– Это тебе отсюда так видно. А там, за Кольцом, все выглядит немного иначе. До конца мая еще планировали секретные операции по вызволению оставшихся здесь жителей. Но потом начались странные случаи лучевой болезни у людей, которые даже в Кольце не были. Почему? Потому что особо смекалистые стали пробираться сюда и тащить на волю все, что можно за дорого продать. Украшения, дорогую одежду, даже машины на заказ умудрялись вывезти. Тогда границу никто особо не защищал. Пропускные пункты вроде закрыли, автоматы у ворот поставили, а про километры хлюпкого забора просто забыли. Знаешь, какая у него протяженность? Больше трехсот километров, и всего пятьдесят пропускных пунктов. А что между пунктами? Да ни черта, пару солдатиков на десять километров. Так вот, заболел один, трое, сотня… Начались вопросы, люди стали нервничать. И вот, чтобы успокоить народ, который и так охреневал от всего происходящего, сначала согнали тысячи работяг, которые построили второй контур забора, а потом толпы вояк, которые натыкали АЗУ. Они открывают огонь по всему живому, по всему, что движется. А Кольцо закрыли лет так на сто.

– То есть все беды из-за барыг? – Алексей скривил недовольную ухмылку, прикидывая, сколько добра осталось в Кольце.

– Не только. Понятное дело, что проблемы с заболевшими и второй контур ограждения не афишировали. Просто отчитались, что проблему решили, и остановили поток загрязненных предметов из Кольца. А тут как раз из-за границы стали доходить слухи, как мир немного обалдел от наших действий по спасению людей. После нашей ответки Китаю за их якобы случайные запуски, до сих пор страну из пепла собрать не могут. Китая, считай, на карте больше нет. А мы, такие красавчики, за пару недель спасли всех. Ну, всех – значит всех. Больше за Кольцом никого не осталось.

– Да как же так? Да полно тут народу. Я своими глазами у пункта видел человек пятьдесят, не меньше. И это только те, кто до последнего надеялся прорваться.

– Это погрешность, Леш. Было полмиллиона, осталось пятьдесят или пятьсот. Неважно. Официально все погибли от радиационного заражения.

– Но ведь все это вранье.

– Это политика. И не нам с тобой в нее лезть.

– Мы говорим о жизнях. О людях, которые не умерли, а до сих пор пытаются выжить и выбраться отсюда.

– Это ты пытаешься выжить. А другие собираются в группы. Одни пытаются пробиться за Кольцо и тем самым сообщить миру, что мы спасли не всех. Другие и тут себя не так плохо чувствуют, расправляясь с остатками населения, грабя, убивая и уничтожая исторические ценности. Вот поэтому появились мы – ребятки в черном, каратели. Наша задача – ликвидировать вот такие компании вредителей. Проблема только в том, что нас всего две сотни человек. И никто не ждет, что мы вернемся домой.

– За это хорошо платят?

– Очень хорошо. Сестре на жизнь хватит. После катастрофы она никак не может найти работу, а чертов Яшка алименты платить не хочет. Ну, это муж ее бывший.

– Значит, всем будет хорошо, но не тебе?

Сергей отрицательно покачал головой.

– Я знаю, что не вернусь. Это сейчас мы летаем по окраинам, где относительно безопасно. А закончим мы в самом эпицентре. Разведка, наблюдение, составление планов зачистки. Сама зачистка. Это все на нас. Когда-нибудь Кольцо откроют. И когда это случится, все ценности должны быть на своих местах. Тогда уже ребятки в белых халатах будут решать, что можно вернуть человечеству, а что будет еще тысячу лет фонить и убивать.

– У вас, на той стороне, все так просто.

– Да. Просто и безопасно для всех граждан. Чудовищно и несправедливо для тех, кто в Кольце. Мне жаль, Лех, твой самолет совсем немного не долетел до границы.

– Дерьмо случается, – под нос усмехнулся Алексей. – Значит ты, по-хорошему, должен нас всех убить?

– Верно.

– И убьешь?

– А у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда.

– Есть видимость выбора. Но все уже предопределено. Я рад, что ты встретил хороших людей, которые не желают смерти, пытаются выжить и оптимистично смотрят на жизнь в этом аду. Но мы все обречены. Разница лишь в том, что вы умрете быстро, а я помучаюсь чуть подольше. Согласись, в сложившейся ситуации, не самый хреновый исход.

Алексей внимательно посмотрел на Сергея, пытаясь понять, врет он или совершенно честен. В голове не укладывалась мысль, что кто-то может сказать прямо в глаза, что сейчас будет всех убивать. И не просто незнакомый человек, а Сережка – хулиган и раздолбай, которого побаивались даже старшеклассники, ибо он был не по годам крепок, и наглости у него не занимать.

– Если я заплачу твоей сестре больше, чем тебе обещают твои боссы, сможешь меня вытащить?

Сергей в голос рассмеялся.

– Ты думаешь все так просто?

– Я думаю, что ты не дурак и знаешь варианты.

– Я знаю миллион вариантов, как мы можем сдохнуть вместе или врозь.

– Мне достаточно одного, в котором я окажусь за Кольцом, а твоя сестра, племянники, их дети и внуки будут обеспечены до седьмого колена и никогда не будут знать нужды.

Сергей заинтересованно посмотрел на Алексея, на лице которого не было и намека на шутку. Наоборот: он смотрел на бывшего одноклассника почти стальным взглядом, даже не моргал.

– У тебя прям так много денег?

– Дохренища и еще немного.

– Они разве не в Москве остались?

– Они в безопасности, не переживай. Если очень сильно постараться, может, и тебя смогу вытащить. Кто бы что не говорил, а бабло правит миром даже после ядерной катастрофы. Поверь, я найду тех, кто вернет тебя на гражданку, а там делай что хочешь. Убивайся в военных конфликтах, трахайся в лучших борделях мира или от чего у тебя еще хрен встает. Я все оплачу, если вытащишь меня.

***

Сергей несколько дней раздумывал над предложением Лешки. Заманчиво, смертельно опасно и прибыльно. Все, как он любит. Вот только сейчас на кону чуть больше, чем его жизнь. Если при попытке спасти богатенького одноклассника что-то пойдет не так, то погибнут оба. А еще сестра останется с двумя детьми без какой-либо поддержки.

Сестру Сергей любил безмерно, а ее детей так и вовсе до умопомрачения. Он искренне верил, что если не найдет спутницу жизни, то племянники будут его наследниками. Правда наследовать особо нечего – небольшая квартира да машина в отцовском гараже. Львиная доля гонораров обычно прогуливалась в течение месяца. Но даже такой расклад совсем неплох, если учитывать, что бывший муженек сестры с радаров пропал. Сестра подала в суд за неуплату алиментов, вот только события в Москве перевернули все с ног на голову.

События последних месяцев вообще сказались на обществе не в лучшую сторону. Оно и понятно: бомбы над Москвой – такое можно увидеть только в фантастических фильмах или страшных снах. Что бы там политики с экранов не бубнили, какими бы ядерными палками не угрожали, никто не верил, что когда-нибудь настоящие бомбы упадут на самый густонаселенный город.

Теперь никто не чувствовал себя в безопасности. Из-за огромного потока беженцев с зараженных территорий, полной неразберихи и всепоглощающего страха, общество превратилось в натянутый комок нервов, готовый в любой момент сотворить какую-нибудь глупость.

Сергей со стороны отлично видел ситуацию и понимал, зачем правительству нужно всеми доступными средствами обезопасить огромную территорию. В сложившейся ситуации не до нежностей. Мир пристально наблюдает, как страна лихо разбирается с навалившимися проблемами, граждане внутри страны ждут, что за них все решат и помогут. Сейчас никому не нужны мародеры с радиоактивными побрякушками; или информация о том, что кто-то из родственников, оставшихся в Кольце, смог выжить. Может, методы выбраны и не самые гуманные, но правильные.

– «В живых никого не оставлять», – простой приказ, которые услышали всего две сотни специально отобранных человек.

Потом пошли мутные объяснения, что, мол, часть из них заражена, и пуля лишь облегчит страдания, а другие занимаются ужасными делами, из-за чего гибнут неповинные люди за Кольцом. И про культурные ценности что-то говорили, которые вероломно жгут и разворовывают. Солдату подробности не интересны, ему важно выполнить поставленную задачу. А Сергею было достаточно знать, что он делает благое дело и его сестренка не пропадет в новом мире.

Своя жизнь его немного волновала, но не так сильно, как удостоиться чести быть среди избранных, которые фактически спасают страну. Про шанс схватить дозу облучения тоже предупреждали, но угроза казалась не такой уж и серьезной. На дворе двадцать первый век, врачи что-нибудь придумают.

Полный решимости Сергей выполнил пять вылазок, четко выполняя приказ. А на шестую вертолет потерпел крушение, и он встретил Лешку с его друзьями. У них совершенно точно не было лучевой болезни – за столько времени они бы уже стали ходячими трупами. Они помогают друг другу, налаживают скудный быт, ужинают за общим столом и чуть подворовывают у соседей, которые успели вовремя сбежать. В чем винить этих людей? В чем винить Лешку? Что его самолет не долетел километр до границы и рухнул не там, где надо?

Несомненно, где-то по огромной территории бродят сбившиеся в группы головорезы, где-то умирают в мучениях, хватанув несовместимую с жизнью дозу. Но ведь среди них есть и такие, как Лешка. Маленькая погрешность, на которую никто не обратит внимания в масштабах целой страны.

А еще у Леши есть деньги. Огромные деньги и связи. О том, что он выбился в большие люди, знали все бывшие одноклассники. Его физиономия даже мелькала по телевизору, только Сергей особо не слушал, о чем вещает его одноклассник. Он в это время разглядывал его довольную, упитанную физиономию и не узнавал того забитого парнишку, которого когда-то дразнили Беляшиком.

Деньги и связи бывшего одноклассника если и не помогут выбраться самому Сергею, то сделают его сестру неимоверно богатым человеком, она и в самом деле не будет ни в чем нуждаться. Жизнь брата – великая цена за такую возможность? Ни она, ни племяшки ни о чем не узнают. Они до конца жизни будут жить в безопасном месте и помнить о чудаковатом дядьке, который сгинул в Кольце.

4 сентября

Сегодня утром поймала курицу! Я понятия не имею, как она сюда забрела. Вся в саже, за слоем которой видно: когда-то та была блондинкой. Расхаживала важно недалеко от дома, что-то кудахча себе под нос. Ловила ее минут двадцать, теперь сидит в сарае, и что с ней делать – ума не приложу.

Как же я мечтала о свежей курочке в чесноке и с хрустящей корочкой. Сейчас посмотрела на эту измазанную бедолагу и поняла, что съесть ее не смогу. Не представляю, как буду ее ощипывать и потрошить. Может, подождать открытия магазинов? Там курочки выглядят намного аппетитнее.

Кстати, о еде. До поселка я пока не добралась, поэтому устроила ревизию по своим запасам. Пока меня настораживают только рыбные консервы. У них хоть и большой срок годности, но это рыба и, в отличие от мяса, отравиться ею намного проще. Один раз в детстве отравилась шпротами и с тех пор к рыбным консервам отношусь настороженно. Вообще на них деда Леша настоял, говорил, что полезные. Но что может быть полезного в консервированной рыбе?

Самая большая проблема зимой – отсутствие свежих овощей и фруктов. Я почти придумала как с этим бороться. Во-первых, посажу какую-нибудь траву на подоконниках, типа укропа и лука. Во-вторых, у меня есть немного витаминов в одном пакете. А во втором, секретном пакете, антибиотики и жизненно важные лекарства. До знакомства с жирной Ниной я успела наведаться в поселок и не попасться им на глаза. Правда не так много тогда забрала. Не было даже мысли выносить всю аптеку. Пакет я спрятала в укромном месте, чтобы в случае грабежа его не нашли. Уверена: в самое ближайшее время лекарства станут очень ценным товаром. И еще у меня много зубной пасты и всяких полоскалок. Стоматолог теперь тоже в дефиците, поэтому за зубами надо следить. И меньше курить. Но этого я перебороть не могу.

Сегодня на улице пасмурно, так что самое время не только проверить запасы, но и пересчитать. Примерно. Итак, у меня 2 коробки разных консервов. Там и тушенка, и рыба, и фасоль, и горошек с кукурузой. Еще одна коробка со всякими сухими закусками и супами. Тут и любимые всеми студентами бомж-пакеты и супы, которые достаточно заварить в кружке, и такие, которые надо немного поварить в кастрюле. А еще сушеная рыбка, сухарики и орешки.

Это все, что я смогла стащить в магазинах того поселка. Магазины в округе еще есть, но они далеко, и меня пугает не столько путь туда, сколько дорога обратно с мешками и рюкзаками. Или, может, сразу садовую тачку взять? Три коробки продуктов не так уж и много, если ориентироваться на долгосрочную перспективу.

Ах, да, совсем забыла. Помимо готовых продуктов, мы с дедом Лешей время летом зря не теряли. Рассады у нас не было, но мы нашли разные семена и бережно выращивали их в двух садах – моем и его. К соседям лезть не стали, деда Леша был категорически против незаконного захвата соседских грядок. Так что у меня есть соленые огурцы и помидоры, правда зеленые, соленые кабачки и соленые перцы. И море соли. У деда Леши был целый мешок. А вот с сахаром проблемы, поэтому мы кое-как закрутили много баночек с вареной вишней, смородиной и малиной без сахара вообще. Не знаю, что из этого получится, но пока стоят.

Деда Леша вообще ни разу не показал паники или страха. Он в свои восемьдесят держался бодрячком, вставал в шесть утра и что-то весь день делал. Он и меня подбадривал, когда дурные мысли лезли в голову. А еще не давал сидеть на месте. Теперь понимаю, что не просто так. Он всеми силами старался отвлечь меня от беды. Поэтому мы сажали, ухаживали за огородами, консервировали, сушили, варили и, хоть не говорили об этом вслух, но готовились к зиме.

Меня только что озарило осознание, что я думаю только о еде. Нет, я не голодная в данный момент, но, глядя в окно на мерзкий дождик и яркие желтые листочки на деревьях, начинаю переживать за будущее. Вдруг ничего не изменится? Вдруг никто не придет на помощь? Мне кажется… Нет, я уверена, что застряла здесь надолго.

Вы уже поняли, что случилось с Москвой, я это тоже осознала, хоть и не хотела верить. Власти, видимо, решили закрыть не только город, но и вообще все Подмосковье насколько это возможно. А лучше всего это делать по периметру кольцевой дороги – так проще контролировать границы.

До конца мая я несколько раз ходила в город, но никого не встретила. Зато подметила, что магазин недалеко от шоссе в первый раз был целый, а во второй уже зиял разбитыми окнами, и внутри все было перевернуто. Я заглянула в него с нескрываемым опасением, взяла пару пачек чипсов и пошла дальше. Пропускной пункт был закрыт. Я близко не подходила, но мне показалось, что у самых ворот лежали тела. Может, просто привиделось, но я так испугалась, что поспешила вернуться домой.

Деда Леша тогда почесал щетинистый подбородок и сказал самую важную мысль, которая мне в голову не приходила: надо сидеть тихо, чтобы вот такие люди из магазина не дошли до нас.

Первое время в небе постоянно пролетали вертолеты и военные самолеты, а теперь тишина. Более того, если посмотреть на ночное небо, на котором всегда мелькали огоньки воздушного транспорта, то можно заметить: теперь, кроме звезд, ничего не осталось. И само небо стало гораздо чернее, ведь больше нет засветки от городов.

Деда Леша так и умер, глядя на ночное небо.

27 июля вышел на улицу, облокотился на колодец, поставил рядом зажженную свечу в стеклянной банке и долго смотрел на небо. Я поглядывала на него из окна, но недостаточно внимательно. Прошло больше часа, а может и двух, пока я закончила все дела на кухне при свете свечей и вышла к нему. Он сидел на траве, все еще облокотившись на колодец, и смотрел стеклянными глазами прямо перед собой. В мерцающем свете свечки это пугающее зрелище. Я тогда накрыла его простыней и оставила до утра, а сама ревела всю ночь, не в состоянии заснуть.

Утром кое-как оттащила деда на его участок, выкопала яму под яблоней и просидела до позднего вечера, разговаривая с холмиком свежей земли. Последнее, что он говорил, так это про погоду. Мол, жаркое выдалось лето, в лесу почти нет грибов, а ведь их можно засолить или засушить. Буквально через неделю пошли дожди, и лес утонул в грибах. Дачников больше не было, и все грибы во всех окрестностях принадлежали только мне.