Глава 10: Ловушка для тени

Я ждала в нише за липкими серыми нитями еще минут десять, изо изо всех сил вжимаясь спиной в холодный излом стены. Моя левая рука глубоко зарылась в густую шерсть Рэя. Пес сидел неподвижно, его горячий бок ритмично вздымался и опускался, согревая мои онемевшие пальцы. От него исходило то самое земное, тяжелое тепло, которое доказывало: я еще не окончательно растворилась в этом кошмаре.

Когда гул внизу окончательно стих, а из коридора перестал доноситься даже призрачный намек на шорох, я решилась.

— Тихо, мальчик, очень тихо, — едва слышным выдохом приказала я.

Рэй у умных янтарных глазах отразился блеклый свет парящего ноутбука. Пес послушно пригнул голову и первым проскользнул сквозь скользкую завесу волокон. Я последовала за ним, стараясь не смотреть на багровеющие строчки на экране компьютера, которые всё еще продолжали лениво сменять друг друга. Мы выскочили в коридор второго этажа. Гладкая защелка на двери кабинета за нашими спинами закрылась сама собой — бесшумно, словно закрылось веко.

Мне нужно было спрятать его. Спрятать там, куда Артур никогда не заходил, потому что эта комната была памятником его собственной, тщательно симулируемой скорби.

Бывшая детская комната. Самый конец левого крыла коридора.

Я толкнула блеклую дверь с вертикальными полосами. Ручка, которая еще утром казалась расположенной слишком высоко, сейчас поддалась без усилий, но латунь обожгла пальцы знакомым могильным холодом. Внутри комнаты царил вечный полумрак. Здесь стояла лишь пустая деревянная кроватка без матраса и несколько коробок, покрытых ровным слоем серой пыли.

Рэй уверенно зашел внутрь, покрутился на месте и улегся в углу, за коробками, положив тяжелую голову на лапы. Он посмотрел на меня с такой бесконечной, преданной грустью, что у меня сжалось сердце.

— Сиди здесь. Я принесу тебе воды, — прошептала я, целуя его в мягкий лоб. Пес тихонько шевельнул кончиком хвоста, подняв маленькое облако пыли.

Я закрыла дверь и как можно спокойнее пошла вниз, на кухню. Нож под моим кардиганом продолжал тяжело давить на ребра.

Артур уже ждал меня. Он сидел за столом в той же позе, в какой я оставила его перед «сеансом связи». Перед ним стояла нетронутая тарелка с идеальными, глянцевыми дольками томатов. Когда я вошла, он поднял голову. Его огромные черные глаза, полностью лишенные белков, казалось, заглянули мне под кожу.

— Ты долго мыла руки, Рита, — ровно произнес он. Его баритон был безупречен. — И от тебя пахнет… по-другому.

Мой пульс подскочил, ударив в виски. Я подошла к раковине, спиной к нему, и включила воду, чтобы скрыть дрожь в голосе.— В кладовой было очень пыльно, Артур. Я испачкала кардиган. Мне пришлось чистить его наверху.

— Понимаю, — отозвался он. Раздался тихий звук — это его вилка коснулась фарфора. — Но пыль в этом доме не имеет запаха, Рита. А от тебя пахнет псиной. Старой, мокрой шерстью.

Вода из крана хлынула сильнее, но этот шум не мог заглушить ледяную панику, которая сковала мои легкие. Он знал. Или его мир зафиксировал появление чужеродного объекта.

— Тебе кажется, Артур, — я выключила кран, вытерла руки полотенцем и повернулась к нему, заставляя себя смотреть прямо в его черные бездны. — Это, наверное, те самые обонятельные галлюцинации, о которых говорил доктор Хэррис. Мой мозг просто дорисовывает запахи из прошлого. Помнишь? У нас ведь когда-то был пес.

Артур замер с вилкой в руке. Его лицо на секунду превратилось в абсолютно неподвижный манекен. В тишине кухни я отчетливо услышала, как наверху, на втором этаже, раздался короткий, приглушенный стук — словно Рэй в детской случайно задел лапой деревянную коробку.

Артур медленно повернул голову к потолку. Его левое ухо слегка дернулось, улавливая вибрацию звука.

Я затаила дыхание, крепче прижимая локоть к рукояти ножа под одеждой. В эту секунду я поняла: если он поднимется наверх, я ударю его. Острая сталь — это всё, что отделяло нас с Рэем от полного уничтожения в этой беззвучной, удушающей клетке.

Глава 11: Зона слепых зеркал

Артур медленно опустил голову. Его взгляд снова сфокусировался на мне, но в этой черноте зрачков больше не было даже симуляции тепла. Лицо мужа оставалось гладким, застывшим, словно под кожей отключились все мимические мышцы.

— Да, — тихо произнес он, и его вилка с сухим стуком упала на фарфоровую тарелку. — Ложные воспоминания. Мозг цепляется за фантомы, когда реальность становится слишком болезненной. Ешь, Рита. Тебе нужны силы.

Я послушно села напротив него и взяла вилку. Руки ходили ходуном, а кухонный нож, спрятанный под кардиганом, больно врезался в ребра при каждом глубоком вдохе. Я заставила себя проглотить кусок безвкусного, водянистого огурца. Еда казалась сделанной из мокрого мела.

Как только Артур поднялся, чтобы убрать тарелки, я поняла, что правила игры изменились. Он не пошел в подвал. Он начал методично обходить дом, комната за комнатой, двигаясь пугающе медленно.

Я воспользовалась моментом, когда он зашел в дальнюю гостевую спальню, и проскользнула в ванную комнату на первом этаже. Мне нужно было набрать воды для Рэя. Но едва я переступила порог, как из моей груди чуть не вырвался крик.

Зеркала над раковиной не было.

На стене, где еще вчера висело тяжелое полотно в круглой раме, теперь красовался идеально ровный, чистый прямоугольник серой, голой штукатурки. Ни осколков на полу, ни следов креплений, ни пыли. Зеркало не разбили и не сняли — его словно аккуратно вырезали из самой ткани реальности, оставив лишь пустое место.

Я выскочила в коридор и бросилась к ростовому зеркалу в прихожей. Пусто. На стене белел ровный след выцветших полос обоев.

— Я убрал их, родная, — тихий голос Артура раздался из темноты дверного проема гостиной. Он стоял там, заложив руки за спину, окутанный серым полумраком. — Вчера ночью у тебя был тяжелый приступ. Ты кричала, что твое отражение пытается задушить тебя, и бросила в стекло пиалу. Ты сильно порезала ладонь, Рита. Я не хочу, чтобы ты снова навредила себе.

Я машинально посмотрела на свою правую руку. На ладони не было ни царапины. Никаких бинтов, никаких шрамов. Кожа была девственно чистой.

— Но у меня нет порезов, Артур, — прошептала я, пятясь к лестнице.

— Твой разум блокирует воспоминания о боли, чтобы защитить тебя, — он сделал шаг вперед, и из его груди снова донесся этот монотонный, низкий гул трансформатора, который заставил половицы под моими ногами мелко задрожать. — Не смотри на стены, Рита. Смотри на меня. В этом доме нет ничего, кроме меня.

Я не выдержала, развернулась и бросилась вверх по лестнице, почти взлетая по ступеням. Мне нужно было проверить Рэя. Если Артур начал стирать отражения, чтобы я не видела прорех в его маске, то живая, теплая собака в заброшенной детской была в смертельной опасности.

Я тихо приоткрыла дверь детской. Рэй сидел в углу, тяжело дыша. Его янтарные глаза светились в полумраке комнаты. Я подбежала к нему, опустилась на колени и протянула пластиковый стаканчик с водой, который успела схватить на кухне.

Пес жадно начал лакать. Но едва первые капли его слюны упали на деревянный пол, паркет под ним жалобно затрещал. Вода, коснувшись досок, мгновенно потемнела и превратилась в ту самую густую, ядовито-серую ртуть. Она начала медленно прожигать дерево, уходя тонкими струйками вглубь перекрытий. Живая природа Рэя, его плоть и биологические жидкости разрушали этот фальшивый мир, как сильная кислота.

Рэй испуганно отпрянул в сторону, прижав уши к голове и издав короткий, приглушенный скулёж.

А снизу, из глубины коридора первого этажа, донесся тяжелый, мерный стук. Артур начал подниматься по лестнице. Его шаги больше не были бесшумными. Каждое прикосновение его ног к ступеням отзывалось в стенах дома глухим, металлическим эхом, словно по дереву били чугунным молотом. Он шел за нами. Охота началась.