Илия вдруг притиснул жену к себе и поцеловал в губы. Слишком интимный поцелуй, чтобы разделить его на рабочей территории, но в такой час парковка создавала иллюзию уединенности. Внезапно смутившись, Айла отвернулся и побрел к своему кабинету. В очередной раз с тех пор, как он проснулся ночью в странном состоянии и в итоге встретил Морион, он чувствовал себя взбудораженным.

Иногда Айле казалось, что люди склонны придавать слишком много значения всему, что связано с любовью. Как будто это что-то, без чего ты прям зачахнешь, как без воды. Ни одна книга не заканчивается фразой: «И жил он долго, одиноко и счастливо». Вот Илия и его жена, например. Два десятка лет вместе. Как так получилось, что Илия однажды посмотрел на Лизу и решил: «О, это очень особенная женщина. Я проживу с ней до конца жизни — или хотя бы попытаюсь»? Айла неплохо ладил со своими девушками, но на каком-то этапе его начинали раздражать их навязчивая болтовня, все эти тюбики-бутылочки в ванной и многочисленные пары обуви в прихожей. Его нарастающая холодность и частые претензии закономерно приводили отношения к финалу. Уже пару недель спустя он едва мог вспомнить, кто первым решился предложить разрыв. Проблема в том, что ни в одной из этих женщин у него не было избирательной потребности.Одна заменялась другой с такой легкостью, как он менял изношенную зубную щетку на новую.

Айла любил наблюдать за людьми и научился неплохо их понимать. Но иногда его терзало ощущение, как будто в собственной жизни он что-то упускает. Как будто он устал быть зрителем и хотел бы испытать все эти эмоциональные вспышки на себе.

В своем кабинете он минут пятнадцать слонялся из угла в угол, предоставив Лизе возможность дойти до приемной, снять верхнюю одежду и расположиться за столом, а затем поднялся к ней на третий этаж.

— Можно поговорить с Илиусом? — Айла кивнул на дверь Илии.

— Доброе утро, Айла, — Лиза подняла на него свои прозрачные серо-зеленые глаза. — Я только предупрежу его.

«Такая хорошенькая», — механически отметил Айла, как всегда, когда видел Лизу, чьи изящное тело и гладкая кожа заставляли его забыть о пятнадцатилетней разнице в возрасте. Лиза была того типа очень миловидных женщин, что, наверное, и после того, как ей исполнится восемьдесят, люди будут обращать внимание — до чего симпатичная старушка.

— Можешь пройти, — разрешила Лиза.

Стол Илии покрывали неустойчивые стопки бумаг и папок, с доброй третью которых предстояло разобраться уже сегодня. При виде Айлы Илия улыбнулся и попытался принять бодрый вид. Приветствуя его, Айла поднял ладонь.

— Доброе утро, Айлус. По какому ты вопросу?

— Этой ночью я был вынужден поехать на вызов вместо Лейфуса, который не имел возможности прибыть вовремя.

— Похвальная готовность помочь коллегам.

— Убит молодой мужчина. Девушка убитого моя бывшая одноклассница. Я спал с ней в старших классах.

Илия вздернул бровь.

— Рад за твою насыщенную школьную жизнь. Я надеюсь, ты прямо на месте написал заявление с просьбой отклонить тебя от дела в связи с наличием личных контактов с фигуранткой.

— Нет. Вместо этого я отвез ее к себе, и она переночевала у меня.

Илия замер.

— Переночевала? — осторожно уточнил он.

— И мы занимались сексом.

Илия дернулся. Вскочил с места и выглянул в приемную.

— Лиза, у нас серьезная беседа с Айлусом. Пока что я никого не принимаю.

Когда Илия развернулся к Айле, его лицо выражало смесь гнева и ужаса.

— Айла, единственная причина, по которой я сейчас не ору, это дивная смесь транквилизаторов и антидепрессантов, курсирующая в моем кровяном русле. Где девушка сейчас?

— У меня дома.

— Ты с ума сошел? Вот от кого мог ожидать подобных выходок, так только не от тебя!

— Я понимаю, — виновато потупился Айла, задавшись вопросом, от кого бы Илия мог ожидать подобных выходок.

— Сегодня в 6:30 утра я уже был в здании суда. Я по уши в процессе, которому конца и края не видно, и до сих пор не понимаю, хочу ли я защитить своих сотрудников или же требовать для них самого сурового наказания. События августа¹ ничему тебя не научили? Считаешь, мне этого недостаточно? Решил добавить проблем?

— Мне очень жаль.

— Это серьезное нарушение, Айла! Тебя уже ожидают последствия!

— Я в курсе.

Илия вдохнул и выдохнул. Вдохнул и выдохнул. Сел. Запустил пальцы в свои рыжие волосы, взлохмачивая их.

— Так, ладно, я закрою глаза на этот твой приступ человеколюбия. А ты садишься и пишешь отводную. Отпишись, что сто лет ее не видел и поначалу просто не узнал, но сегодня на тебя снизошло озарение.

— Я отказываюсь писать отводную. Я намерен и дальше заниматься ее делом.

— И ее телом? — немедленно уточнил Илия.

Айле припомнилось то сосущее ощущение в животе, как при сильном голоде, которое возникло, когда Морион обернулась и он узнал ее. Еще не боль, но дискомфорт, грозящий достигнуть значительного уровня в случае отказа от желаемого.

— Да.

— Это сопротивление начальству, Айла? Ты хочешь, чтобы я вызвал кого-то, кто поможет мне справиться с тобой физически, если мне не удается сделать это вербально?

— Вы этого не сделаете.

— Почему?

— Потому что вы хороший человек. Понимающий и чуткий. И, прежде чем принять окончательное решение, попытаетесь рассмотреть ситуацию с моей точки зрения.

— Айла, твоя прямолинейность обезоруживает и раздражает одновременно, — вздохнул Илия. — Ладно. Объясни мне, как ты видишь ситуацию. Что у тебя с этой девушкой? Ты в нее влюблен?

— Нет.

— Вы друзья?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

На минуту Айла впал в прострацию, пытаясь отыскать ответ на вопрос, который ни разу не утрудился задать самому себе.

— Она пережила сильный стресс. Ей нужна моя помощь.

— О, секс, несомненно, расслабляет. Так что ты уже ей очень помог, молодец! — взорвался Илия.

Наблюдая, как начальник хлопает себя по карманам в неосознанной попытке нащупать пачку сигарет, Айла вежливо напомнил:

— Вы бросили курить.

— Сейчас я жалею об этом. Почти так же сильно, как о том, что согласился выслушать твои признания, — Илия сгорбился и накрыл макушку сцепленными пальцами. — Ты зачем ко мне пришел? Уведомить меня, чтобы я инициировал против тебя санкции? Благодарю. Теперь у меня не осталось выбора. Ты проебал свою карьеру, Айла. В буквальном смысле.

— Ну да, — безмятежно согласился Айла. — Впрочем, я думаю, мы все еще можем обсудить несколько вещей. В конце концов, если меня неминуемо ждут репрессии, почему бы не отсрочить их на несколько дней?

— Что ты имеешь в виду?

— На текущий момент Морион числится свидетельницей. А ее парень считается убитым неустановленным лицом в ходе свернувшей не туда попытки отобрать имевшееся у него оружие.

— Мы не занимаемся ограблениями. Если спирит не имеет отношения к произошедшему, ты передаешь дело полиции, и пусть они разбираются сами.

— Есть несколько настораживающих моментов. Я опасаюсь за результат, а потому не хотел бы перенаправить ее дело полиции на данном этапе.

— Что значит «опасаюсь за результат»? Если она совершила преступление, не находясь при этом под воздействием спирита, она — убийца и отправится в тюрьму. И у тебя нет законных способов помешать этому.

— Я не представляю ее хладнокровной преступницей.

— Я тоже не видел в тебе чьего-то страстного любовника, — пожал плечами Илия. — Иногда мы просто ошибаемся в людях.

— Нет, я абсолютно уверен в своей правоте — она невиновна.

— К сожалению, уверенность, даже абсолютная, правоты не гарантирует. Ты общался с этой девушкой много лет назад и, как я понял, в основном на физиологическом уровне. Как ты можешь судить о ее действиях сейчас?

— Да, я понимаю, что это звучит неубедительно, — признал Айла. — Но… с одной стороны, я едва ее знаю. В то же время я как будто бы знаю ее очень хорошо.

— Ага. Изучил все ее внутренности. Она могла пойти на секс с умыслом склонить тебя на свою сторону?

— Нет. Я бы догадался. Во-первых, есть объективные признаки женского возбуждения. Во-вторых, все было как тогда, в школе.

— Интересные у тебя воспоминания о школе. Я вот помню, как химию завалил...

— Как можно завалить химию? — снисходительно осведомился Айла.

— Невероятно! — усмехнулся Илия. — В твоем положении ты еще пытаешься занять позицию превосходства.

— Мне нужно несколько дней. Для прояснения ситуации. Если Морион виновна, я должен убедиться в этом сам, прежде чем сбыть дело с рук. Если она невиновна, то я хочу гарантировать, что ни одно доказательство в ее пользу не будет проигнорировано. Формально я имею право удерживать это дело в СЛ до тех пор, пока вероятность вовлеченности спирита не будет исключена.

— У тебя были бы эти несколько дней, если бы ты продолжал мутить у меня за спиной, — вздохнул Илия. — Так нет же, надо заявиться и ошпарить меня правдой.

— Я не мог скрывать от вас эти обстоятельства. Я вас очень уважаю.

— Я польщен, — Илия устало потер глаза. — Ох, что мне с тобой делать?

Трель раздавшегося в приемной телефонного звонка прервала возникшее было неуютное молчание. Лиза ответила на звонок, но сквозь стену, разделяющую кабинет и приемную, было невозможно разобрать ни слова.

— Над чем ты сейчас работаешь? — осведомился Илия.

— Ничего существенного. С утра перед выходными сдал дело в суд и засел за доведение до ума документации для архива. Это может немного подождать.

— Я запрещаю тебе посещать место происшествия в одиночку. Кто там криминалист?

— Бейирус.

— Вот и отлично. Если что, он радостно тебя сдаст. Все имеющиеся на данный момент оригиналы документов по делу я изымаю на хранение. Новые материалы будут направляться сразу ко мне, тебе же поступят копии. Все свидетельские показания должны быть записаны на диктофон и запротоколированы. Ежедневно в шесть вечера ты подходишь ко мне и предоставляешь устную отчетность. Я буду контролировать каждый твой шаг. И если я замечу хотя бы малейшую попытку манипуляций, ты потеряешь работу и обретешь массу проблем.

— Это означает, что вы даете мне добро на продолжение следствия?

— Все, уматывай из моего кабинета. Я тебя не видел. И не рассчитывай, что моего терпения хватит дольше, чем на несколько дней.

— Хорошо.

— Айла!

— Да?

— За членом не уследил. За языком следи. Ты из полиции. Ты расследуешь убийство. Это все, что она должна знать. И ни слова о спирите.

— Разумеется.

— И еще вопрос. Кого ты можешь порекомендовать на твое место в случае, если я приму решение тебя уволить?

— Саберус хорошо справляется.

— Прекрасно. Я надеюсь, все последующие разборки у нас пройдут в той же сдержанной, интеллигентной манере.

Когда Айла вышел из кабинета начальника, Лиза сидела за своим столом, уставившись на телефон застывшим взглядом. У нее был вид человека, пережившего глубокое потрясение.

— Все в порядке? — спросил Айла, припомнив звонок.

— В полном, — слабо ответила Лиза. — А у тебя?

— Все нормально.

«Честность», — подумал Айла, уходя из приемной.

Честность. Искренность. Открытость.