5

Сергей внимательно изучал карту, водя пальцем по кривым линиям дорог и названиям населенных пунктов. На бумаге предполагаемый маршрут совсем простой, топай себе и топай по дорогам. Пару дней, неделю – неважно. Август в самом разгаре, сейчас и дни погожие, и ночи теплые. Тем более всегда можно переночевать в любом пустом доме по дороге. Не надо стучать, спрашивать разрешения или платить за комнату. Просто заходи – и делай что хочешь.

Обстановку в Кольце Сергей знал лишь примерно. Кто-то где-то остался в живых, кто-то из выживших опасен, кто-то не обидит и мухи. Жаль все оружие сгорело с вертолетом, с ним как-то спокойнее. Но и нож, украденный у Светланы, тоже вполне подойдет. Не каждый умеет обращаться с холодным оружием. Сергей же из тех, кто простой палкой до смерти забить может. Особенно когда ведешь через Кольцо мешок денег.

Алексей, отходивший по малой нужде в ближайшие кусты, вновь навис над старым другом, разглядывая ту же карту.

– Далеко?

– Ну так, пройтись придется. Мы не то, чтобы спешим, но и медлить не стоит, – он внимательно посмотрел на Алексея снизу вверх и опять спросил: – Ты уверен, что за нами не пойдут твои друзья?

– Говорю же, никто не знает, в какую сторону мы пошли. Тем более они вчера так напились на дне рождения Витьки, что спать будут до полудня. Мы уже ушли достаточно далеко, чтобы нас не догнали.

– Я еще раз хочу предупредить, что если они нас догонят, то разговаривать я с ними не буду.

– И не надо, я поговорю.

– Ты меня не понял. С ними вообще разговоров не будет. Они останутся там, где нас нагонят. У меня договор только с тобой.

Алексей громко сглотнул ком в горле и на всякий случай огляделся по сторонам – пустынная дорога да поле по обе стороны. Никаких признаков людей.

– Не переживай, не догонят.

Сергей снова уставился в карту и ткнул пальцем на населенный пункт, написанный жирным шрифтом.

– Нам вот сюда. Я слышал, что на том пункте вроде остались военные, и мы можем выйти через него, если что-то случилось при выполнении задачи.

– А где мы сейчас?

Сергей провел рукой по карте, очертив чуть ли не половину диаметра:

– Вот тут примерно.

– Нифига себе, это сколько идти! Может машину поищем?

– Может тебе еще личный вертолет вызвать? Не забывай, мы тут не одни. Лучше нам ни с кем не пересекаться.

– Думаешь, прям все тут головорезы и убийцы?

– Нет, вероятнее здесь охотятся такие, как я. А с ними лучше никому не встречаться.

– Своего-то они не тронут.

– Мы, Леш, выполняем приказ. Нам пофигу: свой или не свой. Так что рисковать не будем. Пойдем вдоль дороги, на ночь будем останавливаться в неприметных домах и, если поспешим, то дней через пять-семь дойдем до пропускного пункта. К тому времени как раз похудеешь и влезешь в мою форму.

Сергей похлопал по рюкзаку, в котором лежал черный кожаный плащ. Всем двумстам добровольцам выдали одинаковую форму с черными плащами. Сказали, что ткань специальная и защищает от радиации. Но так ли это – черт его знает. Какой смысл давать смертникам специальные плащи? За бравурными речами о долге перед страной и гражданами, о спасении миллионов жизней и ценнейших памятников архитектуры, никто не говорил, что две сотни человек, которых отправляют в Кольцо делать грязные делишки, имеют свои темные истории.

И Сергей не был исключением. Когда воевать не с кем, а очень хочется приключений, всегда можно записаться в добровольцы. Или в наемники. За такое по головке не гладят и, если узнают, то могут закрыть надолго.

О делишках мужчины быстро узнали. Всего одна командировка – и он уже на карандаше. А дальше арест, ожидание суда, бомбы над столицей и предложение, от которого почти невозможно отказаться.

К вечеру, наслушавшись нытья Алексея про истоптанные ноги, Сергей сошел с дороги недалеко от очередного коттеджного поселка и обошел его по периметру. Ни машин, ни людей. Лужайки перед домами заросли высокой травой, яблоки и груши устилали землю вокруг деревьев, и не было больше хозяев, которые навели бы порядок. Все, что побросали люди, теперь служит природе. Зато осам, мухам и муравьям раздолье.

Пока Сергей выбирал дом для ночевки, Лешка крутился возле яблони, выискивая на ветках и земле плоды побольше и посочнее. В какой-то момент он взвизгнул, ухватился за ляжку и отбежал подальше от дерева, плюхнувшись посреди грунтовой дороги.

– Что случилось? – Сергей выхватил нож и побежал в сторону друга, который держался за ногу и скулил.

– Оса, мать ее!

– А че орешь, словно подстрелили?

Пришлось тащить друга на себе до выбранного дома на окраине поселка. По мнению Сергея он был расположен стратегически удобно – в случае появления незваных гостей можно быстро выбраться через заднюю дверь и спрятаться в лесочке, который начинался сразу за участком. Другие дома были со всех сторон окружены заборами, через которые пришлось бы перелезать, либо выбегать на дорогу.

В незнакомом доме пахло сыростью и было очень влажно. Во всем доме по полу были разбросаны вещи хозяев. Судя по тому, что окна и двери целы, Сергей предположил, что хозяева собирались в спешке. И так спешили, что не отключили систему отопления. Без электричества и должного ухода прорвало трубы на кухне, вода разлилась по полу, из-за чего вздулся ламинат, а в углах помещения появились черные узоры плесени. Пришлось тащить Алексея по лестнице на второй этаж, где было сухо и относительно чисто.

Упав на кровать, Алексей состроил самое мученическое лицо из всех, что Сергею приводилось видеть. Словно его не оса ужалила, а как минимум подорвало на противотанковой мине. Кое-как стянув штаны, Алексей оголил опухшую ногу. Жало осы застряло в районе ляжки и торчало из кожи, как напоминание о мимолетной встрече.

– Не бойся, не умрешь, – усмехнулся Сергей, доставая жало. – Подумаешь, муха укусила. К утру пройдет.

– У меня аллергия на укусы этих тварей, – простонал Алексей, – а если я сдохну от шока?

– Таблетки есть?

Алексей отрицательно покачал головой.

– То есть ты, дурень, знал, что у тебя аллергия, но не взял с собой никаких таблеток?

– Аптеки как бы закрыты! Где я тебе их возьму?

Сергей не оценил недовольного возгласа пострадавшего, но все же съязвил, заявив, что любое заведение в Кольце можно легко открыть самому, не дожидаясь продавца.

К закату нога Алексея увеличилась в два раза, а сам он неподвижно лежал на кровати и тяжело дышал. Пришлось оставить его в доме, а самому пойти на поиски хоть каких-нибудь антигистаминных таблеток. Сергей бесился и шепотом матерился, ибо в полумраке приходилось идти почти на ощупь, а, значит, оставлять следы в траве и на дороге. А еще тратить драгоценные батарейки в фонарике. Попробуй сейчас найти батарейки – их крадут первым делом.

В соседнем доме не было ничего даже близко похожего на аптечку. Зато на кухне хозяева оставили пару банок тушенки и консервированной фасоли. Их Сергей без зазрения совести бросил в пакет и пошел дальше искать лекарства.

Во втором доме вообще не оказалось мебели. Там только сделали ремонт, кое-где еще торчали открытые трубы и не до конца залитый пол. Зря только тратил силы на вскрытие двери.

С третьим домом мужчина особо не церемонился – просто разбил окно со двора и залез внутрь. Он уже достаточно пошумел с дверью второго дома, чтобы бояться звуков бьющегося стекла. Если кто и шастал рядом, то они давно уже были бы тут.

На кухне мужчина нашел три закрытые пачки гречки, которые полетели в тот же пакет, чай и немного сахара. В одном из ящиков он обнаружил настоящий клад – две пачки новеньких батареек нужного размера. Уже неплохо. А когда в ванной комнате он обнаружил заветную коробку с красным крестиком, то даже улыбнулся себе под нос. Внутри и нужные таблетки нашлись. Правда просроченные на два месяца, но ведь те самые!

К полуночи Алексей перестал хрипеть и мирно заснул. Все это время Сергей сидел в кресле напротив и слушал дыхание мужчины. Вдруг помрет? Не хотелось бы, чтобы мешок денег вот так глупо умер.

Утром Алексей выглядел практически здоровым, только опухшая нога мешала ходить. Зато порозовели щеки, и появился аппетит. Сергей согласился, что еще на день они задержатся в этом месте, чтобы в дороге не возникло проблем. Тем более за окном сгущались тучи и моросил мелкий дождик – так себе погода для многокилометровой прогулки.

– Ладно, раз мы остались тут, давай сделаем самое важное.

Алексей вопросительно посмотрел на стоящего посреди комнаты друга. Что такого важного они еще не сделали?

– Перед тем, как нас отправить за Кольцо, всем добровольцам вшили специальные датчики, – он сел на кровать рядом с Алексеем и показал запястье с едва зажившим шрамом. – Эта хрень выполняет всего две функции. Первая – передает сигнал о том, что носитель жив, так они знают, сколько из двухсот человек еще в строю. И вторая – с ее помощью мы можем выйти за Кольцо. Это и есть твой пропуск.

– И что ты предлагаешь? Руку тебе отрезать?

Алексей дотронулся до кожи и почувствовал твердый бугорок под шрамом. И правда, там была какая-то вживленная штуковина.

– Рука мне и самому пока нужна. Мы с тобой должны вытащить этот датчик и очень быстро вживить его тебе. Он хитрый. Если не может считать жизненные показатели – значит, носитель мертв, и он отключается. У нас с тобой меньше минуты, чтобы его не запороть. Иначе придется искать еще одного карателя.

Алексей с ужасом смотрел то на руку на Сергея, то на него самого. В смысле резать? Какой еще датчик? Такого в условиях не было.

– А без датчика никак? Я не хочу, чтобы меня резали здесь, в заброшенном доме, без медицинского надсмотра.

– Всего лишь небольшой разрез на запястье. Это не больно.

– Разрез, Серег, ты понимаешь? Давай-ка, придумай что-нибудь другое. Желательно такое, где не надо резаться и калечиться.

– Можем вернуться к твоим друзьям. Либо я отдаю тебе мой датчик, и ты выбираешься на волю. Без него ты не выберешься.

Алексей еще раз посмотрел на запястье со шрамом. Он платил сумасшедшие деньги не за проводника в лице Сереги, а за этот чертов датчик.

6 сентября

Мне нужно время, чтобы восстановить события последних суток. И я не уверена, что сегодня 6 сентября.

Попробуем.

Вспомнив накануне о грибах, утром 4 сентября я пошла в лес. Собирала грибы я крайне аккуратно – не срезала ножки, не топтала траву, шла по явным тропинкам, коих в лесу между несколькими дачными товариществами великое множество, и даже сочная трава не смогла их скрыть. Вернулась домой где-то в три часа дня и легла отдохнуть.

Не знаю, сколько времени спала, но еще было светло. Проснулась от того, что услышала хруст веток за окном, а следом и голоса. Их было пятеро, все мужики. Они медленно шли между сгоревшими домами и что-то громко обсуждали. Помню, моя курочка начала кудахтать. Это и привлекло их внимание. У одного из них была огромная татуировка на шее с каким-то пауком или типа того. Видно, что свежая – черная и яркая. Еще у одного красная бандана на шее. Они бесцеремонно зашли на мой участок, громко рассуждая, что сделают с курочкой.

А дальше как в страшном сне.

Очнулась в своем же подвале, задыхаясь от едкого дыма. Руки и ноги связаны веревкой, голова раскалывается, перед глазами все плывет. Я смутно помню, как освободилась от веревок, но хорошо помню, как выбиралась из подвала и упала на траву рядом с домом, кашляя до рвоты.

Чуть придя в себя, попыталась потушить дом. Но оказалось, что это только с виду он страшно горел, в целом все было не так критично. Горели облицовочные панели, и из-за этого все было в дыму. Потушить их получилось пятью ведрами воды из дождевой бочки. Сгорели только панели на углу дома, а вот сам дом почти не пострадал, просто стал больше вписываться в окружающий пейзаж.

Эти твари и внутри пытались устроить пожар, кажется, я помню, как кто-то из этих уродов выливал средство для розжига на пол в гостиной. Но сгорели только шторы и слегка обуглился диван. В вечерних сумерках не особо было видно, и мне тогда казалось, что диван еще можно спасти.

Но обидно не за дом и не за мебель. Эти гады вынесли все, что только можно было забрать – еду, теплые вещи и даже технику. Нафига она им, если нет электричества? Оставили после себя бардак, разбросанные вещи и распахнутые ящики шкафов. И черные следы ботинок по всему дому. Уроды, блин.

Проветрить дом, и вытащить на улицу испорченный диван удалось к рассвету. Я предполагаю, что это уже 5 сентября. В утренних лучах солнца удалось оценить реальный урон – весь фасад дома, выходящий на улицу, покрылся сажей. До сих пор не понимаю, как не треснули от жара окна на первом этаже. Внутри огонь повредил стены и пол, но, если задуматься о возможных последствиях, то мне очень повезло. Выжженный пол можно спрятать под ковриком, а стены закрасить краской, благо этого добра в сарае навалом. Именно этим я и занималась половину дня.

После полудня и до самого вечера я разбиралась с вещами и едой. Еды, как я уже писала, не осталось вообще. Эти гады забрали все до последней пачки риса. Теплые вещи забрали не все, видимо, рук не хватило. Старые подушки, пару одеял и тонкий плед – вот, что мне оставили грабители. Разве это согреет долгой зимой?

А если они решат вернуться?

От этой мысли стало не по себе. Я не знаю, что они делали, пока мое сознание блуждало в темноте. Но если эти варвары решились на убийство, если вернутся и обнаружат, что дом не сгорел – обязательно закончат грязное дело. Именно поэтому я схватила все самое теплое, что осталось в доме, и спряталась в доме деды Леши.

Сегодня, вроде, 6 сентября, около 10 утра, и я пишу из его старенького дома, наблюдая за дорогой. Если ОНИ вернутся, то скорее всего именно по этой дороге. Второй въезд в поселок завалило сгоревшими деревьями и домами, так что только дурак будет там ходить.

7 сентября

Вчера я хотела лечь рядом с могилой деды Леши, заснуть и больше не просыпаться. Я впала в беспросветную апатию. Спасения не будет, безопасного места больше нет, все, что мы собирали и выращивали с дедой в течение лета, украдено. Прошло всего четыре месяца, а мы живем как в дикие века – кто сильнее, хитрее и наглее, тот и выживает. А я слабая и испуганная, как тут выжить?

У меня ничего не осталось: ни еды, ни сил, ни желания что-то делать. Я знаю, самое страшное в моей ситуации – опустить руки. Об этом постоянно твердил деда. Но именно это мне и хочется сделать.

Давайте смотреть правде в глаза – я не выживу в этом мире. Так зачем все эти тщетные попытки? Выиграть пару месяцев? И что они дадут? Приедут военные и всех спасут, а негодяев накажут? Да бросьте, дураку понятно, что этого не будет. Они бы давно приехали.

Кстати, в череде последних событий я совсем забыла про жирную Нину. Не военные ли тогда их убили и все подожгли? Скорее всего они. У кого еще будут вертолеты и оружие?

Даже если предположить, что нормальные военные все же решат спасать людей, как же они догадаются, что я здесь? Если закрыта вся область, то это тысячи квадратных километров. Не думаю, что они будут прочесывать каждый метр.

Можно, конечно, сделать огромную надпись на дорожном щите, что стоит на повороте в наши дачи, что-нибудь из серии: «Тут живые люди! Спасите!»

Вот только кто придет на этот призыв о помощи? Разве что толпы очередных головорезов.

И что же мне остается? Сидеть здесь, пока не умру от голода или холода? Или попытаться найти людей и присоединиться к ним? Или самостоятельно попытать удачу и найти работающий пропускной пункт? Можно попробовать вернуться в город и прорваться через взорванный пункт, или поискать настоящих военных. Наверняка там кто-то остался.

А можно лечь рядом с могилой деда Леши и больше не просыпаться.

***