Глава 4

VIOLET NIGHT — VAMPIRE

Чувствую тепло прикосновения на щеке прежде, чем раскрываю глаза. Лишь проморгавшись, я понимаю, что передо мной не человеческое лицо. Пытаюсь сдержать крик, но он все же вырывается из моего горла, когда я вижу перед собой жуткую маску.

— Не ори, — велит мужской голос.

Тот незнакомец, лицо которого я не могла разглядеть в лесу, сейчас возвышается надо мной, выпрямившись во весь свой внушительный рост. И странно — я слушаюсь. Замолкаю и таращусь на него в ужасе. Его лицо скрыто белой маской. Полностью. Только блестящие черные глаза сверлят меня взглядом сквозь отверстия в маске.

Оглядевшись вокруг, сразу оцениваю обстановку: я лежу на кровати в какой-то комнате, обставленной довольно старомодно. Свет тусклый, а окна закрыты тяжелыми портьерами, не пропускающими свет. Я не знаю: ночь сейчас или уже день? Воздух пропитан запахом старого дерева и гнили, как в очень старых домах. Здесь старинная мебель и картины на стенах. Похоже на какой-то заброшенный особняк, место, где время остановилось много лет назад.

Отползаю к резному изголовью кровати, притянув ноги к себе, чтобы быть подальше от этого пугающего незнакомца.

— Ч-что тебе нужно? — выдавливаю сквозь сковавший меня страх. Мой голос звучит жалко, но я и не скрываю ужаса.

Мужчина молчит. Слегка склоняет голову набок, будто рассматривая меня, и продолжает прожигать взглядом.

И я позволяю себе рассмотреть его в ответ. Он выглядит… угрожающе. Весь в черном: брюки со спущенными подтяжками немного потерты на коленях, водолазка облегает его мускулистое тело, широкие плечи и рельефный торс. Вся его фигура источает опасность, и у меня пересыхает в горле, когда я снова поднимаю взгляд на его глаза. Они не карие, а непроглядно-черные. Их хищный блеск пугает меня до усрачки.

— Прошу… можно я уйду?

— Ты остаешься здесь, — резко отвечает он, и я чувствую, как по спине пробегает холодок, а глаза наполняются слезами.

— Зачем? — жалобно всхлипываю. — Ты собираешься меня съесть?

В голову приходит именно это, потому что он нашел меня в дремучем лесу, зачем-то забрал и притащил сюда. Если бы собирался изнасиловать, то мог бы сделать это там, в лесу, или пока я была в отключке? Питер рассказывал про какие-то безумные теории о каннибалах в глубине лесов Аппалачи.

Черт. Питер. При мысли о нем мое сердце обжигает злостью. Я бы сказала, что не могу поверить в то, что он просто бросил меня. Но, наверное, я давно была готова к этому морально.

— Съесть? — переспрашивает мужчина, усмехнувшись. От его низкого голоса и шумного дыхания, приглушенного маской, по коже бегут мурашки. — Зачем мне тебя есть?

Хоть и не вижу его рта, но в вопросе слышится нескрываемая насмешка. Уверена: за маской он давит издевательскую улыбку.

Гребаный псих. Я тут гадаю, сколько мне осталось жить, а ему смешно!

— Я не знаю! Потому что ты долбанутый! — выпаливаю я, вскочив с кровати по другую ее сторону.

Мужчина выпрямляется, расправив широкие плечи, и выжидающе смотрит на меня. Для него это — игра? Наблюдать, какой шаг я сделаю следующим? Побегу мимо него к двери, которая за его спиной, или же попробую выйти через окно, которое за мной?

Я решаю попробовать второе. Глядя ему в глаза, медленно отступаю на пару шагов. Он не двигается. Будто уже наперед знает, что у меня нет шансов.

Я оборачиваюсь и резким движением отдергиваю тяжелую штору. Но вместо выхода, который я ожидала увидеть, там лишь заколоченное снаружи окно. Мое сердце падает куда-то вниз и замирает там.

Ебаное дерьмо.

Нехотя разворачиваюсь и вижу, как мой похититель стоит все на том же месте, в той же позе. Спокойно, беспристрастно наблюдая за тем, как меня охватывает ужас и отчаяние. И это отчаяние толкает меня к действиями.

Я резко бросаюсь в сторону двери. Пытаюсь оббежать незнакомца и даже почти достигаю выхода, но вдруг чувствую, как сильные руки тянут меня назад.

Он хватает меня сзади и, приподняв, несет обратно к центру комнаты.

— Нет! Отпусти меня! Ублюдок! — кричу изо всех сил, пытаясь вырваться, отбиваясь ногами и руками, но его хватка железная.

— Успокойся, — требовательно шипит он, вдавливая мою спину в свою твердую грудь.

Мне тяжело дышать от того, как крепко он меня держит. По физическим данным мы с ним явно не на равных. Он удерживает меня с такой же легкостью, с какой я удерживала бы йоркширского терьера.

Выброс адреналина подталкивает меня к последней отчаянной попытке. Наклонившись, я резко и со всех сил кусаю его за руку, которая обхватывает меня под шеей.

— Черт! — рычит он, потеряв хватку на долю секунды.

И ее хватает, чтобы вырваться из его рук. Желая нанести еще больший урон, чтобы задержать его, уверенно наношу удар коленом прямо в пах.

Он в ярости. Хватается за свои причиндалы и что-то орет мне вслед, но я уже выбегаю из комнаты. Несусь со всех ног вниз по широкой деревянной лестнице. Кажется, будто его тяжелое дыхание, приглушенное маской, где-то за моей спиной. Но это лишь страх и мое воображение.

Преодолев первый лестничный пролет, я на мгновение запрокидываю голову и вижу, как похититель выходит из комнаты, опираясь на дверной проем, и направляется ко мне.

— Не уходи! — требует он.

От испуга я не гляжу под ноги в полумраке и оступаюсь. Качусь вниз с лестницы, больно ударяясь руками, ногами и головой. Кажется, все мое тело станет одним большим синяком, но особенно сильно ноет лодыжка и чертово колено.

В глазах темнеет. Мой собственный крик звучит приглушенно, а голова пульсирует от боли. Прежде чем тьма полностью поглотит мое сознание, я успеваю увидеть прямо перед собой белую маску и черный пронзительный взгляд похитителя. Он меня догнал.

Глава 5

Massive Attack — Angel

Прихожу в сознание от резкой боли. Левую ногу охватило жжение. Раскрыв глаза, вижу, что я снова в той же тускло освещенной комнате, лежу на той же самой кровати.

Господи Боже! Мои джинсы расстегнуты и спущены, а между моих ног сидит психопат в маске.

— Отпусти! — кричу я, дернувшись в панике.

Но тщетно — мои руки привязаны к изголовью кровати, а ноги намертво прижаты к кровати его ногами. Под тяжестью его огромного тела мне не удается сдвинуться ни на дюйм. Меня охватывает ужас и отчаянное желание прикрыть обнаженные бедра.

Из моего горла вырываются испуганные крики вперемешку с ругательствами, а сердце будто готовится выпрыгнуть из груди.

— Т-ш-ш… успокойся, — раздраженно шипит незнакомец, даже не взглянув на меня.

Я задыхаюсь от возмущения, когда мужская рука больно сжимает мое бедро, удерживая на месте и пресекая любые мои попытки вырваться или чем-то прикрыться. Руки по-прежнему связаны и, будто приняв беспомощное положение, в котором оказался, мой разум, охваченный паникой, наконец оценивает обстановку: мое белье все еще на месте, а психопат между моих ног все это время был занят ранами на моих ногах, а не изнасилованием.

Волна облегчения проносится по всему телу и я выдыхаю, даже несмотря на то, что я по-прежнему в плену этого фрика.

Да, как только я очнулась со спущенными джинсами и увидела незнакомца над собой, в голову сразу пришло именно это. А чего еще ожидать от неизвестного стремного мужика в маске, который привязал меня к кровати?

Странно, от осознания, что он не навредил мне, я действительно на мгновение успокаиваюсь. Но все же решаюсь спросить:

— Что ты делаешь? И какого черта я связана?!

Незнакомец все еще в этой идиотской маске, и я не способна увидеть выражение его лица под ней. Все, что могу — лишь оценить взгляд. Он внимательно осматривает содранную кожу на моем колене.

Черт, рана выглядит ужасно. И очень больно. Неудивительно, что я очнулась из-за этой боли. Это место жжет так, будто в него ужалило с десяток ос.

— Эй! Я с тобой говорю! — все еще пытаюсь докричаться до незнакомца, который сидит надо мной и протирает саднящую кожу влажной тряпкой.

Наконец он реагирует. Мужская рука замирает над моей разодранной коленкой, когда он поднимает голову и устремляет в меня свой темный, мрачный взгляд, контрастирующий с белой маской. И, черт, это была бы обычная фарфоровая маска, испещренная тонкими полосками поверхностных трещин, но в сочетании с его дьявольским взглядом и пугающе внушительной физической силой, она скорее напоминает часть жуткого хэллоуинского наряда или костюма маньяка, который убивает героев одного за другим в глупом фильме-слэшере. Этот незнакомец источает опасность, на что мое тело неосознанно реагирует — холодок пробегает по спине, мурашки покрывают кожу, а живот сводит.

— Я же говорил не уходить. Ты не послушалась, — отвечает низкий голос.

— С чего бы мне тебя слушаться? — язвительно выдаю я.

Мое тело сковано страхом, но сознание все еще противится происходящему. Я не должна сейчас лежать связанная в каком-то жутком доме в компании маньяка в маске. Я должна быть с друзьями и Питером, даже если он конченый мудак, который оставил меня.

— Ты не знаешь эту местность, Корделия, — вдруг произносит мужчина, и у меня пересыхает в горле.

Что? Откуда он знает мое имя?

— Но как ты…

Мужчина кивает в сторону, указывая на кресло в углу комнаты, где я замечаю свой этюдник.

— Ты обронила, когда убегала. Полагаю, это твое имя. Корделия М.

Верно. Еще на первом курсе я пометила этюдник, канцелярским ножом нацарапав на нем свое имя, чтобы не спутать с чужим на занятиях по живописи.

Замечаю, что у кресла валяются и другие мои вещи, которые я от страха бросила в лесу, чтобы быстрее бежать. Не помогло…

Незнакомец продолжает невозмутимо обрабатывать мои ссадины на ноге, а я морщусь от боли, хотя его прикосновения и достаточно осторожные. Желая отвлечься от неприятных ощущений и, возможно, разговорить незнакомца и понять, что же ему нужно, я продолжаю тему:

— Обычно меня называют просто Дел. А тебя как зовут?

— Корделия мне нравится больше, — произносит мужчина, игнорируя мой вопрос.

Не торопясь, он наносит какую-то жижу, пахнущую травами, на мой ушиб на колене, а затем обматывает его лоскутом ткани. Меня разрывает от количества вопросов в голове. Зачем он это делает? Зачем вообще притащил меня сюда? Что ему нужно, если он до сих пор меня не убил, не изнасиловал и не сожрал?

Эти мысли вылетают из моей головы, когда я чувствую теплое прикосновение на бедре. Мужская ладонь поднимается выше колена, и я вся сжимаюсь от этого ощущения. Испуганно гляжу вниз, но замечаю, что он не заходит дальше. Он остановился и, склонив голову, рассматривает полосы старых шрамов на моем бедре.

— Какой зверь сделал это? — спрашивает незнакомец.

Из меня вырывается горький смешок. Но, когда я смотрю в его темные глаза, то улыбка стирается с моего лица. Он серьезно спрашивает? Думает, какое-то животное нанесло мне эти раны?

Мужская рука вдруг требовательно сжимает мое бедро, а темный взгляд прожигает меня в ожидании ответа.

— Я… — выдыхаю наконец, зажмурившись. — Это сделала я.

Большим пальцем он проводит по одному из шрамов, и я дергаюсь в попытке свести бедра, но не от боли. Скорее, от неуместности такого интимного прикосновения. Я никому не позволяла касаться моих шрамов.

— Больно? — неожиданно искренне, судя по тону голоса, интересуется незнакомец.

— Больше нет, — я кривлю губы в болезненной улыбке и смотрю в потолок. Перед глазами плывет от заполнивших глаза слез. Как нелепо и жалко.

Мужчина ничего не говорит. Слышу только его тяжелое дыхание из-под маски, а его взгляд давит. Вернее, давит понимание, что кто-то внимательно изучает мои шрамы, словно пытаясь разгадать скрытую за ними историю, которую я не собираюсь никому открывать.

Чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится прерывистым. Мне нужно прикрыться чем-то. Я бы скорее предпочла, чтобы маньяк пялился на мои сиськи, но не на шрамы. Это слишком… личное.

Подняв голову, я смотрю в его таинственные темные глаза. Не могу понять, что вижу во взгляде, но точно знаю, чего в нем нет. Осуждения, к которому я привыкла.

— Пожалуйста, развяжи мои руки, — осмеливаюсь попросить.

— Но тогда ты уйдешь.

Блядь, да, именно этого я и хочу — свалить отсюда.

— Почему ты не даешь мне уйти? — в отчаянии спрашиваю я.

— Лес опасен ночью, — спокойно произносит он. — Тебе лучше быть здесь.

Черт.

Устало вздыхаю, так и не понимая, что ему от меня нужно. Я не собираюсь всю ночь лежать связанная в таком положении!

— Эти веревки больно давят. Прошу, развяжи…

Мужчина смотрит на меня с сомнением, а я пытаюсь сделать щенячий взгляд — вдруг удастся надавить на жалость?

Если он вообще знает, что такое эмпатия.

Вижу, что он замешкался, и пользуюсь этим. Скрестив указательный и средний пальцы, даю обещание:

— Я не уйду.

Незнакомец вдруг выпрямляется, все также сидя у моих бедер, и я вновь поражаюсь тому, насколько он крупный. Если бы я встретила его при других обстоятельствах и в другой одежде, то решила бы, что он какой-то профессиональный спортсмен, вроде пловца или баскетболиста, судя по угловатым широким плечам и слишком высокому росту.

Его грудная клетка поднимается и опускается с каждым рваным вдохом и выдохом. Мне вдруг становится интересно, как выглядит его лицо под маской? Под ней виднеется острая линия подбородка и челюсти, покрытых щетиной и блестящие, почти черные глаза, которые неотрывно смотрят в мои.

Выступающий кадык на его мускулистой шее дергается, и он вдруг подается вперед. Склоняется надо мной, оказываясь ближе. Напряжение в воздухе между нами натягивается до предела. Чувствую, как учащается мое дыхание, сердце бешено колотится в груди. Его темный взгляд пронизывает меня насквозь, заставляя трепетать от волнения и страха.

Что он делает?

Быстрым движением незнакомец достает из кармана брюк нож. Его лезвие сверкает в тусклом свете, и я не могу скрыть охвативший меня ужас. Мои мысли мечутся, страх парализует все тело.

Зачем ему нож, черт возьми?! Он убьет меня? Перережет мне горло? Или сначала помучает, отрезая конечности по одной?

Я пытаюсь вымолвить хоть что-то, но слова застревают в пересохшем горле.

Большой темной фигурой он медленно приближается, наклоняясь надо мной, и я всем телом вжимаюсь в матрас.

Но вместо ожидаемой боли я вдруг чувствую… освобождение. Веревки, связывающие мои руки, разрезаны и больше не давят.

Облегчение окатывает меня с головы до ног. Кровь приливает к рукам, возвращая чувствительность. Я потираю саднящие запястья, пытаясь унять болезненные ощущения.

Сев в кровати, я собираюсь поблагодарить его за этот жест, как он вдруг встает.

Черт, в нем, должно быть, около семи футов роста.

Все так же молча незнакомец собирает тряпки, которыми промывал мои раны, поднимает с пола блюдце с кровавой водой и, обогнув кровать, идет к выходу из комнаты. Его фигура вот-вот скроется в дверном проеме.

— С-спасибо… — наконец выдавливаю из себя, и он останавливается.

Но не разворачивается телом. Лишь слегка поворачивает голову и делает шумный вдох, словно решается что-то сказать.

И после долгого молчания произносит приглушенным голосом:

— Хантер. Мое имя Хантер.