– Кто это? – спросил он тихо, больше себя, чем брата.

Тигран заглянул через плечо и расплылся в улыбке. Он знал вкусы Азата.

– Похоже, сюрприз, – сказал он, хмыкнув. – Может, это и есть твой интерес?

Глава 6.

Азат выпрямился, держа фото в руках. Его пальцы слегка касались глянцевой поверхности, а взгляд скользил по чертам девушки на снимке. Длинные светлые волосы, мягкий овал лица, глаза, в которых читалась какая-то затаённая растерянность. Что-то в ней цепляло – не просто красота, а что-то глубже. Он даже не сразу понял, что именно. Может, эта её хрупкость? Или то, как она смотрела в объектив – будто не хотела, чтобы её снимали?

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он, не отрывая глаз от фото.

Тигран, стоявший у окна, повернулся к нему ухмыляясь. Его тёмные глаза блеснули, как всегда, когда он затевал подначку.

– Да успокойся, это шутка! – он рассмеялся. – Хотел тебя подколоть, брат. Ты же ещё пацаном балдел от блондиночек.

Азат хмыкнул. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

– Признаюсь, тебе удалось, – сказал он и перевёл взгляд на брата. – Но я и сейчас люблю блондинок, только натуральных, – произнёс, хитро прищурив глаза.

Азат вернулся к фотографиям, рассматривая третье фото. Девушка на снимке смотрела чуть в сторону.

– Да не, Аз, это сестра Алексеева, – Тигран шагнул ближе, его голос стал серьёзнее. – У тебя с Михаилом дела, вот с ним и решай, а девочку не трожь. Она не из тех, кого можно просто… – на секунду он запнулся. – В общем, не стоит.

Азат медленно поднял глаза. Тигран стоял рядом, его рука потянулась к фотографиям, будто он хотел их выхватить.

Азат почувствовал, как в нём шевельнулась злость на то, что Тигран решил, будто может ему указывать. Он крепче сжал фото, не позволяя брату отобрать.

– Я и сам догадался, кем девушка приходится Михаилу, – сказал он, и его голос стал холоднее, чем бы Азат хотел. – Не слепой.

Тигран замер, его пальцы зависли в воздухе рядом с фотографией. Азат посмотрел на него – тяжело, пронзительно, чтобы до него дошло. Тигран уловил предупреждение и тут же отдёрнул руку.

– Если это всё, убери свои руки, – сказал Азат, глядя на Тиграна.

Брат Азата отдёрнул свои пальцы и сказал:

– Не надо, говорю, обижать девочку, – его голос вдруг стал тише. – Она кажется… ну, не знаю. Беззащитной, что ли… Чистой, если хочешь.

– Не понял… – начал Азат, нахмурившись. – Это что ещё за нахрен? Я не люблю, когда лезут в мои дела. Девочку? – переспросил, не скрывая насмешки. – Понравилась, что ли?

– Нет. Не в том смысле. Есть женщины, которых прям… ну ты понимаешь. А эта… ну ты глянь внимательнее на фото, она же как девочка, такую как сестру хочется защитить. Понимаешь? – Тигран говорил сумбурно.

– Не веди себя, как ревнивый Отелло, – бросил Азат, усмехнувшись, чтобы разрядить напряжение.

Тигран фыркнул, но его лицо смягчилось. Он плюхнулся в кресло напротив, скрестив руки на груди.

– Аз, ты так пялишься на фото, будто баб не видел, а мне выговариваешь.

Азат рассмеялся – коротко, но искренне.

– Ладно, Тико, – сказал он и сел за стол. – У меня есть план… – и постучал пальцами по столу.

– И каков же он?

– Мне ведь невеста нужна, так? – откинувшись в кресле, Азат закинул руки за голову.

– Да ну не-ет! – Тигран вскочил с места. – Только не говори, что ты собрался идти сватать русскую девку!

– О… как? А куда же делся ревнивый Отелло? – вопросительно вздёрнул густые брови Григорян.

– Не говори ерунды, Аз. Ты не можешь. А как же семья, традиции? В конце концов, невеста должна быть девственницей. Ты что, наплюёшь на всех и возьмёшь ту, с которой уже спали? – вытаращил глаза в недоумении Тигран.

Азат спокойно следил за тем, как брат его распаляется.

– Ты вот сейчас на отца своего очень похож.

– Азат… это вовсе не шутки.

– Неужели? А как же: «Чистая девочка… защитить как сестру?»

– Но я ведь думал, что ты собрался трахнуть девчонку. А это неправильно, брат.

– А… ну ясно, брат. Ты знаешь, я ведь долгое время жил в Европе и у меня нет предрассудков. А ещё я уже говорил, но повторюсь. Если я что-то решил, меня сложно отговорить, только если я сам не захочу.

Тико шагнул к окну, вложил руки в карманы брюк и, глядя на шумный город за стеклом, сказал:

– Знаю, брат, ты упрямый, готов идти против системы.

– Готов, – Азат встал и, тоже проследовав к окну, встал рядом с братом. – Традиции… это всё должно остаться в прошлом. Вот скажи, ты почему ходишь в красивых дорогих костюмах, а не в архалуке*(традиционный жилет) или не передвигаешься на телеге, осле?

Тигран усмехнулся, но не ответил.

– Во-от, видишь, молчишь… Ведь это тоже традиции, однако им не желают следовать. А всё потому, что мы хотим комфорта и быть стильными, идти в ногу со временем. И это нормально, брат, это называется прогресс, мы прогрессируем. Так и должно быть. В моём постельном белье я сам разберусь, мне не нужны консультанты и помощники в виде кучи родственников. Только мне жить с женщиной, которую выберу я! И какую бы я ни выбрал, вы должны уважать мой выбор.

Тигран кивнул, и братья в полной тишине продолжили смотреть на город.

– Аз, ты точно уверен? – голос Тиграна вырвал Азата из мыслей. Он смотрел на него, хмуря брови. – Эта девчонка… ты ведь её не знаешь.

– Так ведь я и Сусанну не знаю.

– Ну да… – вздохнул Тико. – Нам обоим не поздоровится, отец будет в бешенстве. – После слов брата Азат расплылся в улыбке, предвкушая реакцию дяди.

– Не переживай ты так, для начала посмотрим на девушку воочию, выводы будем делать после.

– Уверен, она такая же, как на фото… если не лучше, и… – Мелодия телефона вдруг резко ворвалась в кабинет и прервала беседу братьев. Азат принял вызов с неопределившегося номера:

– Слушаю.

– Добрый день, Азат Вигенович. Это Алексеев, я по нашему…

– Добрый. Давай теперь на твоей половине встретимся.

– На моей? – удивился тот.

– Что, какие-то проблемы? – сощурил глаза Азат, чуть сильнее сжав телефон.

– Нет… нет никаких проблем. Хорошо. Ко скольки ждать вас?

– После трёх.

– Договорились. Адрес скину.

– В это время вся семья в доме, или кто-то отсутствует? – спросил Азат.

– Нет, все в доме. Так мы договорились?

– Не торопись, завтра всё решим…

Глава 7.

Особняк Алексеевых

Валентина Семёновна Алексеева сидела в своём просторном доме, развалившись в мягком кресле. На ней был облегающий шёлковый халат леопардовой расцветки, который просвечивал ноги, что было слишком для женщины за пятьдесят с двумя взрослыми детьми. Глубокий вырез открывал ложбинку груди, усыпанной веснушками, а ярко-розовые тапочки с пушистыми помпонами болтались на её ногах.

Она вертела в пальцах бокал мартини, глядя, как оливка покачивается в жидкости. «Сегодня важный день», – думала она. Эти армяне… Надо их обаять, иначе всё пропало. Она скривилась, представив Азата Григоряна с обрюзгшим животом, кустистыми бровями и огромным носом. «Хачи, что с них взять? Но без его денег моей семье конец», – размышляла она.

– Итак, что будем делать, Валентина Семёновна? – спросила Татьяна, маникюрша, которую она вызвала домой. Та раскладывала инструменты на столе, длинные ногти девушки постукивали по пластиковому футляру.

Валентина отхлебнула мартини, её губы, накрашенные алой помадой, оставили след на бокале.

– Сегодня надо особенно постараться, Танюш, – сказала она, прищурив глаза. – Мне нужно впечатлить одного мужика. Сделай что-то яркое, я должна быть звездой!

Таня улыбнулась, привыкшая к таким заказам.

– Конечно, сделаю, – ответила она. – Но вы и так всегда звезда.

– Благодарю дорогая, – произнесла лениво хозяйка дома.

Маникюрша раскрыла перед Валентиной несколько вееров с яркой гелевой палитрой. Та наклонилась, её халат чуть сполз, обнажив плечо. Она провела пальцем по цветам.

– Ох, сколько ярких тонов, – сказала, и её голос стал слаще. – А давай алый. Он не раз меня выручал.

Таня кивнула, доставая баночку с гелем.

– Как скажете. Размер оставляем четвёрку или спиливаем до тройки?

Валентина вытащила из бокала шпажку с оливками, отправила одну в рот и прожевала, задумчиво глядя на свои ногти.

– Нет, оставляй четвёрку, – сказала она деловито. – Длинные ухоженные ногти – это красиво.

Маникюрша включила машинку для опила геля, её жужжание заполнило комнату. Она бросила взгляд на Валентину, которая снова отхлебнула мартини.

– У вас новый поклонник? – спросила с лёгкой улыбкой.

Валентина фыркнула, её рука с бокалом замерла.

– Если бы, – сказала Алексеева, скривив губы. – Деловая встреча. Приходится иметь дело с хачами… Ох, Танюша, если бы ты знала, как я их терпеть не могу.

Она покачала головой, её золотые серьги-кольца качнулись. «Армяне, – думала она. Азат этот… уверена, чувствует, наверное, себя хозяином мира, при его-то деньгах…», – эти мысли не давали ей покоя. Он их единственная надежда, без него их бизнес рухнет, и они с Михаилом и Наташей окажутся на улице.

Алексеева сжала бокал, её ногти цокнули по стеклу. «Надо держать себя в руках. Улыбаться, кокетничать, если придётся», – пронеслось в голове. Уж что-что, а это она умела в совершенстве.

Через часа полтора маникюр был готов. Алые ногти блестели, как свежая краска. Валентина осталась довольна, вертя руками под светом. Отпустив мастера, она допила мартини, чувствуя, как тепло разливается по телу. Поправив халат, который то и дело сползал, открывая её пышную грудь, Валентина встала, подхватив подол, и направилась наверх к дочери. Танкетки её гламурных тапочек цокали по мраморной лестнице, а в голове крутилась мысль: «Мы с Наташей должны выглядеть на все сто. Эти армяне падки на блондинок».

– Дочка! Что делает моя красавица? – сказала Валентина, распахнув дверь комнаты Наташи. Она вошла, слегка покачиваясь, её голос, как и настроение, был приподнятым от мартини. – До-о-ча!

Наташа обернулась из-за стола, где сидела, подогнув ногу. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а на столе лежали распечатанные фотографии.

– Привет, мамуль, – сказала она, улыбнувшись, и её глаза быстро вернулись к снимкам.

Валентина, придерживая подол халата, прошла к столу, неся в руке наполовину опустевший бокал. Подойдя, наклонилась, глядя на фотографии.

– А чем это ты занята, м? – спросила она дочь, сделав глоток.

Наташа оживилась, её лицо засветилось.

– Я вчера гуляла по городу и фотографировала, – сказала она, подвигая снимки. – Смотри, какая тебе нравится?

Валентина прищурилась, её взгляд упал на фото пожилого мужчины с морщинистым лицом. Она расхохоталась, её смех эхом разнёсся по комнате.

– Ой, боже… Что за страшный дед с морщинистым лицом? – спросила она.

Наташа нахмурилась, и взяла снимок.

– Мам, это старец, – сказала она тихо. – Посмотри на морщины возле глаз. В них есть своя красота. Ты только присмотрись.

– Дочка, ты что? – сказала мать, давясь смехом.

Валентина, всё ещё посмеиваясь, вытерла уголки глаз, где выступили слёзы. Она сделала щедрый глоток мартини, её серьги чуть качнулись.

– Ох, насмешила, – сказала мать, успокоившись. – Морщины – это отвратительно, дочка. Ты молодая, не понимаешь. А я с ними борюсь каждый день.

Наташа обижено опустила взгляд.

«Если бы ты не пила с утра, может, и не пришлось бы так стараться», – подумала она, но промолчала. Мать не терпела возражений, особенно в таком настроении. Валентина, не замечая реакции дочери, продолжала:

– Ну надо же, такое сказать! – фыркнула она, продолжая посмеиваться. – Если расскажу подругам, они тебя засмеют.

Она развернулась и направилась к двери, полы её халата раскрывались при ходьбе. У выхода остановилась обернувшись.

– Ах да, оденься сегодня красиво, – сказала Валентина, её голос стал серьёзнее. – Покажем этим чуркам нашу красоту. Они страсть как любят блондинок, дадим им насладиться, для сговорчивости, так сказать.

Наташа подняла глаза, её брови сдвинулись.

– Зачем нам их красотой поражать? – девушка удивилась.

Валентина сжала бокал, её алые ногти блеснули.

– А ты будто не в этом доме живёшь и не видишь, что происходит вокруг тебя! Ну что ж, я поясню. Потому что от них зависит наше будущее, – сказала она резко. – И твоё тоже. Если не сделаем всё правильно, через пару месяцев ты пойдёшь работать гувернанткой к своим однокурсницам. Поняла?

Наташа стиснула губы, её ноготь впился в ладонь другой руки.

– Поняла, – буркнула она.

Валентина кивнула и вышла, хлопнув дверью. Наташа плюхнулась в кресло, её плечи опустились. Она посмотрела на снимки, но радость угасла.

«Надоело», – подумала она, сжимая кулаки. Мать, её планы, эти армяне… «Почему всё всегда решают за неё?» – возмущалась девушка.

Глава 8.

Михаил влетел в дом, его шаги гулко отдавались в просторной гостиной. Стол уже был сервирован: белая скатерть, хрустальные бокалы, серебряные приборы – всё, чтобы впечатлить гостей. Но дом казался пустым. Оказавшись на грани банкротства, семье пришлось отказаться от привычной роскоши: уволили поваров, горничных, садовника. Из прислуги остались только двое – Рита и водитель. Михаил сжал кулаки, чувствуя, что его нервы натянуты как струна.

«Эти армяне… От них зависит всё», – думал он. Если Азат Григорян откажет, они потеряют бизнес, дом, будущее.

– Мам! Вы готовы?! – крикнул он, оглядывая гостиную.

Никого. Михаил заметил Риту, идущую с подносом.

– Рита, где мама? – спросил он.

– Валентина Семёновна наверху, – ответила Рита, не поднимая глаз.

Михаил, не теряя времени, взлетел на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки и срывая на ходу клубный пиджак.

– Мама! – позвал он, остановившись у её комнаты.

– Что такое? Приехали наши гости? – выкрикнула Валентина через открытую дверь. – Уже иду-у!

Она стояла перед зеркалом, поправляя грудь в облегающем платье из блестящего кораллового атласа. Вырез был таким глубоким, что едва прикрывал её пышные формы, а подол уходил в пол по самые туфли на высоких каблуках. На шее сверкало ожерелье с бриллиантами, в ушах тоже бриллианты, при каждом движении от них исходил блеск.

Валентина сделала последний глоток мартини, поставила бокал на туалетный столик и улыбнулась своему отражению. «Какая я всё же красавица, а армяне падки на таких блондинок, как я», – подумала она. Поправила волосы, уложенные в высокую причёску, и вышла к сыну, слегка покачиваясь от выпитого.

Михаил, увидев мать, замер. Его глаза расширились, челюсть отвисла.

– Твою… Мама, ты что надела? – выпалил он, его голос сорвался.

Валентина остановилась, вскинув бровь. Её алые губы растянулись в улыбке.

– А в чём дело, сынок? – сказала она слащаво. – Тебе не нравится моё платье? А ну-ка посмотри на мать повнимательнее!

Валентина развела руки, демонстрируя себя, и покрутилась, цокая каблуками по паркету. Платье натянулось, подчёркивая каждый изгиб. Михаил отвернулся, его лицо покраснело. Он положил руки на пояс, пытаясь сдержаться.

– Да прекрати эту демонстрацию, мам! – сказал он, его голос дрожал от злости. – Ты что, не понимаешь? С минуты на минуту приедут эти чёртовы армяне! А ты выглядишь не как хозяйка сети Алексеевых, а как… Чёрт!

Он махнул рукой не договорив. Валентина, всё ещё улыбаясь, поправила ткань на груди.

– Иди переодень эту вульгарщину, – сказал Михаил, повернувшись к ней. – Как это вообще в твоём гардеробе оказалось?

– Заказала по случаю, мне и привезли, – сказала она невозмутимо. – Из последней коллекции.

Михаил убрал руки в карманы брюк, его глаза сузились.

– Это сейчас не шутка? – спросил, понизив голос. – Пока я бегаю, думаю, как спасти наш бизнес, моя мать тратит деньги на… это? Прекрасно.

Валентина хмыкнула, её улыбка стала шире. Она шагнула ближе, её каблуки снова цокнули.

– Успокойся, сын, – сказала она, похлопав его по плечу. – Все армяне любят блондинок и красивые формы. Я знаю, что делаю. И что скрывать… тебе уже тридцать.

«Чёрт… она ещё и подшофе», – почувствовал по амбре, но вслух не стал говорить, смысла не было.

Михаил стиснул зубы. Знает она… Если Азат увидит её в этом, он решит, что они клоуны, а не бизнесмены.

– Вы чего кричите? – раздался голос Наташи. Она вышла из своей комнаты, её светлые волосы были уложены в мягкие локоны. На ней было тёмно-синее платье-футляр до колен, строгое, но элегантное, и чёрные шпильки. Наташа нахмурилась, глядя на мать и брата.

Михаил повернулся к сестре, его лицо всё ещё было красным.

– Да всё нормально, Наташа, – сказал он саркастично. – Просто наша мать решила перед кавказскими мужиками голой показаться.

Валентина заливисто расхохоталась, её рука с алым маникюром взлетела к губам.

– Аха-ха-ха! – давилась она смехом. – Ну-ка, прекрати, пока мать не рассердилась, – успокоившись наконец, пожурила сына.

Она повернулась к Наташе, её взгляд скользнул по дочери. Валентина скептически прищурилась.

– Ой, Натулик, – сказала она, качая головой. – Может, не стоило это платье надевать? Слишком… оно скучное. И ноги такие красивые закрыла. Ну если груди нет, так хоть ноги надо было показать!

Наташа покраснела и отвела взгляд, чувствуя, как внутри закипает раздражение. «Опять она начинает, – подумала она. – Почему я не могу быть просто собой?» – мелькнуло в голове.

– Мам, это платье-футляр, – сказала девушка спокойно. – Оно до колен, так и носят. И мне нравится такая длина.