Глава 5

Максим лежал на диване, закинув руки за голову, и смотрел в тёмный потолок своей квартиры. Тело, вымотанное боем и вечерней прогулкой, молило о сне, но мозг работал на полную мощность, прокручивая события вечера на бесконечном повторе.

Он снова видел её. Вот она сидит на скамейке, и закат окрашивает её профиль в золото. Вот ветер бросает ей в волосы лист. Вот она улыбается и говорит: «Я бы хотела».

Он потянулся к журнальному столику, смахивая на пол скрученный бинт. Телефон лежал экраном вниз. Он взял его, разблокировал. Список контактов казался чужим, пока взгляд не упёрся в единственное имя в самом верху.

Анна.

Он не решался написать ей весь вечер. Что он мог сказать? «Привет, это я, тот громила из парка»? Глупо. «Как тебе бой?» - слишком самодовольно. Он перебирал в голове десятки вариантов, и все они казались ему либо идиотскими, либо слишком банальными.

Часы на экране показывали 00:47. Город за окном затихал.

«К чёрту», - подумал он и открыл чат.

Его пальцы замерли над клавиатурой. Он представил её спящей в своей уютной квартире. Представил, как она вздрогнет от вибрации телефона. Ему стало не по себе. Но желание услышать её голос - хотя бы виртуально - было сильнее сомнений.

Он набрал короткое сообщение и нажал «Отправить», прежде чем успел передумать.

Максим: Привет. Не спишь? Я всё ещё под впечатлением от заката.

Сообщение повисло в пустоте с одной серой галочкой. Он отложил телефон экраном вниз и закрыл глаза, ругая себя за импульсивность. «Дурак. Поздно. Она спит»...

Анна не спала. Она лежала в кровати, закутавшись в мягкий плед, и смотрела не в потолок, а в окно. Небо было тёмным, но в стекле отражался свет ночника и её собственное улыбающееся лицо.

Вечер выдался странным: сначала она злилась на клиента с его «пыльной розой», потом рисовала его силуэт на подоконнике, а теперь вот лежала и глупо улыбалась в темноту.

Телефон лежал рядом на подушке. Она взяла его без всякой цели, просто чтобы проверить время. 00:48.

И тут экран вспыхнул уведомлением.

Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле, когда она увидела сообщение от Максима. Девушка резко села на кровати, чуть не уронив телефон. Она открыла чат.

Его сообщение было простым до невозможности. Никаких смайликов, никаких сложных фраз. Но для неё эти слова прозвучали как музыка.

Максим: Привет. Не спишь? Я всё ещё под впечатлением от заката.

Она перечитала его три раза подряд.

«Я всё ещё под впечатлением».

Это значило, что он тоже думал о ней. Что встреча не была для него просто мимолётным эпизодом.

Она прикусила губу, сдерживая улыбку, которая грозила разорвать лицо пополам. Пальцы сами набрали ответ:

Анна: Привет. Нет, не сплю. Закат был невероятным. Самый красивый из всех, что я видела за последнее время.

Она нажала «Отправить» и замерла в ожидании...

Телефон Максима завибрировал так громко, что он чуть не подскочил на диване. Он схватил его трясущимися руками.

Анна: Привет. Нет, не сплю. Закат был невероятным. Самый красивый из всех, что я видела за последнее время.

Он выдохнул. Он не знал, что задерживал дыхание. На лице сама собой появилась широкая улыбка.

Максим: Рад, что тебе понравилось моё... эм... световое шоу.

Он отправил сообщение и тут же пожалел о своей дурацкой шутке.

Анна: Ты был лучшим украшением этого шоу.

Максим почувствовал, как по спине пробежал жар.

Максим: Знаешь... сегодня боль в мышцах ощущается иначе. Как будто приятнее.

Анна: Потому что это боль победителя?

Максим: Нет. Потому что сегодня я победил кое-что большее, чем Руслан на ринге.

Он отправил это и замер. Это было слишком откровенно? Слишком смело?

Анна: И что же это?

Он улыбнулся в темноте.

Максим: Свою трусость. Я ведь хотел подойти к тебе ещё в магазине у чая.

Пауза длилась вечность. Максим смотрел на экран, где мигал курсор ответа Анны.

Анна: Хорошо, что ты дождался парка. Там закат был лучше, чем в отделе бакалеи.

Максим рассмеялся в голос - тихо, хрипло и счастливо.

Максим: Согласен. Парк победил супермаркет по всем статьям.

Они переписывались ещё час. Обо всём и ни о чём. О его тренировках, о её работе, о любимых фильмах и музыке. Слова лились легко, как будто они знали друг друга сто лет.

В какой-то момент Анна отправила ему фото своего скетча - того самого, с девушкой под дождём.

Максим: Ты очень талантливая.

Анна: Спасибо. А ты... ты очень сильный. Не только физически.

В 2:13 ночи Максим написал:

Максим: Мне пора спать. Завтра тренировка в 6 утра убьёт меня.

Анна: Тогда спокойной ночи , Максим.

Максим: Спокойной ночи... Анна.

Максим отложил телефон и впервые за долгое время провалился в сон без мыслей о боях и поражениях - ему снился золотой закат и девушка с карандашом в руке.

Анна тоже отложила телефон и закрыла глаза. Она знала: завтра будет новый день, новые клиенты и новые проблемы с «пыльной розой». Но теперь это не имело значения. Потому что теперь у неё был его номер телефона и воспоминание о ночном разговоре, который согревал лучше любого пледа.

Глава 6

Пятница для Анны всегда была днём освобождения, но эта пятница ощущалась иначе. Рабочая неделя, омрачённая спорами о «пыльной розе», пролетела в странном, вибрирующем ожидании. Анна то и дело ловила себя на том, что смотрит на часы или проверяет телефон без причины. Их ночной диалог неделю назад стал якорем, который держал её на плаву среди серых будней.

Она пришла в кофейню на пятнадцать минут раньше. Это было уютное место с кирпичными стенами, запахом свежей выпечки и тихим инди-роком из колонок. Она заняла столик у окна, заказала свой привычный лавандовый раф и теперь сидела, нервно теребя ремешок сумки.

Дверь открылась, впуская порыв прохладного вечернего воздуха и его. Максим выглядел так, словно только что вышел из душа после тренировки: волосы были еще влажными и зачёсаны назад, на нем были простые тёмные джинсы и та самая серая толстовка. В руках он держал свою спортивную сумку.

- Прости, - выдохнул он, подойдя к столику. - Тренировка затянулась. Парни никак не могли добить последний подход.

- Ничего, - улыбнулась Анна, чувствуя, как сердце пропустило удар. - Я сама только пришла.

Он сел напротив. Между ними словно висело невидимое напряжение - смесь неловкости от первой официальной встречи и того тепла, что возникло между ними в парке.

- Американо, - бросил он подошедшей официантке, даже не заглянув в меню. Это было сказано с такой уверенностью, будто других вариантов не существовало.

Они сделали заказ. Разговор поначалу не клеился, спотыкаясь о банальности.

- Как прошла неделя? - спросил он.

- В спорах о цвете стен, - поморщилась она. - А у тебя?

- В спаррингах, - спокойно сказал он.

Когда принесли напитки, официантка поставила перед Анной высокий стакан с лавандовой пеной, а перед Максимом - маленькую чашку с чёрным, как ночь, кофе.

Максим посмотрел на её раф с нескрываемым скепсисом.

- Что это? - спросил он, кивнув на стакан.

- Раф с лавандой, - ответила она, делая глоток.

- Попробуй?

- Я не люблю сладкое, - отрезал он по привычке. - Это лишние калории перед завтрашней пробежкой.

- Один раз не сделает из тебя тяжеловеса, - поддразнила она его, и в её глазах заплясали искорки смеха.

Он посмотрел на неё, потом на свою крошечную чашку американо. Её улыбка была заразительной. Пожав плечами, словно идя на великую жертву, он протянул руку и зачерпнул немного пенки с её стакана.

Анна замерла, наблюдая за ним. Его пальцы на мгновение коснулись края её стакана. Он поднес ложку ко рту.

На его лице отразилась целая гамма эмоций: сначала удивление, затем настороженность, и наконец - лёгкое, почти мальчишеское изумление.

- Сладко, - констатировал он.

- И? - с нажимом спросила она.

- Но... интересно, - закончил он после паузы, возвращая ложку на блюдце. Слово «интересно» в его устах звучало как высшая похвала.

Анна рассмеялась - легко и звонко. - Добро пожаловать в мой мир бесполезных удовольствий, Максим.

Он улыбнулся в ответ, и эта улыбка смягчила суровые черты его лица.

- А я думал, ты живёшь в мире сложных проектов и недосыпа.

- Это тоже есть, - призналась она. - Но без лавандового рафа было бы совсем грустно.

Они просидели в кофейне почти два часа. Неловкость исчезла, уступив место лёгкому флирту и искреннему интересу. Он рассказал ей про своего тренера Ивана Петровича, говоря о нём «старый тиран, но знает своё дело», она же поделилась историей о том, как реставрировала стол из белёного дуба. Их миры столкнулись за маленьким столиком у окна, и оказалось, что они не отталкиваются, а создают что-то новое и гармоничное.

Когда они вышли на улицу, город уже погрузился в мягкие лиловые сумерки. Фонари только-только начинали разгораться, бросая длинные тени на мокрый после вечернего полива асфальт. Воздух пах остывающим бетоном и немного пылью.

- Я провожу тебя? - спросил он, закидывая сумку на плечо.

- Если тебе не трудно, - ответила она, чувствуя приятное тепло от его присутствия рядом.

Максим молча пристроился рядом с ней, шагая в такт. Его походка была уверенной и размашистой, и Анне приходилось чуть ускорять шаг, чтобы не отставать. Он нёс свою спортивную сумку на одном плече, и этот простой жест снова напомнил ей, насколько они разные: она - с тонким стаканчиком из-под рафа в руке, он - с весом прожитого дня в виде сумки на плече.

Они прошли пару кварталов в тишине, но это молчание не было неловким. Оно было наполненным, как воздух после грозы.

- Тяжёлый день? - спросила она, нарушая тишину.

- Обычный, - он пожал плечами. - Но сегодня он закончился хорошо.

Анна улыбнулась, но не стала комментировать. Вместо этого она задала вопрос, который мучил её с того момента, как он упомянул тренера:

- Максим... А почему бокс? Я имею в виду... это же больно. И опасно. Что тебя туда привело?

Он ответил не сразу. Они свернули в её двор - тихий, освещённый тёплым светом фонарей. Здесь было гораздо тише, чем на центральных улицах.

- В пятнадцать лет я был худющим и высоким, - наконец заговорил он, глядя прямо перед собой. - Вечно сутулился, чтобы казаться меньше. В школе меня задирали. Не то чтобы сильно били... но унижали постоянно. Я чувствовал себя... невидимкой. Слабаком.

Анна слушала внимательно, не перебивая.

- А потом отец моего друга записал нас в секцию. Сказал: «Будете мужиками». Первые месяцы я умирал на каждой тренировке. Падал, вставал, снова падал. Но потом... что-то изменилось. Не сразу. Я понял, что могу контролировать своё тело. Что я не просто мешок с костями. На ринге не важно, кто ты в обычной жизни. Важно только то, что ты можешь сделать здесь и сейчас.

Воздух в школьной раздевалке пах дешёвым дезодорантом и потом. Максим стоял, прижавшись спиной к холодным шкафчикам, и пытался стать еще меньше, еще незаметнее. Получалось плохо. Его рост выдавал его с головой.

- Эй, дылда! - голос Витька, местного «короля» класса, резанул по ушам. - Ты опять жуешь свой бутерброд? Смотри, подавишься своей тощиной.

Смех. Гулкий, противный, отскакивающий от кафельных стен. Максим молчал. Он знал: любое слово только подольёт масла в огонь. Он просто смотрел в пол, на свои огромные, не по размеру ботинки.

- Что молчишь? Язык проглотил? Или он у тебя такой же длинный и тонкий, как ты сам?

Кто-то толкнул его в плечо. Несильно, но достаточно, чтобы он пошатнулся и ударился локтем о шкафчик. Боль была острой, но стыд - еще острее. Он чувствовал себя тенью. Пустым местом.

Это продолжалось неделями. Месяцами. «Дылда», «скелет», «швабра». Он научился сутулиться так сильно, что позвоночник ныл к вечеру. Он стал мастером быть невидимым.

А потом отец его друга, дядя Миша, грузный и немногословный мужик с руками-кувалдами, посмотрел на них обоих и сказал:

- Ну что, бойцы? В армию через три года пойдёте ? Там таких хилых не любят. Записываю вас в секцию. «Титан». Будете мужиками !

«Титан». Звучало как название космического корабля или чего-то несокрушимого.

Первая тренировка стала адом .

Мир сузился до запаха резины и мокрой кожи. До боли в мышцах, о существовании которых он даже не подозревал.

- Ноги! Ставь ноги! - орал тренер. - Ты не на прогулке! Ты боец или кто?!

Максим падал. Отжимался до чёрных кругов перед глазами. Качал пресс так, что сводило живот. Ноги были ватными, руки - как чужие.

- Вставай! - рявкал тренер, когда он рухнул на мат после очередного раунда на лапах. - Вставай, я сказал! Ты упал не потому, что удар сильный! Ты упал, потому что разрешил себе упасть!

И в какой-то момент что-то щёлкнуло .

Это было не озарение, а скорее усталость. Злость на самого себя. На свою слабость. На то, что он позволяет этому страху управлять им.

Он встал. Снова принял стойку. Сжал кулаки так, что костяшки побелели.

Он смотрел не на тренера. Он смотрел на своё отражение в зеркале на стене зала. Худой пацан никуда не делся. Но теперь в его глазах было что-то новое.

Не страх. Решимость.

Он остановился и повернулся к ней. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня.

- Бокс научил меня главному: страх - это нормально. Главное - не позволять ему управлять тобой.

Анна смотрела на него другими глазами. Она всегда видела в нем силу, но теперь понимала её природу. Это была не врождённая агрессия, а выкована в огне неуверенности и страха.

- Ты больше не невидимка, - тихо сказала она.

Он усмехнулся:

- Теперь я слишком заметный.

Она тихо рассмеялась в ответ.

Они подошли к её подъезду - типовой многоэтажке из тёмного кирпича. Анна остановилась и повернулась к нему. Внезапно вся лёгкость вечера куда-то испарилась, уступив место новой волне неловкости.

«Что теперь?», - читалось в глазах у обоих.

Максим переложил сумку на другое плечо, его движения стали скованными.

- Ну... вот я и проводил тебя до дома, - сказал он очевидную глупость.

- Да... Спасибо, - Анна опустила взгляд на свои руки, теребя ремешок сумки. - Мне было очень приятно.

- Мне тоже.

Повисла пауза. Максим явно хотел что-то сказать или сделать, но не решался. Он стоял слишком близко, и Анна чувствовала тепло, исходящее от его тела. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его серых глазах отражался свет фонаря и что-то ещё... нерешительность?

Он поднял руку, словно хотел коснуться её щеки или убрать прядь волос, но на полпути замер в воздухе. Его ладонь так и осталась висеть между ними в нескольких сантиметрах от её лица.

Анна затаила дыхание.

Наконец, он опустил руку и сделал маленький шаг назад, разрывая интимное пространство.

- Тогда... до связи? - спросил он хрипло.

- Да... До связи, Максим.

Он кивнул, развернулся и пошёл прочь быстрым шагом, словно боялся передумать и остаться. Анна смотрела ему вслед, пока его широкая спина не скрылась за углом дома.

Только когда он исчез из виду, она позволила себе выдохнуть и прижать холодные пальцы к пылающим щекам. Сердце колотилось как сумасшедшее. Это было самое неловкое и самое волнующее прощание в её жизни.

Она резко развернулась на каблуках и почти вбежала в подъезд, словно за ней кто-то гнался. Внутри было прохладно и пахло сыростью и хлоркой. Она прислонилась спиной к железной двери входной группы и закрыла глаза.

«Идиотка», - прошептала она сама себе, хотя на лице блуждала глупая улыбка.

Почему она просто стояла как вкопанная? Почему не сделала шаг навстречу? Она видела его нерешительность, этот жест с поднятой рукой... Он хотел коснуться её. Она была уверена в этом. А она стояла, как школьница, и смотрела на него, боясь пошевелиться. От смущения она даже забыла попрощаться нормально.

Она оттолкнулась от двери и вызвала лифт, всё ещё чувствуя фантомное тепло его присутствия рядом. Поднимаясь на свой этаж, она улыбалась своему отражению в поцарапанном зеркале лифта. Неловкость была такой сладкой...

Максим шёл по тёмным дворам в сторону своего района. Сумка привычно била по бедру при каждом шаге. Он шёл быстро, почти бежал, словно пытался убежать от самого себя.

«Кретин», - мысленно выругался он, пиная ногой пустую пластиковую бутылку, валявшуюся на асфальте.

Что это было? Что за балет он устроил у её подъезда? Поднял руку и замер, как памятник нерешительности. Она наверняка подумала, что он полный идиот. Или псих. Или и то, и другое.

Он прокручивал момент в голове снова и снова. Её лицо в свете фонаря, удивлённые глаза, приоткрытые губы... Он физически чувствовал потребность сократить дистанцию, коснуться её. Это было инстинктивно, как уклон от удара. Но в последний момент страх сковал его. Страх показаться навязчивым? Страх быть отвергнутым? Он не знал.

«До связи», - сказал он. Как подросток, ей-богу.

Он остановился у пешеходного перехода, тяжело дыша. Не от физической нагрузки - от эмоциональной. Он посмотрел на свои руки. Сильные руки, способные отправить соперника в нокаут, дрожали как у мальчишки после первой драки.

Он достал телефон из кармана толстовки и открыл их переписку.

Максим: Прости за неловкость у подъезда. Я просто...

Он стёр сообщение. Что «просто»? Просто испугался? Это звучало жалко.

Максим: Мне было очень хорошо сегодня.

Он отправил это сообщение и тут же пожалел. Слишком банально. Слишком поздно.

Телефон завибрировал почти мгновенно.

Анна: Мне тоже :) всё было идеально.

Он прочитал её ответ три раза. Улыбка, которая так редко появлялась на его суровом лице, снова растянула губы. «Идеально».

Он сунул телефон обратно в карман и пошёл дальше. Неловкость никуда не делась, но теперь она смешивалась с теплом от её слов. Он всё ещё чувствовал себя неуклюжим медведем в её мире лавандового рафа и эстетики, но сегодня она смогла впустить его за свой столик.