Глава 6

Evanescence — Haunted

Оставшись в одиночестве, я все еще слышу в голове его низкий голос.

“Хантер”.

И я по-прежнему ощущаю его присутствие… его запах, его близость. И напряжение в своем теле от всего этого.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем с меня спадает оцепенение. Вскочив с кровати, я натягиваю обратно свои джинсы. Боль в ноге дает о себе знать, но не останавливает меня.

Подойдя к двери, я хватаюсь за ручку.

Тщетно.

Он… Хантер все же запер меня.

Я снова дергаю за ручку. Отчаяние и злость накрывают.

— Черт! — раздраженно рычу и пинаю гребаную деревянную дверь.

Но тут же жалею об этом, потому что ударяюсь больной ногой и падаю на твердый пол.

— Да чтоб тебя! — шиплю, потирая ушибленную задницу.

Так и остаюсь устало лежать на дощатом полу. Но неприятные ощущения в ноге и пояснице от всех падений сегодня не являются единственной проблемой, терзающей мое истощенное сознание.

Состояние беспомощности убивает. В груди нарастает напряжение от осознания того, что я здесь не по своей воле. А Питер с друзьям все еще где-то там…

Да, он бросил меня одну в лесу, и мне следует послать его ко всем чертям после такого. Но я не могу просто забыть о нем и не переживать.

Что имел в виду Хантер, когда сказал, что ночью в лесу опасно?

Я поднимаюсь на ноги, морщась от боли в лодыжке. Не могу просто лежать. Уснуть этой ночью я не рассчитываю. Меряю шагами комнату, нервно расхаживая взад и вперед. Ощущаю, как тревога колючим комом встает где-то между горлом и грудной клеткой и не дает глубоко дышать.

Мысли о Хантере, о Питере, обо всем этом гребаном лесе не дают мне покоя.

Несмотря на то, что дверь заперта, а окно заколочено, меня не покидает ощущение чьего-то взгляда. Словно за мной наблюдают из темноты.

Черт, это все этот гребаный лес. Этот старый жуткий особняк. Вся атмосфера наводит страх, заставляя ощущать себя героиней тупого хоррор фильма.

И не факт, что я доживу до финала.

Я схожу с ума.

Мне нужно чем-то занять руки.

Обычно я рисую, чтобы не сойти с ума. Вспоминаю про этюдник. Там должны быть листы бумаги и необходимые принадлежности.

Подойдя к креслу, я открываю этюдник. Бинго. Бумага и карандаши на месте. Двигаю лампу на прикроватной тумбе поближе для хоть какого-то освещения.

Дрожащими пальцами я беру карандаш. Делаю глубокий вдох, затем такой же глубокий выдох. И наконец отключаю голову, отдавая управление своим рукам и душе.

Это мой любимый вид рисования. Когда передо мной не стоит определенная задача или заказ, а когда я глушу все мысли и творю спонтанно. Не головой, а чувствами.

Я полностью отдаюсь процессу, стараясь забыть о том, что это лишь временное отвлечение.

Линии на бумаге становятся грубыми и резкими, отражая мое внутреннее состояние. Я рисую образ, который не покидает меня.

Чем больше я рисую, тем отчетливее вырисовывается образ.

Сердце замирает, когда я вдруг ловлю гипнотический взгляд черных глаз. Они смотрят прямо на меня с листа бумаги. Карандаш выпадает из моих рук и катится куда-то по полу, но я так и смотрю на получившийся портрет.

На нем изображен Хантер в его треснутой маске, а глаза пронзительно блестят чем-то зловещим. Опасным.

Понятия не имею, как это вышло, но я не могу оторвать взгляд. Он пугает и… по-странному завораживает.

Откладываю рисунок и тут же берусь за чистый лист. А затем снова. И снова.

В глазах плывет, линии теряют свою четкость, а руки дрожат от напряжения, потому что я рисую уже несколько часов подряд.

Под давлением моих пальцев, штрихующих тени, грифель с треском надламывается.

— Черт! — я злюсь, швырнув сломанный карандаш на пол.

Нет, я могу взять канцелярский нож и заточить его, но тогда я упущу вдохновение и ту искру, которая заставляет меня сейчас беспрерывно творить, позволяя на время очистить разум от гнетущих мыслей.

Я хватаюсь за очередной огрызок карандаша, завалявшийся в этюднике, но на полпути останавливаюсь. Меня пронзает осознание. У меня есть канцелярский нож!

Конечно, как художница, обычно я воспринимаю его как средство первой необходимости для творчества, а не самозащиты, но все же…

Взяв нож, я прячу его в карман. Вдруг пригодится. Я в гребаном лесу и с психопатом в маске за стенкой. Конечно, пригодится.

С меня будто спадают остатки наваждения, под действием которого я исписала портретами уйму листов.

Оглядываюсь и с ужасом понимаю, что на всех них изображен Хантер. Хантер в фас. Хантер в профиль. Хантер стоя во весь свой внушительный рост. Хантер в тени. Лицо Хантера в маске. Глаза Хантера с пронизывающим насквозь взглядом.

Все рисунки выглядят пугающе, и не только из-за самого Хантера, а из-за того, как он нарисован. Какие резкие и жесткие штрихи, какие угловатые линии, какие темные тона.

Чувствую, как пульс бешено стучит в ушах, будто я еще под действием помутнения. Наверное, подобным образом себя ощущают люди под действием запрещенных веществ.

В этом вся суть художника, живущего внутри меня. Как человек, я могу быть до усрачки напугана, но как творец… я вижу в этом мраке нечто завораживающее. То, что хочется запечатлеть, выразить, показать.

Пускай я и выгляжу как одержимая, сидя в окружении этих портретов, разбросанных по всей комнате. Но теперь я чувствую облегчение и разрядку. Меня накрывает расслабленность и эмоциональное освобождение, как если бы я хорошенько помастурбировала.

Ох, черт. От неуместной мысли о мастурбации я смеюсь. И тут же зажимаю рот ладонью, когда понимаю, что сделала это слишком громко, ведь Хантер может услышать и…

И что?

Почему я вообще об этом думаю? Почему застряла здесь и каждое действие обдумываю с учетом мнения какого-то придурка в маске?

Да, этот придурок помог мне не умереть в лесу, но в то же время он запер меня. Он наверняка чокнутый. Нормальный человек не жил бы здесь. А я не собираюсь и дальше вести себя так, как он скажет.

Я должна вернуться к своей жизни. Найти Питера, Келли и Зака, и уехать ко всем чертям подальше из этого проклятого места.

Я выберусь отсюда. Но как? Хантер запер меня здесь, и у меня нет ни ключей, ни способа открыть дверь. Я с глупой надеждой касаюсь ножа в кармане, но понятия не имею, поможет ли он? В фильмах люди легко вскрывают замки чем угодно, но я сомневаюсь, что в жизни это так же просто. Особенно, когда у тебя в арсенале только канцелярский нож, совершенно никаких навыков взлома, а за стенкой — странный мужик в маске, от которого можно ожидать чего угодно.

Не знаю, сколько времени я ковыряюсь в дверном звонке ножом, царапая личинку замка. Но когда я слышу за дверью тяжелые шаги и скрип половиц, то сразу же отскакиваю от двери и прячу нож в карман.

Сердце подскакивает к горлу, и я задерживаю дыхание в ожидании.

Щелчок открывающегося замка.

Хантер заходит в комнату.

И наши взгляды пересекаются.

Глава 7

FKA Rayne — Side Effect

Хантер выглядит так же — в жуткой маске и черной одежде. Только волосы сильнее потрепаны. Его темные глаза будто сканируют меня, пока я прячу в кармане канцелярский нож, крепко сжимая в кулаке.

— Уже проснулась? — спрашивает Хантер, и я то ли киваю, то ли пожимаю плечами. Что-то среднее.

Неужели наступило утро? Или он пришел, потому что услышал, как я пыталась вскрыть дверь?

Все мое тело напрягается. Хантер делает шаг вперед, заходя в комнату, и воздух будто сгущается. Он не просто занимает много места физически, от него исходит незримая сила, энергетика, заполняющая собой пространство вокруг чем-то таинственным и мощным. Настолько, что я чувствую себя жалким муравьем в сравнении с ним.

Когда мне удается оторвать взгляд от пленительных глаз Хантера, я замечаю, что он принес что-то. Держит в руке тарелку, видимо, с едой.

— Что это? — спрашивает он, опережая мой вопрос.

Проследив за взглядом Хантера, я вижу свои ночные рисунки, на которых изображен он. Насколько вообще это адекватно — рисовать портреты своего похитителя, находясь в плену?!

Ощущаю, как горят мои щеки, а стыд сковывает мое тело. Это чертовски неловко.

— Мне не спалось… — мямлю я, пытаясь оправдаться.

Воздух между нами кажется тяжелым и давящим. Хантер молчит, будто обдумывает, и это молчание напрягает мои и без того взвинченные нервы. Его темные глаза бегают по всей комнате, изучая рисунки, пока наконец не останавливаются на моем лице.

Хантер приближается на еще один шаг, а я вздрагиваю от внезапной волны мурашек. Желудок сжимается, и я сильнее вцепляюсь в нож в моем кармане.

Похоже, он наконец понимает, что пугает меня, и останавливается. Протягивает мне тарелку со словами:

— Это тебе.

Я всматриваюсь в тарелку и понимаю, что мясо в ней… сырое. В нос бьет запах, будто я в мясной лавке в окружении свежеразделанных туш. Тошнота подступает к горлу.

— Боже, — морщусь в отвращении. — Что это?!

— Кролик, — сдержанно отвечает Хантер, будто не понимая моей реакции.

Никогда не ела кроликов и даже нет желания пробовать. Я не вижу этих милых пушистых созданий как еду, а тем более сырую!

— Ты серьезно? — возмущаюсь, несмотря на страх, и зажимаю нос и рот ладонью.

— Я поймал его утром на охоте для тебя, — отвечает Хантер все также спокойно, глядя мне прямо в глаза. Голос звучит ровно, но в нем чувствуется сталь, заставляющая меня вздрогнуть.

Для него это так просто? Поймать и разделать несчастного кролика.

Мои руки начинают дрожать от мысли о том, что следующей добычей Хантера на охоте могу оказаться я!

— Я не буду есть сырое мясо, — произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, но внутри меня все кипит.

Не могу сдержать отвращения, которое волной накатывает на меня. От одного вида сырого мяса меня выворачивает наизнанку.

Хантер молчит, его взгляд становится ледяным, а крепкая шея напрягается. Он медленно приближается ко мне, и мои нервы натягиваются до предела. Его присутствие давит на меня, как тяжелая стена.

— Ты должна есть, чтобы выжить, — наконец говорит он.

Живот предательски урчит, напоминая мне о том, что я действительно давно не ела. Вчера мы полдня провели в дороге, а всю ночь я была взаперти. Я голодная, но не настолько, чтобы есть бедного сырого кролика, как пещерный человек.

Понимаю, что мой желудок пуст, но от такого мяса меня сразу же стошнит, в этом не сомневаюсь.

Боже!

Насколько неразумно или даже опасно просить похитителя приготовить мне еду?

Возможно, это полный идиотизм, а может — шанс не только поесть, но и выбраться из этой гребаной комнаты?

— Что если я… — неуверенно начинаю и, увидев, как Хантер слегка склоняет голову набок, внимательно слушая, решаюсь спросить: — Здесь есть кухня?

Судя по той части, что я успела разглядеть из-за приоткрытой двери, этот особняк кажется чертовски огромным, подстать его хозяину, и наверняка тут должна быть кухня и хотя бы одна сковородка, верно?

Раз в комнате есть электричество, смею предположить, что плита или камин тоже могут быть рабочими.

Хантер замирает, его глаза на мгновение вспыхивают. Он смотрит на меня так, будто пытается понять, насколько серьезно я говорю. Не могу понять выражение его лица под этой чертовой безжизненной маской, лишь вижу, как он задумчиво щурится, не отрывая от меня взгляда.

— Кухня внизу, — вдруг говорит Хантер.

— Я могу приготовить мясо. Отведи меня на кухню, пожалуйста, — прошу я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Хантер колеблется.

— На этот раз не сбежишь? — спрашивает он, напоминая мне о позорной попытке побега, когда я пролетела лестницу и здорово покалечилась.

— Нет. Я же пообещала. — Я снова скрещиваю пальцы, спрятанные в кармане.

Слышу его шумное, тяжелое дыхание под маской, пока он наконец не разворачивается и не выходит из комнаты. Хантер не закрывает за собой дверь, и я принимаю это как знак следовать за ним, что я и делаю.

Он уверенно ведет меня по коридору к лестнице, ведущей вниз. Его мощная спина бугрится от мышц, которые заметны даже в одежде, и меня снова накрывает волна мурашек от силы, исходящей от этого мужчины. В животе что-то сжимается, когда Хантер останавливается и я едва не врезаюсь в его спину.

Хантер пропускает меня вперед, когда мы спускаемся по широкой деревянной лестнице, и я не могу перестать ощущать его пронизывающий темный взгляд на себе. Хоть и не вижу его глаз, но отчетливо чувствую, как они обжигают мою кожу между лопаток.

Оказавшись у основания лестницы, там, где несколько часов назад потеряла сознание после падения, я неуверенно топчусь на месте. Холл выглядит темным и пугающим, и я не знаю, в какой стороне кухня. Но я замечаю, что именно здесь находится входная дверь, через которую я могла бы попытаться сбежать.

Хантер идет влево по коридору, и я спешу за ним. Прямо сейчас я не смогу незаметно проскользнуть к выходу, поэтому решаю лучше обдумать план, прежде чем начинать действовать. Иначе, если снова облажаюсь, Хантер больше не пойдет навстречу, не выпустит меня из той комнаты, а может вообще разозлится и сразу убьет.

Мы движемся по коридору. Холодный воздух проникает под кожу. Каждый шаг по скрипучим половицам отзывается эхом. Здесь так темно, что я едва ли могу разглядеть широкую спину Хантера перед собой.

Я ускоряю шаг, чтобы сократить расстояние между нами и сильно не отставать, потому что гребаные тени в углах пугают меня, и в этом сравнении Хантер кажется менее опасным, чем призраки, монстры и всякая жуткая нечисть из просмотренных мной за всю жизнь ужастиков, которые тут же всплывают в моей памяти.

Не сразу замечаю, как Хантер останавливается, и оказываюсь к нему ближе, чем планировала. Меня окутывает его запах. Терпкий, мужской и свежий. Он пахнет… этим лесом. Кедр, хвоя и что-то еще — неуловимое, но на удивление приятное. Этот запах не похож ни на один парфюм — он абсолютно натуральный.

Хантер включает свет, и я даже прикрываю глаза, успев отвыкнуть от яркого света. Кухня оказывается просторной, с такими же высокими потолками, как и другие помещения тут. Одно из окон заколочено не полностью — словно часть досок отвалилась, и я отмечаю это в своем мысленном блокноте с планом побега.

Я думала, что здесь будет одно лишь кострище, как в пещере, но кухня выглядит достаточно оборудованной. Не современной, но это лучше, чем то, что я ожидала увидеть в доме в дремучем лесу. Все выглядит так, будто рука человека не касалась этих поверхностей и приборов уже много лет.

А вдруг Хантер не живет здесь? Что если он оказался тут случайно и совсем недавно? Меня тянет больше узнать о нем, но я не осмеливаюсь задавать эти вопросы.

Спасибо, что до сих пор не убил и даже привел на кухню по моей просьбе.

— Можешь начинать, — слышу я низкий голос Хантера за своей спиной.