8.

Покурив в процедурке – под охраной предполагаемо влюблённого Тарутина – Диля не успокоилась. В том смысле, что ей это окончательно и бесповоротно понравилось. Не то что в курилке: замусоленные лавки, а под ними (а то и на них!) – ржавые заплёванные банки-пепельницы, фу!.. Ничего не получилось и с аварийной второй палатой, на которую Диля поначалу понадеялась. Зря надеялась – когда рабочие уходили, Казакова её на ключ закрывала. В общем, оставалась – нравилась! – процедурка. После ужина Диля решила повторить этот трюк.

Тарутин, правда, слегка заупрямился (так, может, всё-таки не он?..), но пошёл. Пошёл, а толку? Увлёкся плакатами о гепатите В, раз – и Казакова уже в процедурке!

Диля медленно, как под гипнозом, тушит тонкую сигаретку в безупречно чистой чашке Петри (ещё одна добыча, выпросила у бактериологов), и тут… и тут взгляд её падает на охотящуюся за окном кошку. «Мыши, наверно… Крысы…» – проносится у неё в голове…

– Я давно вам говорила, Любовь Алексеевна, – у нас крысы! – победно выпрямляет спинку Диля.

– Крысы? Какие ещё…? Почему курим, я спрашиваю!!

– Я захожу – под столом во-от такая крыса! Я в шоке, естественно. Но не бегать же за ней по отделению. Решила выкурить!

– Как?

– Как всегда крыс выкуривают! Вы что, не знаете?

– Знаю, конечно! – возмутилась Казакова. Слов «я не знаю» она старалась не произносить. Тем более на работе. Тем более при Диле. – Знаю, но здесь… Здесь нужна другая методика… И что значит «давно вам говорила»? – взвилась она под самый потолок. – Получается, я была в курсе и не принимала мер?!

Диля поняла, что это её «говорила» было ошибкой и снова опустила плечи. Теперь ей точно несдобровать. Ох!

– Никто мне этого не говорил. Никто! – подчеркнула старшая. – Попрошу со мной, – вдруг сказала она спокойно (о, Диля знала это зловещее спокойствие!), и они отправились в «информационный рейд» по палатам – «Мыши, крысы – имеются?».

– Мышей, крыс – не имеется! – по-солдатски бодро ответила Люся.