2.

Видимо, он все-таки задремал ненадолго... Айла понятия не имел, сколько сейчас времени, но белый, чистый свет, просачивающийся сквозь занавески, не оставлял сомнений — давно пора быть на работе. Утешая себя тем, что, случись что-то важное, ему бы уже позвонили на мобильный, Айла осторожно высвободился из объятий спящей Морион, поднялся с кровати и начал одеваться, стараясь не производить и шороха.

Затем он обернулся и посмотрел на Морион. Она лежала на боку. Стопа, трогательно маленькая, выглядывала из-под одеяла. Айла осторожно потянул за одеяло, раскрывая Морион полностью. Гладкая светлая кожа без единого синяка. Морион застонала во сне, поджала под себя ноги и слепо потянулась за одеялом.

— Тише, тише, — прошептал Айла, наклоняясь, чтобы успокаивающе приобнять ее и перевернуть на спину.

— Да оставь ты меня в покое, — пробормотала Морион, прячась под одеялом.

Тем не менее, к тому моменту, как чайник закипел, она вышла в кухню, одетая в старый серо-зеленый свитер Айлы, кажущийся на ней гигантским.

— Почему ты проснулась?

Проигнорировав его вопрос, Морион задала свой:

— Что ты со мной делал?

— Когда?

— Недавно. Ты сдернул с меня одеяло.

— Просто хотел обнять тебя перед уходом.

— Больше походило на осмотр, — она сердито свела брови. — Ничего, что я взяла твой свитер?

— Тебе следовало прихватить и носки. Холодно.

— Ты поспал?

— Немного. Но я хорошо себя чувствую, — Айла отвернулся к стойке и принялся намазывать хлеб маслом. Физически он действительно ощущал себя прекрасно. Удовлетворенным. Что не отменяло того факта, что его голова уже была полна осознания сложностей, которые он навлек на себя. — Позавтракаешь со мной?

— Спасибо, пока не хочется.

— Кофе?

— Благодарю.

— Я оставлю тебе кусок омлета. Вообще в холодильнике достаточно еды. Бери что хочешь. И морозилка забита.

— Хорошо, — Морион приняла из его рук чашку. — Там по-прежнему снег?

— Прекратился было, но сейчас опять буран начинается.

— Ужасная погода.

Они разговаривали с вежливой отстраненностью. Как будто и не было такого, что за остаток ночи они перетрогали и перегладили друг у друга все, что только возможно.

— Советую тебе вернуться в постель и немного поспать. Пока есть такая возможность.

Морион кивнула.

— Я постараюсь.

Айла поставил на стол тарелку и уселся, игнорируя ощущение неловкости. Он сделал вид, что сосредоточен на омлете, в действительности наблюдая за Морион. Она сидела сгорбившись, подпирая ладонями опущенную голову. Спутанные волосы цвета черного кофе падают на лицо. Пауза затянулась, загудела, как струна. Айле вдруг вспомнилось, что так оно всегда и было. Стоило им одеться — и повисало напряженное молчание, требующее, чтобы его заполнили какими-то словами. В последний месяц их встреч это вызывало у Айлы желание убраться подальше — и как можно скорее. В итоге все сводилось к «ну, пока, до завтра».

— Мне нравится твой дом, — произнесла Морион все тем же непроницаемо-вежливым тоном, вероятно, тоже ощущая гнетущее воздействие тишины. — Эти грубые деревянные стены…

— Я хотел, чтобы старый деревянный дом и изнутри выглядел как старый деревянный дом. Золотая лепнина и обои с розами не для меня.

— Только мебели маловато.

— Я купил его всего три года назад. Еще не успел обставить.

— Три года — срок немалый.

— Да, если задуматься, — кивнул Айла.

— А может, тебе просто комфортнее, когда ничего не захламляет пространство.

— Наверное. Мне здесь удобно. И потолки высокие, что для меня важно.

— Ты всегда был очень избирателен касательно того, что… и кого впускать в свою жизнь. Ты приводил сюда девушек?

— Иногда.

— И много их было?

— Я не считал, — Айла разжевал кусок омлета, вдруг заметив, что забыл добавить соль.

— Жил с кем-нибудь?

— С несколькими.

— Несколько — это сколько? Две? Пять? Десять?

— Это имеет значение?

— Никакого.

— Их было три. Не одновременно, — уточнил Айла на всякий случай.

— Всего три? — усмехнулась Морион. — Не переживай. Тебе всего двадцать шесть. Успеешь довести число хотя бы до десяти.

— Не то чтобы я ставлю перед собой такую цель.

— Почему же ты не остался с кем-то из них?

— Им не удалось меня достаточно впечатлить.

Саркастично усмехнувшись, Морион закатила глаза.

— После того, что я сама проделывала, я уже и не представляю, чем тебя можно впечатлить.

Она ощетинилась, как еж. Айла почти увидел, как сквозь плотную ткань свитера проступают иглы. Едва ли ее по-настоящему беспокоило количество женщин в его жизни. Он бы не удивился, узнав, что число ее мужчин перевалило за двузначное. Айла ополоснул тарелку и поставил ее в сушилку, чувствуя, как спину разъедает пристальный взгляд Морион.

— Тебе не стоило вчера отбрыкиваться от психолога. Я хочу, чтобы сегодня ты побеседовала с ним — терпеливо и вежливо. Это обязательная процедура.

— Это мне как-то поможет?

— Это тебе как минимум не навредит. Я отвезу тебя позже. С утра мне нужно разобраться с некоторыми делами.

— Ты поедешь… в тот дом?

— В твой дом, ты имеешь в виду?

— Да. В его дом. Я… я хочу, чтобы ты кое-что забрал оттуда для меня. Несколько вещей… и противозачаточные таблетки. Они в ящике с бельем. В красном носке.

— Думаю, я могу забрать твои противозачаточные таблетки. Но больше я ничего вывозить не буду. Это место преступления.

— Мне нужна смена белья, свитер и хотя бы еще одна пара джинсов.

— Я отвезу тебя в магазин.

— У меня нет денег. Обычно мы ездили за покупками вместе с Хевигом, и он все оплачивал.

— Я дам тебе денег.

— Я верну все до ровена, — твердо пообещала Морион. — При первой же возможности.

— Как хочешь. Мори, в какой отель ты собиралась бежать от меня среди ночи, если при тебе ни монетки?

— Я бы что-нибудь придумала.

Не похоже на верный план. И ведь все равно бы сбежала в никуда, просто из своего глупого упрямства.

— Какие отношения связывали тебя с Хевигом? — Айла небрежно прислонился к стойке.

— В смысле — какие? Мы жили вместе. Разве это не очевидно?

— У вас было все хорошо?

— Как у любой нормальной пары.

— Меня не интересует любая нормальная пара. Я спрашиваю про вас.

— Мы устраивали друг друга, но с браком не спешили. Потом случился этот кошмар, и его убили. Все.

— Ты не выглядишь расстроенной.

Не говоря уже о том, что вчера ночью она сама заявилась к Айле в спальню, где четырежды кончила.

Ее рука замерла на ручке кофейной чашки.

— В смысле? Есть какие-то стандарты расстроенности? Я не соответствую?

— Мне казалось, ты должна заплакать. Все-таки твой любимый человек погиб.

Морион усмехнулась, а затем посмотрела прямо на него. Ее взгляд был острым, как нож для колки льда.

— А тебе не приходило в голову, что я не из тех, кто плачет? И не из тех, кто влюбляется по самые уши? Мы были вместе. Это было приятно и удобно. Теперь его нет. Это трагедия. Мне придется рассказать его родителям, и я не представляю, как мне это сделать. Но не то чтобы я чувствую, будто должна быть похоронена с Хевигом в одной могиле. Я просто не такой человек, чтобы принимать отношения близко к сердцу.

Во время тирады Морион Айла внимательно изучал ее лицо, отслеживая пики эмоциональных реакций. Хотя пик был только один: на фразе «рассказать родителям» ее голос дрогнул.

— С чего ты вообще решил, что правильно оцениваешь мое состояние? Я попала в ужасную ситуацию и изо всех сил стараюсь держаться. Ты не представляешь, что творится у меня внутри, — отчеканила Морион. — Если ты взялся судить меня за то, что вот уже ночью я оказалась в твоей постели, так знаешь, иногда все средства хороши, лишь бы не сойти с ума.

— Я понимаю. Просто…

— Нет никого, кто был бы более заинтересован в установлении истины касательно всей этой истории, чем я.

Она резко поднялась и вышла из кухни, оставив на столе непочатую чашку кофе.

3.

Айла не мог припомнить, когда вообще опаздывал на работу, да еще так сильно. Тем не менее, он принял деловой вид, как будто только что вернулся с выезда. На пути в свой кабинет, сжимая в руке стаканчик подслащенного кофе из кафетерия и морально готовясь принять любые факты, которые обнажит этот день, сквозь одно из множества коридорных окон он увидел подъезжающую к парковке красную машину Илии.

У Айлы было несколько приятелей, с которыми он встречался раз в два-три месяца и которые могли бы стать ему друзьями, будь у Айлы такое желание. В целом же его потребность в общении была низка, и после долгого рабочего дня он предпочитал провести вечер с книгой. Чувства к коллегам и вовсе ограничивались отчужденным уважением, позволяющим вполне комфортно взаимодействовать с ними по профессиональным вопросам и начисто забывать об их существовании во внерабочее время. Однако к Илии Айла ощущал отчетливую симпатию. У Илии были мягкий взгляд и участливость в голосе, заставляющие людей расслабиться и начать говорить. Илия вызывал доверие и казался человеком, готовым протянуть руку помощи в трудной ситуации. Айла считал способность главы Первого отдела располагать к себе неким даром, посланным с небес, от которого уже не отвертишься. Хотя прошлой осенью все изменилось…

Замерев у окна, бессознательно отпивая кофе, Айла наблюдал, как Илия открывает дверь с противоположной стороны и помогает жене выбраться из машины. Вероятно, на его начальника не обрушилась бы вся ярость коллег, если бы он просто впал в депрессию и начал катиться по наклонной. Но вот уйти от Лизы было плохой идеей. Айла связывал все то количество праведного гнева, обрушившееся на пусть беглого, но все же чужого мужа, с крушением мечты общественности о некой идеальной любви. Вероятно, кто-то находил утешение в постоянстве этой пары.

На парковке Илия что-то говорил Лизе. Она слушала и кивала. Ветер развевал ее волосы, бил ее ими по лицу. Илия поймал светло-рыжую прядь и заправил ее Лизе за ухо.

«К счастью, все вернулось на круги своя», — констатировал Айла. Он не знал, что именно произошло, но его начальник резко сделал скачок к исходной версии, сбросив набранный за период алкогольных злоупотреблений вес и вновь обретя ту упругую легкость движений, что была ему свойственна. Не считая пары малозаметных морщин, навсегда отпечатавшихся на лбу, он больше ничем не напоминал тот издерганный, бледный призрак самого себя, каким являлся еще несколько месяцев назад.