— Итак… — он нашарил в кармане куртки ручку и начал зачитывать стандартную инструкцию для таких случаев: что ей следует делать, что она может делать и чего ей делать нельзя. — Вот здесь вы должны написать полное имя и год рождения. Здесь: адрес постоянного места жительства и место проживания на период следствия. Здесь пишите: «Обязуюсь не выезжать за пределы города до официального уведомления о завершении следственных действий, имя, дата».

Девушка покорно взяла у него ручку и, разложив бумаги на приборной панели, начала заполнять пустые поля. «Дарен Морион…» Айла обратил внимание, что ее почерк, и ранее неровный и схематичный, со временем деградировал еще больше.

— Я не знаю, что указать в поле «Проживание на период следствия».

— Озерная, шесть, — автоматически подсказал Айла.

Кивнув, девушка вписала адрес. Пользуясь ее мнимой или истинной сосредоточенностью на документах, Айла рассматривал лицо Морион. Знакомая черточка шрама (результат падения в детстве), тянущегося от брови по переносице. Все те же резкие черты лица и острый, как у птицы, взгляд темных глаз. Но теперь это было лицо взрослой женщины, он даже заметил тонкую морщинку, пересекшую лоб. Тусклый желтый свет не красил Морион, заостряя ее черты, прокладывая тени под глазами и придавая коже нездоровый оттенок. Айле вдруг подумалось, что он и сам выглядит не лучшим образом. Он даже не мог припомнить, причесался ли перед выходом. Сейчас его длинная косая челка, которую он обычно укладывал с помощью мусса для волос, навязчиво спадала на левый глаз.

Бейи постучал в окно ногтем.

— Иди к нам на минутку. Распишись и будешь свободен.

Все еще несколько оглушенный шокирующей встречей, Айла вернулся в дом. Они закончили со всеми бумажными делами прямо в маленькой прихожей. В кухне медики упаковывали тело погибшего.

— Знаешь, что, Бейи… — сказал Айла. — Я, пожалуй, сам впрягусь. Какая мне разница, для кого писать бумажки — для Лейфуса или полиции.

— Лады, валяй.

Бейи распылил нингидрин. Они опечатали дом и вышли.

Морион сидела в машине Айлы в той же позе, в какой он ее оставил. Айла не сомневался — все то время, что он отсутствовал, она провела блуждая где-то так глубоко внутри себя, что практически потеряла связь с окружающей действительностью и собственным телом.

— Надо решить, что с ней делать, — вспомнил Бейи. Прошагав к машине, он распахнул дверь и заглянул в салон, заставив Морион вздрогнуть и превратиться из манекена обратно в человека. — Четыре часа ночи. Или утра, как пожелаете. Вы машину водите?

— Нет.

— Я ее подвезу, — сказал Айла. — На тот адрес, что она указала в документах. Озерная, шесть.

— Давай, увидимся завтра, — махнул рукой Бейи. — В смысле сегодня, — уныло поправился он.

Они отъезжали с места происшествия в молчании столь плотном, что его можно было резать на ломти, как охлажденное масло. Как только они отдалились на достаточное расстояние, чтобы коллеги Айлы не могли достигнуть их уже даже силой мысли, Морион заявила:

— Я не поеду к матери.

— Как это — не поедешь?

— Я не намерена выслушивать ее кудахтанье по поводу произошедшего.

— Смотрю, ваши отношения не улучшились со школы.

— Некоторые вещи проще выбросить, чем починить.

— А с отцом что?

— Они с матерью развелись.

— Все к тому шло, — кивнул Айла, припомнив редкие, но резко негативные замечания Морион о положении дел в ее семье.

— Сейчас он живет с другой женщиной. Я не знаю, где.

— Ты можешь позвонить ему и узнать адрес.

— Я не собираюсь ему звонить.

— Тогда дай мне твой мобильный, и я сделаю это за тебя.

— У меня нет мобильного.

— В наше время почти у всех есть мобильный телефон. Кроме детей и стариков.

— Я уронила свой в реку несколько месяцев назад.

— И не приобрела новый?

— Он был мне не нужен.

— И номер отца ты не помнишь?

— Нет.

Айла был уверен, что различает в ее голосе злорадство.

На несколько минут он сосредоточился на заснеженной, петляющей среди деревьев дороге, одновременно пытаясь осмыслить происходящее. Он снова встретил Морион. Ее ершистый характер не изменился к лучшему. Коммуникативные навыки тоже не демонстрировали значительного прогресса.

— Может, какие-то друзья? — спросил он с сомнением в голосе.

— Никаких, к которым я могла бы ввалиться среди ночи с историей, как моего парня продырявили из ружья.

— И что ты предлагаешь делать?

— Высади меня в городе. Найду какой-нибудь отель.

— Ты забыла, в какой стране живешь? Сейчас спят все, кроме таких бедолаг, как мы. Ты просто не достучишься. Температура минусовая, ты это учла?

— Ничего. Я не пропаду. Скоро утро, — Морион упорно смотрела в окно.

Машину ощутимо заносило на снегу. Они наконец-то добрались до шоссе и с третьей попытки смогли взобраться по уклону на дорожное полотно.

— Абсурд, — пробормотал Айла. — Что угодно, лишь бы не ехать к родителям.

— Мои проблемы, и решать их буду сама. Оставь меня в покое. Если опасаешься, что я свалю, так не тревожься. Завтра являюсь к тебе в отделение в положенное время. Кто будет меня допрашивать? Ты?

— Не допрашивать, а опрашивать. Ты пока что числишься свидетелем.

— Что-то мне подсказывает, что мне не намерены верить на слово. Я заметила эти… взгляды.

— Мори, если ты не виновата в случившемся, тебе нечего опасаться взглядов.

— Я боюсь не взглядов, а действий. Тот белобрысый парень взял у меня отпечатки пальцев.

— Так положено. Всегда берут.

— Он задал мне тысячу вопросов. Он давил на меня.

— Он просто выполнял свою работу.

— Он разговаривал со мной пренебрежительно.

— Он со всеми так разговаривает.

— Нет, дело не в этом. Он винит меня в… том, что случилось.

— Мори, у нас нет намерения повесить преступление на первого подвернувшегося. Мы будем разбираться в ситуации. Мы установим истину.

Морион неопределенно пожала плечами и хмыкнула:

— Значит, следователь? Внезапно. Я думала, ты наукой займешься. В университетах преподавать будешь. Как твои родители.

— Поверь мне, они мною не гордятся.

— А форму почему не носишь?

— Она вгоняет людей в лишний стресс, — Айла посмотрел на свои длинные пальцы, сжимающие руль. — Мори…

Он полностью осознавал, что то, как он намерен поступить, неправильно. Ему отчетливо припомнилось то утро, когда он вступал в должность и подписывал бумаги о неразглашении. Стопочка листиков, пестрящих мелкими черными буковками, подробно разъясняющих, к каким последствиям может привести пренебрежение правилами или просто неосторожность. В данном случае тюремный срок ему не грозил, по крайней мере, пока он не болтает лишнего. А вот перспектива лишиться работы казалась более чем реальной. И все же он предложил:

— Ты можешь переночевать у меня. Мой дом неподалеку. У меня достаточно места.

Он ожидал, что Морион начнет спорить. Но она только царапнула его взглядом, на секунду оторвавшись от окна, и пробормотала:

— Хорошо.

Остаток пути они не разговаривали. Каждый раз, протягивая руку к рычагу переключения передач, Айла ощущал жжение в кончиках пальцев, с усилием подавляя порыв продвинуться чуть дальше и положить ладонь на узкое бедро Морион — хотя бы чтобы убедиться: она настоящая. Но он не знал, как она на это отреагирует и осталось ли у него хоть какое-то право ее касаться.

Выбравшись из машины, они прогребли через засыпанный снегом двор. Айла отворил дверь и посторонился, впуская Морион в дом. Она вошла бесшумно, словно кошка. К тому времени, как Айла запер дверь и щелкнул по выключателю, врубая свет, она успела сбросить обувь и куртку и пройти дальше в комнаты.

— Ты голодна?

— Нет, — стоя в гостиной, Морион рассматривала книжные полки, полностью покрывающие одну стену, оставляя лишь нишу для телевизора. — У тебя много книг. Ты всегда любил читать.

— У тебя есть какая-то одежда?

— Только та, что на мне. Они заставили меня переодеться и забрали все, что я сняла. А потом выперли меня из дома. У меня вообще ничего с собой нет.

— Для сна могу выдать мою футболку. Не уверен, что у меня есть запасная зубная щетка. Можешь воспользоваться моей, если не противно.

— Не противно, — она усмехнулась.

Айла услышал в голове ее далекий голос. «Хочешь сунуть его в меня? Я разрешу». Он почувствовал на щеках жжение.

— Тебе будет удобно на диване? Если нет, я уступлю свою кровать.

— Не представляю, как ты разместишься на этом диванчике. Ты стал еще выше. И крупнее. Каков твой рост сейчас?

— Два метра четыре сантиметра.

— Ужас. Ты, наверное, бьешься обо все притолоки.

— Я давно привык наклоняться в дверных проемах. Но в машинах, самолетах и кинотеатрах мне неудобно.

— Кровать пришлось делать на заказ?

Слово «кровать» его слух уловил преувеличенно остро.

— Да, пришлось.

Он вспомнил, сколько неприятностей ему доставляла кровать Морион. Ложе, предназначенное для девочки-подростка, в принципе не позволяло ему вытянуться в полный рост. Ему приходилось класть ноги на бортик, отчего на икрах у него образовывались синяки, не заживавшие все то время, что он ходил к Морион.

Морион пристально рассматривала его. Заподозрив, что ей каким-то образом удалось прочесть что-то на его вечно нейтральной физиономии, Айла в отвлекающем жесте потянулся заправить за ухо свою длинную челку.

— Мне нравится твоя новая прическа, — сказала Морион.

— Она уже года три как не новая.

— Так ты наконец скажешь, чего хочешь от меня?

Горло Айлы как будто слегка стиснули.

— …что?

— Ты забыл? — удивилась Морион. — Там… вначале. Ты сказал: «Простите, у вас...»

— Ах, это... — он растерянно улыбнулся. — Мне требовалась таблетка от головной боли. Больше не нужно.

Поразительно. Впервые вспомнив о боли, он осознал, что та ушла, не оставив следа.

Пока Морион принимала душ, Айла разложил диван и расстелил постельное белье. Прислушиваясь к шуму воды, он старался отогнать от себя мысль, что находится в десяти метрах от обнаженной женщины в доме, где кроме них никого нет. У него было странное ощущение. Как будто прошлое и настоящее вдруг нахлестнулись друг на друга.

— Я готова, — возвратившаяся из ванной Морион встала рядом с ним.

Готова к чему? Ее мокрые волосы казались почти черными, футболка Айлы свисала до колен, как платье. На секунду взгляд Айлы устремился к острым соскам, выпирающим сквозь мягкую ткань. Он представил, как прикасается к ним кончиками пальцев. Перед ним как будто распахнулась дверь в раскаленное лето. Его овеяло жаром.

— Спокойной ночи, — пробормотал Айла, суетливо устремляясь в душ.

В своей почти лишенной мебели спальне, закутавшись в холодное одеяло, Айла закрыл глаза и постарался уснуть. Но темнота перед глазами быстро заполнялась образами. Он вспомнил, как впервые втиснулся в маленькое тело Морион и горячие влажные стенки обхватили его член. Айла был настолько переполнен эмоциями, что едва что-либо видел, только яркий золотистый свет. Момент потери контроля над собой, который нередко и некстати вспоминался во время близости со всеми последующими девушками, вынуждая его сравнивать их с ней. Проблема в том, что никакие другие отношения не напоминали ту физиологическую одержимость, в которую он был погружен на Озерной, шесть.

Айла встал и зашагал по комнате, пытаясь мыслить рационально и охладить здравомыслием похотливую плоть. Он попытался припомнить, что еще их связывало, кроме исступленной возни на простынях с половины третьего до четырех, и не отыскал в памяти ничего, кроме нескольких малозначительных разговоров. Конечно, Морион была свойственна некая сексуальная отвязность, и эта черта выгодно отличала ее от прочих. С другой стороны, уже после Морион у него была готовая на любые эксперименты девушка, которая бросила его с замечанием, что ее достала его привычка перед сном втыкаться в книжку, а не в нее. Сейчас Айла бы даже не назвал ее имя. Нет, распутность Морион определенно не делала ее уникальной. Собственно, после того как одна его знакомая на спор проткнула себе ладонь спицей, он пришел к выводу, что есть девушки, способные и на более экстремальные вещи.

И все же… осознание, что Морион находится так близко, но он не смеет коснуться ее, вызывало отчетливый физический дискомфорт. Странная телесная тоска. Как у курильщика или наркомана. Он нарушил правила. Он был обязан немедленно озвучить тот факт, что знаком с Морион, следовательно, не может продолжать с ней работать. Пусть бы ее увез Бейи или кто-то еще. Но Айла промолчал, потому что поддался желанию оставить Морион рядом с собой еще на какое-то время. Теперь же, будучи с ней наедине, ему стало еще сложнее контролировать свое влечение.

Он развернулся к двери, уставившись в покрытую темным лаком поверхность. Нет, это абсурд. Морион только что потеряла близкого человека. Она подавлена, измождена и напугана. Каким извращенцем надо быть, чтобы надеяться на секс с женщиной, находящейся в таком состоянии и в такой ситуации?

Он вспомнил напряжение в ее осанке, когда она стояла в гостиной, притворяясь, что рассматривает его книги. А вдруг Морион подумает, что он решил воспользоваться положением, и уступит, опасаясь негативных последствий? Ведь его должность наделяет его определенной властью. Отвратительно. Мысль об этом заблокировала все его потенциальные движения в сторону Морион.

Он развернулся, намереваясь вернуться в кровать, и в этот момент дверь растворилась.

— Я не могу уснуть.

Он едва различал Морион в темноте — только ее смутно белеющую кожу, но слышал неровное взволнованное дыхание.

— Я тоже.

— Можно, я с тобой?

— Нужно.

Они вдруг оказались прижаты друг к другу в холодной, но быстро нагревающейся темноте.

— Не беспокойся, я на таблетках, — прошептала Морион. Она притянула к себе его голову, встала на цыпочки и провела кончиком языка по его нижней губе. — Эти твои пухлые губы…

Айла подался вперед и поцеловал ее, чувствуя, как маленькие пальцы Морион обхватывают тот самый орган, который так жаждал ее внимания. В этом тоже ничего не поменялось — Морион и в школьные времена недолго ходила вокруг да около. Айла стянул с нее футболку, обнаружив, что больше снимать нечего, на минуту притиснул Морион к себе, а затем поднял ее и отнес на кровать. В этот раз, вместо ослепляющего света, перед его глазами стояла бархатная темнота, заслонившая от него весь внешний мир со всеми его соглашениями, обязательствами, ответственностью и телом, распростертым на залитых кровью половицах.