Глава 8

Flight Paths — A Kiss Betrayed

Скрестив руки на груди, Хантер опирается о кухонный остров в центре комнаты и пристально следит за каждым моим движением.

Мне удалось найти сковороду на этой заброшенной кухне, на которой много лет явно никто не хозяйничал. Мне быстро удается зажечь газовую плиту и разогреть сковороду. Отправив в нее куски мяса, я стою и смотрю, как оно жарится. Когда запах готовящейся еды доходит до моего обоняния, мой пустой желудок скручивается, призывая скорее наполнить его.

Хочется осмотреться, поискать возможные выходы отсюда, но я будто парализована из-за присутствия моего похитителя позади меня. Стою над плитой, спиной к Хантеру, и отчетливо ощущаю его взгляд на своей коже. Чувствую, как он наблюдает за каждым моим движением.

Мне просто необходимо заполнить тишину между нами, которая повисла в воздухе тяжелым грузом.

— Это твой дом? — спрашиваю я, не решаясь обернуться. Интересно, живет ли он здесь как отшельник или случайно заблудился в лесу, как и наша компания? Может, нам удастся найти выход вместе?

Его дыхание становится громче — ближе. Внутри все сжимается от страха, но я стараюсь не подавать вида.

— Да, — наконец отвечает Хантер.

— А ты… Давно здесь живешь? — продолжаю с осторожностью, надеясь, что мой голос звучит ровно, хотя внутри меня бушует буря эмоций.

Хантер молчит. Я чувствую его присутствие за своей спиной, словно он стоит слишком близко, и его дыхание становится еще тяжелее. Это заставляет меня вздрогнуть.

— Всю жизнь, — наконец говорит он, и в его голосе звучит сталь.

Что? Неужели он родился здесь?

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Хантер стоит, скрестив руки на груди, его взгляд тяжелый и непроницаемый. В нем мелькает что-то, что я не могу распознать: может быть, гнев, может быть, раздражение. Будто мои вопросы всколыхнули неприятные воспоминания.

— Но… почему? Почему ты живешь в этом лесу?

— Мои родители жили здесь.

— А где они сейчас?

— Мертвы. Давно.

Низкий голос Хантера звучит холодно и безжизненно, и это чертовски пугает меня. Как можно так безразлично говорить о смерти своих родителей? Эта тема — как болезненный укол мне прямо в сердце, но я отмахиваюсь от навязчивых мыслей о моих собственных родителях, которых мне не довелось узнать.

— Ох… — взволнованно выдыхаю я. — Соболезную тебе.

Столько всего хочется спросить, но я задаю каждый вопрос с такой осторожностью, будто хожу по минному полю, не зная, какой шаг спровоцирует взрыв и окажется последним. Что если Хантер психанет? Он ведь может сделать со мной, что угодно.

В комнате становится невыносимо тихо и… напряженно. Хантер стоит слишком близко ко мне, жмущейся задницей к краю плиты.

— Зачем я здесь, Хантер? — наконец решаюсь спросить, стараясь не показывать страха, но голос все равно предательски дрожит.

— А ты хочешь быть снаружи? В опасности?

Нет, конечно, не хочу, но это не ответ, черт возьми.

— А разве здесь, с тобой я в безопасности?! — возмущенно спрашиваю, подняв голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Взгляд Хантера холодный, мрачный.

— Здесь ты в безопасности.

Я взрываюсь от его слов. Это полная чушь!

— Но я не чувствую себя в безопасности, когда ты запираешь меня и не даешь уйти, — возражаю я, не сдерживая эмоций. — Ты похитил меня! Зачем тебе это? Почему именно я? И почему ты все время в этой гребаной маске?!

Тишина повисает между нами. Хантер делает еще шаг вперед, и мне больше некуда отойти — сзади меня плита с готовящимся мясом. Поэтому я отступаю в сторону, не сводя с него взгляда.

Выражение его глаз остается непроницаемым, но я чувствую, что он борется с чем-то внутри себя. Ничего не отвечая, он продолжает сканировать меня, склонив голову на бок.

— Хантер… — вновь пытаюсь достучаться я. — Я должна вернуться к друзьям, к Питеру.

— К тому трусу, который бросил тебя ночью в лесу? — усмехается он, и я чувствую неприятный укол в сердце.

В чем-то он прав, но это не означает, что он может меня здесь удерживать!

Хантер шагает, оказываясь все ближе ко мне.

— Отойди от меня! — требую я, все еще пытаясь отстоять границы.

— Корделия, ты даже не представляешь, как сложно мне все это дается, — голос Хантера звучит низко и хрипло, в нем слышна борьба эмоций.

— Ч-что?..

— Я едва сдерживаюсь.

Внутри все замирает от его слов. Страх смешивается с чем-то еще, неведомым и пугающим, но в то же время манящим. Несмотря на то, что я пытаюсь сохранить ясность ума, сердце колотится в груди, словно хочет вырваться наружу.

— Пожалуйста, отпусти меня, — шепчу, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Я не хочу быть здесь.

Хантер делает еще шаг вперед, и теперь нас разделяет лишь несколько дюймов. Его близость давит на меня физически.

С каждым его шагом я отступаю до тех пор, пока не упираюсь затылком в стену и понимаю, что отступать больше некуда.

— Ты не представляешь, как ты меня притягиваешь, — продолжает Хантер, его дыхание становится тяжелым.

Закрываю глаза в попытке отстраниться от происходящего. Под влиянием его слов, его физической близости, я чувствую себя особенно беззащитной и уязвимой. Но не могу отрицать, что его слова пробуждают во мне что-то новое. По телу пробегает дрожь, но я понимаю, что это не только страх.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, открывая глаза и встречая его взгляд. — Я не понимаю…

Он не отвечает сразу, лишь рассматривает меня своими темными глазами. Воздух между нами ощущается густым и тяжелым.

— Ты пробуждаешь во мне желание, Корделия, — хрипло выдыхает он так близко, что я чувствую его дыхание на своих щеках.

— Какое желание? — шепотом.

— Желание владеть, — отвечает он, пуская дрожь по моему телу. В горле мгновенно пересыхает, когда он продолжает: — Я не могу контролировать себя, когда ты рядом. Это сводит меня с ума.

— Тогда отпусти меня.

— Не могу.

Я не знаю, что ответить. Кажется, вовсе теряю способность говорить, когда Хантер берет мое лицо за подбородок и поднимает, чтобы я смотрела ему в глаза. Его хватка сильная и властная, но не болезненная. Меня едва не охватывает паника, но в то же время тело предательски реагирует на близость Хантера.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Чувствую, как его дыхание обжигает мою кожу, словно он вдыхает мой аромат. Его тяжелое дыхание эхом раздается в моей груди, а лицо, скрытое маской, нависает надо мной. Я прижата к стене, и каждый дюйм его тела ощущается как что-то запретное, но неожиданно притягательное. Его глаза, горящие темным огнем, проникают в самую глубину моей души, и я не могу отвести взгляд.

Хантер смотрит на меня так, что теперь я теряю способность даже думать. Его пальцы мягко, но уверенно касаются моего подбородка, приподнимая голову, так, что мне приходится встать на носочки.

Хантер молчит, но губы его маски почти касаются моих, и я замираю. Кажется, что время замедляется. Сердце колотится в бешеном ритме, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Разум кричит мне остановиться, но что-то внутри меня, что-то темное и манящее, тянет меня к нему.

Это так неправильно.

Вдруг я слышу, как что-то шипит. Мясо на плите подгорает!

— Черт возьми, мясо! — кричу я и вырываюсь из его объятий, отступая в сторону. Подбежав к плите, я переворачиваю куски мяса. Стараюсь сосредоточиться на том, что делаю, но мысли возвращаются к тому, что происходило несколько секунд назад, когда он стоял так близко ко мне, говорил о своем желании, а я… казалось, я тоже это чувствовала.

Хантер стремительно приближается и через мгновение снова оказывается вплотную ко мне. Он отводит сковороду в сторону, властно хватает меня за плечи и резко разворачивает к себе. Его дыхание обжигает кожу, и я чувствую, как меня бьет мелкая дрожь.

— Перестань обманывать себя, Корделия, — угрожающе говорит Хантер. — Я видел твои рисунки. Ты рисовала меня. Тебя влечет Тьма, а я — ее воплощение.

— Рисунки ничего не значат, я просто художница… — шепчу я, отчаянно пытаясь вырваться из его хватки.

— Художница, — хмыкает он, а в его глазах за маской вспыхивает опасный огонь, — которую притягивает Тьма.

В этот момент я действительно вижу, что Хантер — воплощение тьмы. Я молчу, потому что не могу отрицать, что темные стороны человеческой души и искусства всегда меня привлекали.

Но откуда ему знать? Как он проник в мою душу и смог разглядеть во мне то, что никогда не видели окружающие?

— Ты совершенно меня не знаешь, — в жалкой попытке отрицания бросаю я. Не знаю, почему продолжаю сопротивляться, зная, что он прав.

— Я знаю, что ты хочешь того же, что и я, только не признаешься.

Как он, черт возьми, лезет мне в голову?

Хантер вдруг наклоняется и обхватывает мое лицо ладонями. А затем касается моих губ губами своей маски. Это холодное, но такое настойчивое, прикосновение вызывает во мне бурю противоречивых эмоций. Я чувствую себя пленницей, жертвой, но в то же время какая-то неведомая сила тянет меня к нему, заставляет физически поддаться.

Мысленно все еще пытаюсь сопротивляться, но мое тело словно живет отдельной жизнью.

— Корделия, — слышу его хриплый голос, и в нем звучит что-то, что заставляет меня вздрогнуть. Что-то, что заставляет мое сердце биться быстрее, а мысли путаться.

По его тяжелому дыханию и тому, как он теснее прижимается ко мне всем телом, я чувствую, как в этот момент он уязвим. Этот сильный и опасный человек так уязвим передо мной. И вместо того, чтобы почувствовать над ним власть, я вдруг сама начинаю чувствовать себя слабой.

«Что, если он захочет зайти дальше, чем поцелуй?» — эта мысль словно вспышка в голове.

Нет, это недопустимо. Я не могу позволить этому произойти!

Страх охватывает меня, и внутри меня включается инстинкт выживания. Я вспоминаю о том, что у меня в кармане есть канцелярский нож.

Хантер теряет бдительность, когда я перестаю противиться и принимаю его поцелуй. Он сильнее прижимается ко мне губами через маску, когда я осторожно достаю нож из кармана. Чувствую напор Хантера, когда резко замахиваюсь и… наношу удар в его грудь.

Хантер рычит от боли и неожиданности, и я тут же отскакиваю от него. В его глазах горят шок и ярость. Я же, не теряя ни секунды, бегу со всех ног.

Сердце колотится в груди, как безумное. Я не оглядываюсь, я просто бегу обратно по тому же коридору, слыша за спиной злое рычание и выкрики моего имени, звучащие будто пугающие раскаты грома.

Не знаю, что будет дальше, но я должна выбраться из этого гребаного дома. Слышу, как Хантер следует за мной, а я бегу, и слезы от шока катятся по моим щекам.

Понимаю, что это было неправильно. Нельзя было вот так просто всадить нож в человека, нельзя было позволять ему поцеловать меня! Но страх и отчаяние заставили меня поступить так…

Мои шаги эхом разносятся по темному коридору, пока я наконец не оказываюсь в прихожей. Сердце замирает, когда я с надеждой отодвигаю тяжелый засов и распахиваю входную дверь.

Оказавшись на улице, я бегу так быстро, как никогда в жизни. Мои легкие горят, а сердце колотится, но я не намерена останавливаться. Свежий воздух касается моей кожи, и я вдыхаю его полной грудью.

Я свободна.