Глава пятнадцатая

Марко, август 1937

Марко потел под летним солнцем, которое вовсю припекало; плотная черная ткань рубашки казалась тяжелой и колкой, но на беседу в Fascio – местное отделение фашистской партии – нужно было прийти в форме Балиллы. В тот день в кладовке бара комендаторе Буонакорсо предложил Марко должность своего помощника, а Беппо не преминул воспользоваться шансом пристроить сына в партию. Марко работа заинтересовала, хоть он и знал, что будет лишь portaborse – носителем портфеля. В глубине души он не интересовался политикой, потому служение фашизму его не слишком влекло, однако Марко знал: там платят лучше, чем в баре.

Марко пронесся по оживленной Пьяцца Навона к Палаццо Браски – величественному особняку аристократического семейства Браски, где располагалась штаб-квартира Fascio.

Грандиозное Палаццо в несколько этажей возвышалось на южной стороне площади. Его стены были сложены из крупных серых камней, а фундамент – из узких кирпичей янтарного цвета. Сводчатые изящные арки спереди и позади строения вели во внутренний двор, достаточно просторный: там могли с удобством разместиться даже старомодные конные экипажи.

Марко никогда не был внутри; ко входу с вооруженной охраной он подошел с некоторой опаской. Обменялся фашистским приветствием с караульными и проследовал дальше, к другой паре охранников, что стояли по бокам стеклянной двери, и снова им отсалютовал. Они справились, как его зовут, и провели к стойке, где зарегистрировали в журнале, а затем велели подняться на самый верхний этаж. Марко в глубине души чего-то опасался, шагая по великолепной лестнице серого мрамора, каждая ступенька которой была инкрустирована черными мраморными же треугольниками в золотистом обрамлении. Он едва не споткнулся, засмотревшись на внушительный купол потолка, украшенный крупными цветами; в центре его находилось круглое отверстие, оно напоминало стеклянный глаз неба, что словно присматривал за посетителем.

Добравшись до верхнего этажа, Марко подошел к еще одной стойке регистрации, располагавшейся в небольшой комнате с полом из разноцветного мрамора и потолком, украшенным бордюром со львами, ангелами, римскими богами и богинями. Наконец его провели в большой кабинет: там, позади полированного резного стола, на котором высились стопки аккуратных бумаг, стоял комендаторе Буонакорсо, а по бокам от него – два других офицера, один помоложе, другой постарше.

– Да здравствует Дуче, – сказал Марко, салютуя им.

Неуловимо улыбнувшись, Буонакорсо, облаченный в темный мундир, тоже отсалютовал и подошел к нему, протягивая руку.

– Вольно, Террицци. Ну вот, знакомься. – Он указал на них. – Слева от тебя – команданте Спада, справа – команданте Терранова. Господа, это юный Марко Террицци.

– Террицци, – пробурчал команданте Спада, плешивый военный с изрезанным морщинами лицом, кустистыми седыми бровями и короткими седыми же волосами ежиком. Вид у него был недовольный, а спина скрюченная, как у креветки.

– Добро пожаловать, Террицци. – Команданте Терранова протянул руку, и Марко ее пожал.

У этого офицера были большие светло-карие глаза, крупный нос, полные губы и густые каштановые кудри. Он был крепко сложен, и мундир плотно облегал его, натягивая пуговицы; держался Терранова расслабленно и доброжелательно, легкая улыбка обнажала неровные передние зубы.

– Садись, пожалуйста, Марко. – Буонакорсо указал ему на изысканные стулья по ту сторону стола.

– Спасибо. – Марко уселся, Буонакорсо и остальные тоже.

Буонакорсо одобрительно кивнул:

– Марко, я рассказывал этим господам, как ты гордишься своим происхождением – я слышал, что ты говорил это в баре своего отца. Вдобавок мы побеседовали с капитаном Финестра из твоего отряда Балиллы, и он сообщил, что ты пользуешься успехом среди сверстников и вдобавок настоящий спортсмен. Хотелось ли бы тебе работать у нас, Марко?

– Да, конечно. – Марко был польщен уже тем, что Буонакорсо так уважительно с ним разговаривает.

– Лишь в том случае, если ты подойдешь, Террицци, – нахмурившись, вмешался Спада. – За время моей службы здесь у меня было много, очень много помощников. Ни один не соответствовал моим требованиям. Даже те, кто хорошо справлялся в Балилле, не воспринимают нашу доктрину так серьезно, как следовало бы. Тебе наверняка такие известны.

– Да. – Марко и сам был из них: во время военных занятий он беспрестанно шутил.

Буонакорсо кивнул:

– Как отметил команданте Спада, подойдет не всякий. Понятия не имею, почему мы не привлекаем к работе больше юношей вроде тебя. Может быть, у тебя есть какие-то идеи?

Марко знал, как ответить, потому что сам это испытал.

– Я считаю, что в школе доктрину фашизма нас учить заставляют, поэтому некоторые ученики относятся к ней как к очередному домашнему заданию.

– Верно подмечено. Наверняка тебя отец вдохновил?

– Да, – отозвался Марко, хотя отец больше разглагольствовал о велоспорте, чем о политике.

Снова вмешался Спада:

– Это избитые истины. Давай-ка проверим твои знания, Террицци. Ты выучил декалог?

– Да.

Спада сложил руки на груди.

– Читай.

Марко не колебался. Декалог молодого фашиста – десять правил, составленных по образцу заповедей Божьих, Марко выучил их наизусть, ведь очень часто слышал в школе и собраниях Балиллы.

Он начал:

– Номер один: сначала Бог и Отечество, все прочие привязанности и долг – после. Номер два: тот, кто не готов вручить Отечеству свое тело и душу и беспрекословно повиноваться Дуче, недостоин носить черную рубашку, поскольку фашизм не приемлет слабости в вере и полумер. Номер три… – Марко безупречно отбарабанил все заповеди, пока не закончил.

– Браво, – улыбнулся Буонакорсо.

– Согласен! – поддержал Терранова.

И только Спада прищурил глаза под набрякшими веками.

– Хм… А эти слова на самом деле что-то значат для тебя, парень? Или ты их просто механически повторяешь?

– Эти заповеди для меня – все. – Марко знал, что они хотят услышать, и понимал, что, хоть и не умеет читать книги, способен читать по лицам. – Я знаю, как много фашизм сделал для Италии, особенно большое значение имеет интерес, который партия проявляет к молодежи. Считаю, важно понимать, что не у всех есть такой отец, как у меня, – тот, кто найдет время научить, направить в нужную сторону их ум и сформировать характер.

– Совершенно верно, – кивнул Буонакорсо.

Спада, нахмурившись, подался к Марко.

– К чему ты клонишь, мальчик?

Тот сглотнул тяжелый комок в горле.

– Я хочу сказать, что фашизм может заменить отца таким детям, чтобы они выросли настоящими фашистами. Как Дуче стал отцом для нашей страны, так и наша партия научит ребят служить Италии.

Буонакорсо расплылся в улыбке.

– Марко, я всем говорил, что ты замечательный юноша, и ты это доказал. Верно, господа?

– Согласен, – ухмыльнулся Терранова.

– Возможно, – скривил губы Спада. – Решайте сами, Романо. В любом случае ему не со мной работать. Мне уже пора на покой.

Буонакорсо повернулся к Марко:

– Должность твоя, сынок.

– Огромное вам спасибо. – Грудь Марко переполняла радость, словно он в кои-то веки получил хорошую отметку.

– Пока не начнется школа, будешь приходить каждое утро. Потом – во второй половине дня. Как моему помощнику тебе нужно будет выполнять мои поручения и все такое, а также сопровождать меня.

– Это просто здорово! – Марко казалось, что перед ним открывается совершенно новый мир, гораздо более важный, чем школа. Здесь он сможет добиться успеха.

– И конечно, тебе будут платить.

– Спасибо! – с гордостью отозвался Марко, и все присутствующие пожали друг другу руки, скрепляя договор.