Она расплылась в улыбке, её наманикюренный палец стал поглаживать камни ожерелья. Взгляд задержался на Азате дольше, чем следовало. Он кивнул, но его лицо осталось непроницаемым.

– Налейте бокальчик вина, Азат, поухаживайте за дамой, или у вас там не принято ухаживать за красивыми женщинами? – сказала она, пододвигая свой бокал.

– «У нас там», вы имеете в виду, в Армении?

– Да, – не сводя взгляда с него, коротко ответила Валентина, не задумываясь, насколько оскорбительно прозвучали её слова.

– У нас уважают женщин, но, как и во всех национальностях, есть и абьюзеры* , к сожалению. – Он взял бутылку и наполнил её бокал, затем повернулся к Наташе. Тарелка девушки была пуста, и он, под её удивлённый взгляд, положил ей салат.

– О… благодарю, но я… – начала Наташа неуверенным голосом.

– Ничего, пусть будет, – сказал он твёрдо. – Нехорошо, когда на столе столько еды, а тарелка пустая.

– Ой, да не ест она ничего, фоткает только с утра до вечера и не слушает мать свою, – вмешалась Валентина, сделав глоток вина. Она посмаковала его, прикрыв глаза.

Наташа открыла было рот, чтобы ответить, но Валентина тут же её перебила.

– А я, между прочим, обожаю фотографироваться, – сказала она, наклоняясь к Азату. – У меня целая коллекция снимков, могу показать как-нибудь.

– Я иногда снимаю портреты, – начала Наташа, но Валентина снова перехватила внимание, и девушке стало неловко оттого, что её оборвали.

– Азат, я приглашаю вас завтра, приходите обязательно, – и Валентина протянула руку, положив свою ладонь поверх его всего на секунду, но Азату не понравился такой поворот событий. У Тиграна вообще был ошарашенный вид, он никак не ожидал, что хозяйка особняка будет так в открытую флиртовать при дочери. Хотя сама Валентина была уверена, что она делает это ненавязчиво.

Наташа вздохнула, её плечи опустились. Она хотела рассказать про свои работы, но мать, как всегда, перетянула внимание на себя. Азат заметил реакцию девушки.

– Валентина, давайте вернёмся к бизнесу. Должен заметить, что построен он довольно грамотно, – сказал он, возвращая разговор к делу. – Скажите, вы его с нуля строили? – Азат слегка прищурил глаза, глядя на Валентину.

– Ах да, – сказала она, откинувшись на стуле. – Он достался мне от покойного мужа. Золотой был человек, но жизнь забирает лучших, знаете ли…

Валентина прикрыла глаза и сделала ещё глоток вина. Азат кивнул, его мысли вернулись к Наташе. «Её молчание говорит больше, чем слова», – подумал он.

– Да… к сожалению, так бывает, – ответил Валентине. – И вы встали у руля?

– Да, Азатик, – ответила она, игнорируя его лёгкое напряжение от её обращения. – Представьте себе, хрупкая женщина, а пришлось всем рулить. Но, благо, у меня умный сын, который меня замещает. Ему я полностью доверяю.

Азат хмыкнул про себя. «Ну теперь более-менее понятно, – подумал он. – Михаил тянет всё, а она играет роль хозяйки и живёт в своё удовольствие». Он посмотрел на Наташу, которая сидела с отсутствующим видом.

В этот момент Михаил вернулся, его лицо было бледным. Он сел за стол, избегая взгляда матери.

– Извините, дела, – буркнул он.

Азат выждал паузу, затем наклонился к Михаилу, его голос стал серьёзнее.

– У меня есть для тебя встречное предложение по поводу бизнеса, – сказал он. – Давай обсудим это наедине.

Михаил кивнул.

– Конечно, я рад уже любому предложению, – Алексеев не выдержал и сказал как есть. Валентина окончательно опьянела и открыла рот, чтобы возразить, но Азат с Михаилом уже поднялись, и Михаил жестом пригласил гостя следовать за ним.

*Абьюзер – это человек, который систематически, эмоционально или физически, злоупотребляет над другим человеком. Он или она использует различные методы контроля и манипуляции, чтобы добиться подчинения и власти над жертвой.

Глава10.

Михаил провёл Азата в библиотеку. В комнате царил полумрак, лишь тусклый свет настольной лампы создавал уютную атмосферу. Высокие книжные полки выстроились вдоль стен, словно стражи тишины.

Михаил жестом указал Азату на кожаное кресло с высокой спинкой, сам же быстро прошёл к шкафу в углу. Через минуту он вернулся, держа в руках хрустальную бутылку с тёмно-янтарной жидкостью и два массивных бокала. Азат опустился в кресло, расслабленно положив руки на подлокотники. Он молча наблюдал за суетливыми движениями Михаила, который разливал коньяк, капли которого тягуче стекали по стенкам бокалов.

– Прошу вас, Азат, это французский коньяк, двенадцать лет выдержки, – сказал Михаил, протягивая бокал. Его голос дрожал, выдавая нервозность.

Азат взял бокал, но не спешил пить. Он крутил его в руках, глядя на янтарную жидкость, которая переливалась под слабым светом. Его лицо оставалось непроницаемым, мысли текли медленно.

– Благодарю. Мы с тобой, кажется, уже перешли на ты, – сказал он, подняв взгляд на Михаила.

– Да… верно, – кивнул тот, садясь в кресло напротив. Сжав пальцы на бокале, он сделал небольшой глоток. Напряжение в его голосе было слышно даже в тишине библиотеки.

Азат откинулся назад, всё ещё не притрагиваясь к коньяку, изучал Михаила, его беспокойные движения.

– Я тут жениться надумал, невесту себе ищу, – начал Азат, посмотрев на Алексеева. Его голос был спокоен, в нём чувствовалась твёрдость.

Михаил от неожиданности такого откровения гостя чуть подавился коньяком, его брови взлетели.

– Ну… я тебе не советчик, – сказал он, кашлянув. – Я планирую ещё лет десять погулять, а потом, может, и обзаведусь… и то не факт.

Азат вздохнул, его губы дрогнули в лёгкой усмешке. Он кивнул, глядя на Михаила поверх бокала.

– Ты меня не понял. Я хочу жениться, – повторил он, его тон стал серьёзнее.

Михаил нахмурился, отставив бокал на стол. Его пальцы забарабанили по подлокотнику.

– А… И как это вообще может быть связано с проблемой моего бизнеса? – спросил он, и его голос дрогнул.

Азат сделал медленный глоток коньяка, смакуя вкус. Это дало ему время обдумать следующий ход. Он поставил бокал обратно, его движения были плавными, уверенными.

– Напрямую, – сказал он, глядя Михаилу в глаза. – Я помогу тебе, вытащу твой бизнес и твою семью со дна, на котором ты оказался. А твоя семья отдаст за меня Наташу.

Михаил замер, его брови вздёрнулись от удивления. Он откинулся на спинку кресла, его рот приоткрылся.

– Тебе понравилась моя сестра? – спросил он, его голос при этом был полон растерянности.

Азат наклонился чуть вперёд, его взгляд стал острее.

– Скажем так… у меня есть мысли жениться на твоей сестре, – произнёс он ровным тоном, в котором слышалась решимость.

– Ух ты! Неожиданно… – Михаил глотнул коньяка, его рука дрогнула. – Очень неожиданно.

Григорян вздохнул носом, его глаза не отрывались от Михаила. Тот выглядел так, будто выиграл джекпот, но Азат знал – это лишь иллюзия. Михаил цепляется за соломинку. И я – его последняя надежда.

– А проценты? – спросил Михаил, подавшись вперёд. Он сжал бокал с такой силой, что казалось, стекло вот-вот треснет.

– Я согласен на тридцать пять процентов, – спокойно произнёс Азат, прокручивая пальцами бокал на подлокотнике. Его спокойствие контрастировало с суетой Михаила, показывая, кто здесь держит ситуацию под контролем.

Михаил вскочил с кресла, его лицо покраснело.

– Но позволь! – воскликнул он, швырнув бокал на стол. – Я же тебе сестру отдаю, а ты ещё и проценты хочешь? Ну не-ет, так не пойдёт! – отрезал он, чувствуя, как почва под ногами становится твёрже. Осушил остатки коньяка из своего бокала и засунул руки в карманы брюк. – Отдам сестру, и никаких процентов. А ты в течение месяца решишь мои проблемы. Договорились?

Азат рассмеялся. Это был тихий, угрожающий смех, который эхом отразился от книжных полок. Через несколько секунд его лицо стало каменным, взгляд – ледяным.

– Ну, во-первых, я ещё не взял твою сестру, – сказал он поднимаясь. – Во-вторых, я с лёгкостью найду другую. А в-третьих… – он встал, оставив недопитый коньяк на подлокотнике, и одёрнул пиджак, – даю тебе времени на раздумье ровно столько, сколько займёт мой уход из этой комнаты. Как только я открою двери, моё предложение сгорит.

Михаил стоял, лихорадочно перебирая мысли. Азат пошёл к двери спокойным шагом, его шаги гулко отдавались в тишине. Руки за спиной, спина прямая – он знал, что время играет на него.

– Хорошо-хорошо! – воскликнул Михаил, когда Азат дошёл лишь до середины комнаты. Голос Алексеева сорвался, он шагнул вперёд. – Согласен!

Азат остановился, медленно повернувшись. Его губы дрогнули в лёгкой усмешке.

– Скажи спасибо, что у меня интерес к твоей сестре, – сказал он холодно. – В противном случае я бы поднял процент гораздо выше.

Михаил нервно провёл рукой по волосам, его глаза виновато метнулись к Азату.

– Слушай, прости… я… сорвался… был не прав, – пробормотал он, опустив взгляд.

Азат покачал головой, его тон стал резче.

– Меня не интересуют твои проблемы, я бизнесмен. Мои деньги должны работать, – сказал он.

Плечи Алексеева опустились.

– Да, я понял. Теперь я понятия не имею, как сказать об этом сестре. Она явно не в восторге будет, – задумался он, потирая затылок.

– Не надо ничего говорить, – ответил Азат твёрдо. – Скажи, где она бывает?

Михаил замялся, но потом кивнул.

– О! Так она ходит по городу полдня. Наташа любительской фотографией занимается, – поняв, что не придется краснеть перед сестрой, его голос стал живее.

Азат сцепил руки за спиной, его взгляд стал задумчивым. «Отлично, – подумал он. – Приставлю человека, чтобы знать, где она. Это даст мне время понять, что она за девушка».

– Угу, – кивнул он. – Завтра вечером скажу тебе своё решение.

Михаил засуетился, его руки задрожали.

– Ты сомневаешься, или что? – спросил он, шагнув ближе.

Азат посмотрел на него, его глаза сузились.

– Мне надо пообщаться с Наташей, чтобы понять, не ошибаюсь ли, – ответил он, его голос был спокойным, но твёрдым.

Михаил хмыкнул, скрестив руки.

– Да она скромная, таких вы любите. У неё нет парней. Чего там думать? – воскликнул он, усмехнувшись.

Азат шагнул ближе, его взгляд стал холоднее.

– Михаил, чем дольше я с тобой общаюсь, тем больше понимаю, что у меня нет к тебе уважения и, пожалуй, вряд ли будет, – сказал он резко. – Я вижу человека, готового продать сестру.

Михаил сжался, его лицо покраснело.

– Азат, не надо меня стыдить, – сказал он, повысив голос. – Я пытаюсь вытащить всю семью и восстановить бизнес. А ты сам разве не этим же занимаешься?

Азат хмыкнул, его губы искривились.

– Я не собираюсь покупать твою сестру, – сказал он, отведя взгляд.

– Да? А как же это называется? – Михаил шагнул вперёд, его глаза блеснули.

Азат повернулся к нему, голос стал твёрже.

– Если завтра мне всё понравится, я намерен ухаживать за Наташей и женюсь на ней через два месяца. Вот как это называется, – ответил он и, резко развернувшись, пошёл на выход.

Глава 11.

Азат и Тигран прощались с Алексеевыми.

Костюм Азата слегка помялся после долгого вечера. Поправив манжеты рубашки, он бросил взгляд на Наташу. Она стояла чуть позади матери, её голубые глаза встретились с его взглядом.

– Благодарим вас за гостеприимство, – сказал Азат, задержав взгляд на девушке. – Приятно было познакомиться… Наташа.

Её щёки порозовели. Она сжала подол платья, пытаясь скрыть смущение.

– Мне тоже, – произнесла она тихо. Окончательно засмущавшись, отвела глаза в сторону, чувствуя, как тепло разливается по лицу.

Азат на долю секунды прищурился, его губы дрогнули в лёгкой усмешке. Он знал женщин, умел отличать кокетство от искренности. «Эта девушка всё больше нравится мне, а её смущение меня только подстёгивает к выбору», – подумал он. Её скромность цепляла его ещё сильнее. Азат хотел сказать что-то ещё, но голос Валентины Семёновны разрезал тишину.

– Вы что, уже уходите, Азат? Тигран? – воскликнула она, с нотками разочарования. – Мы же ещё не танцевали-и! Вечеринка в самом её разгаре!

«Она явно перебрала», – подумал Азат, бросив на Валентину беглый взгляд.

– Мам, – шепнула Наташа, повернувшись к ней. Её тон был предупреждающим, но Валентина не обратила внимания, продолжая улыбаться гостям.

Михаил, стоявший рядом, поспешил перевести внимание на себя. Его лицо было напряжённым, он старался замять неловкость, надеясь, что никто не заметит состояния матери.

– Я очень рад, что вы отозвались… – начал он, провожая гостей к выходу.

– О-о-о… А как же вопросы бизнеса, сынок? – перебила Валентина, воскликнув. Михаил стиснул зубы, его взгляд метнулся к Азату. Он что-то тихо сказал Григоряну, ускоряя шаг, чтобы поскорее вывести гостей за порог. Искренне надеялся, что пьяное поведение матери не испортит договорённости.

Азат и Тигран вышли из дома и сели в свой чёрный внедорожник. Машина плавно выехала за пределы особняка Алексеевых, оставляя позади освещённые окна. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Азат смотрел в окно, на проносящиеся мимо фонари и тёмные деревья. Мысли о Наташе не отпускали. Её глаза, её голос… «Она совершенно не похожа на свою мать», – думал он. «Но стоит ли оно того?» – противоречивые мысли одолевали Азата.

– Так и будешь молчать или скажешь своё мнение? – спросил он, обращаясь к брату, не отрывая взгляда от мелькавшего пейзажа за окном.

Тигран, сидевший за рулём, усмехнулся. Бросил беглый взгляд на Азата, его рука на руле слегка напряглась.

– А разве не очевидно? Я в шоке, брат, – сказал он голосом, полным эмоций. – Ты уверен, что хочешь породниться с этими людьми? Пока вас не было, она чуть не завалила меня прямо при родной дочери. Ты вообще это представляешь себе? Девушка от стыда не знала куда себя деть.

У Тиграна случился эмоциональный всплеск, он жестикулировал одной рукой, другой держа руль, его глаза то и дело метались от дороги к брату. Азат повернулся к нему, его брови слегка приподнялись.

– Согласен… у мамы фляга знатно посвистывает, – вздохнув, заключил он. – Давай отвлечёмся от эксцентричной Валентины и перейдём к её дочери, – сказал Аз, его голос стал серьёзнее.

Тигран хмыкнул, качнув головой.

– Ей совершенно не подходит эта формулировка… Ну хорошо, давай перейдём к Наташе, – сказал он, и его тон смягчился. – У меня стойкое ощущение, что она в их семье – белая ворона. Вроде мать ей ничего плохого за столом не говорила, но такое у меня чувство, что в их семье каждый сам по себе.

– Угу… – Азат задумался, его пальцы постукивали по подлокотнику. Он вспомнил, как Наташа стояла молча, почти незаметная на фоне матери. Её одиночество было видно невооружённым глазом, и это трогало его.

Тигран продолжал, его голос стал резче.

– И всё же, какой бы прекрасной ни была девушка, родственники у неё отталкивающие, – сказал он, бросив взгляд на дорогу. – Я бы не рискнул связать судьбу с русской девушкой, да ещё с такими родственниками.

Азат улыбнулся, его глаза блеснули. Он откинулся на сиденье, глядя на брата.

– Эх, брат, наши девушки безусловно красивые, но женой своей я вижу русскую девочку, блондиночку, – сказал он, его голос стал теплее. – Ту, которую выберу сам. Только представь, какие дети у нас будут.

Он хлопнул Тиграна по плечу, его улыбка стала шире. Тигран покачал головой, губы брата скривились в усмешке.

– Ага… только у меня другая картина перед глазами, – возразил он, его тон стал саркастичным. – Стоит твоя тёща, на ней платье, в котором её фигура похожа на гусеницу, с безразмерным декольте. В одной руке она держит бокал с вином, а другой качает твоего ребёнка в коляске.

Азат запрокинул голову и громко рассмеялся, его смех заполнил салон машины. Он вытер уголки глаз, всё ещё посмеиваясь.

– Успокойся, Тико, – сказал он, вновь хлопнув брата по плечу. – Я хочу сначала познакомиться, пообщаться. Мы же цивильные люди. Если я пойму, что она та самая, то как быть с тёщей, решу позже.

Тигран усмехнулся, его взгляд скользнул к Азату.

– Да кому ты лапшу вешаешь? – голос Тиграна был полон сарказма. – Решение у тебя на лице написано.

Азат свёл брови, улыбка исчезла с лица.

– Не придумывай, – бросил он, его тон стал серьёзнее. – Какое ещё решение?

– Окончательное, какое ещё… – ответил Тигран и растянул губы в усмешке.

Азат покачал головой и вернул взгляд к окну. Он смотрел на тёмные улицы, но перед глазами стояла Наташа.

«Брат меня знает лучше, чем я сам», – подумал он.

И если Наташа та, кем кажется, Азат сделает всё, чтобы она стала его.

Глава 12.

Особняк Алексеевых

Валентина Семёновна спускалась со второго этажа, её шаги были медленными, неуверенными. Одна рука цеплялась за перила, другая прижимала к голове шёлковый платок, завязанный наспех. Её лицо, обычно яркое, теперь было бледным, с тенями под глазами после вчерашнего. Но, как бы там ни было, Валентина всегда, что называется, «при параде»: мэйк, украшения, парфюм, – даже в этом состоянии она могла бы смело позировать на обложке глянца!

Валентина застонала, её голос эхом разнёсся по лестнице.

– О боже-е-е… моя голова… – она наконец добралась до гостиной. Её взгляд метнулся к Рите, стоявшей у окна. – Рита! Принеси мне мартини… срочно! – воскликнула, рухнув в мягкое кресло.

Михаил, сидевший в углу с чашкой кофе, резко поднял голову. Его брови сошлись на переносице.

– Какой ещё мартини, мам? – спросил он, его тон был резким, почти обвиняющим.

Валентина обернулась, прищурившись от света, лившегося через окно. Её виски пульсировали, напоминая о вчерашнем вине.

– Ой, сынок, – протянула она слабым голосом, но с ноткой раздражения. – А ты чего это в такой час – и не на работе? – спросила она скривившись.

Михаил потянул пояс халата, завязав его потуже, и прошёл к креслу. Сел в него, скрестив руки на груди.

– А что мне там делать, позволь узнать? – поинтересовался он, его голос от злости вибрировал. – Бизнеса почти нет, а ты вчера устроила цирк перед Григорянами.

Валентина постанывала, обеими руками прижимая платок к вискам. Она поднялась, пошатываясь, и опустилась в кресло напротив сына.

– А зачем же ты тогда вчера с этим армянином заперся в библиотеке, если вы не решали вопросы нашего бизнеса? – спросила она с болезненной гримасой на лице. – Вас не было около часа, если не больше.

Михаил, сощурившись, подался вперёд.

– Дорогая мамочка, – с сарказмом произнёс он, – должен тебе сообщить, что по щучьему велению ничего не бывает, – его голос стал тише, но острее. – Это только тебе так кажется. Захотела – тебе принесли, захотела – подали. А за всем этим стоял отлаженный механизм, который ты в секунду профукала! – стукнул он кулаком по подлокотнику.

Валентина вздрогнула, её лицо исказилось.

– Михаил! Да, я не права, но я твоя мать и попросила бы тебя не разговари… – начала она, но он перебил.

– Ой, мам, да всё, не хочу слушать… «не права»… – сказал он, вскочив с кресла, и заходил по гостиной взад-вперёд. – Думать надо было, прежде чем влезать в аферу эту, или хотя бы меня поставить в известность. А теперь я вынужден плясать под… дудук* этого хача!

Он остановился, глядя на мать. Внутри бушевала буря. Михаил понимал, что фактически жертвует сестрой ради привычной жизни, и это грызло его совесть. «Всё из-за матери», твердил он себе, пытаясь заглушить чувство вины.

Валентина запрокинула голову, закрыла глаза и прижала ладони ко лбу.

– Сын, прошу, говори потише, голова раскалывается, – простонала она жалобным голосом.

Он резко развернулся, его взгляд полыхнул.

– Что? – воскликнул Михаил. – То есть тебе плохо, да, мам?

– Очень… очень, сынок… – выдавила Валентина, её тон стал ещё более страдальческим.

Михаил сжал губы, его плечи напряглись.