Время «Ласкового мая» и белых ночей (1989—1991)

Нам намечалось по пятнадцать и в жизни Надюши появляется маленький Ваня.

Брат. Мама Клава, наконец, успокоилась и вышла замуж за человека, который только вернулся из армии. Несмотря на молодой возраст, Надя звала его «дядьСережа».

Уход за малышом и дальнейшее воспитание легло на плечи моей подруги. Я помогала ей как могла. Она приходила ко мне домой с коляской и падала на кровать без сил, а я нянчилась с Ванечкой. Мы гуляли по летнему городу, сушили ползунки прямо на ручке коляски, учили биологию и собирались в медицинский. Между этими делами болтали о мальчишках.

В это лето Надя влюбилась. Толик пришел из армии. Он жил в соседнем дворе. Мне он запомнился своим теплым юмором, широкой искренней улыбкой и тем, что обращался к своей маме на Вы.

Уже следующим летом нам стало проще.

Ванечке уже год. Мы много времени проводим на пляже большой компанией. Однажды дурачимся и переплываем Тобол. Возвращаясь назад, Надя говорит, что я нравлюсь Андрею, другу Толика. Я сильно испугалась.

Секундное замешательство и чувство, что теряю координацию, словно разучилась плавать.

Помню, как добралась до берега, укуталась в полотенце, дрожа от нервного холода. Надя подошла к Толику. Тот что-то говорит. Улыбается. Андрей садится около меня, а я молнией соскакиваю, хватаю одежду и убегаю вдаль.

Бегу, меня подбрасывает, платье на ходу прилипает, под ногами больно. Останавливаюсь, колючая трава. И слышу свой резкий голос, заряженный нотами несправедливости:

«Дура! Ну и зачем ты мне это сказала?»

Злюсь на Надю…

Этим летом вместо трудового лагеря мы выбрали стройку. Нам нравится в этом новом доме. Стены покрываются однотонной синевой. Так проходит наше лето. И наши очередные подростковые заработки.

Мы продолжаем ходить на Тобол вчетвером. Я молчунья. Хоть и присутствую, но отсутствую. Не выдаю своих чувств совсем. Не смотрю на него. Тайком разглядываю. Мне нравится его внешность. Сама начинаю ловить каждый его взгляд. А потом дома мечтать о нем. Это вводит в еще большую тоску и я отказываюсь ходить на речку. Вместо этого, реву дома в полном одиночестве.

Вскоре узнала, что Андрей спит с замужней соседкой Нади. Это становится трагедией для меня.

А через пару месяцев он женился на молоденькой Кларе и тут же родился его первый малыш. На сегодня он женат уже шестой раз и выросших детей у него по миру великое множество.. Но это сейчас я с улыбкой вспоминаю о своем неудачном знакомстве со взрослым парнем. А тогда мне было больно. Я сделала вывод, что всем парням нужна только женская плоть и возненавидела их за это…

Образ Вадима для меня как спасительный круг в бескрайнем водном пространстве. Я могу любить его. И это помогает отодвинуть максимально далеко всех претендующих на мое тело парней.

В этот период меланхолией пропитаны буквы моих личных записей:

«Я снова молчаливая, грустная и хмурая. И именно в такие моменты мне больше всего нужен другой человек. Хочу Друга и много цветов… И я с улыбкой мечтаю об этом. Вадим приедет и между нами будет особенная романтика».

Но и этим летом не случилось. Он приехал и параллельные пути не пересеклись. И снова с его отъездом во мне остается вера в то, что вот в следующий раз… обязательно. И цветы. И романтика. И Друг… надо только подождать…

***

Мы собираемся на школьную дискотеку.

Мальчишки входят в квартиру ровно в тот момент, когда я держу утюг. Стоя перед своим нарядом. Один из них мастер оказываться рядом со мной в те моменты, когда я что-то делаю. В этот раз он молча перекладывает утюг из моей руки в свою и начинает утюжить каждую складочку воланов на кофточке, в которой я собираюсь пойти.

Мне чудно, потому встаю вкопанной ланью перед ним.

Это завораживает. Парень. Гладит. Мою кофточку. Гладит так, словно там я, а не кусок тонкого ситца.

…Но объятия в ту пору мне только снились. Впрочем, как и ответные ласки. Потому, я выхватываю кофту из-под его сильных пальцев и скрываюсь за поворотом между кухней и комнатой.

В это время с моими знакомыми девочками начали происходить загадочные и пугающие меня истории.

Юльку – одноклассницу имеют /очень популярное слово того времени. Означает «делать любовь, сексуальный контакт»/ кавказцы, которые арендуют кафе на Парковой. Она рассказывает об этом на перемене, как в перерыв закрывается дверь кафе и ее имеют по очереди на обеденном столе.

Маринка поделилась, что спала днем у себя дома. Это одноэтажный барак. Окно открыто. Залез какой-то парень и отымел ее. Так же вылез в окно.

Надя потихонечку, чтоб никто в автобусе не услышал, поведала, как смотрела дома порно, где показывали негров. Как она увидела огромные члены и как они достают до женского горла.

Светка выдала, что ее отымел Юрка, с которым она подружилась в фазанке. Как потом сломал ей челюсть, чтобы она никому не проболталась.

А я включаю домашний проигрыватель, ставлю пластинку «стоп – стоп – стоп музыка» и плачу от переполняющих меня чувств.

Как же страшно взрослеть. Как затормозить себя в детстве? Я так не хочу, чтобы со мной делали то, о чем говорят подруги.

Любовь – что может быть прекраснее?

***

Вахтеры.

Помните, это мама так придумала их называть. Мальчишки. Они продолжают атаковать мой подъезд. И я выхожу к ним. Мы болтаем по несколько часов. Один из них мой новый одноклассник. Витька. Именно его образ вытеснит образ Вадима.

И я уже не могу спокойно жить, если не увижу его в школе. Что со мной? Я увлечена, но его любят все. Иду против своей воли. Знаю, что вокруг него вьются девочки. Что он бабник. Но влечет. Влечет мысль о том, что со мной он должен стать нормальным. И остановиться.

В школе он почему-то не смотрит на меня, не подходит. Более, обходит меня стороной. Разговаривает со всеми девочками в классе, а со мной – нет. Но каждый вечер в моем подъезде среди других мальчишек он принимает активное участие в наших диалогах.

Это я сегодня понимаю, что мне необходимо было влюбиться в этого мальчика. В самого недоступного и «максимально оторванного от моего идеала» мальчика. Чтобы страдать, быть верной. Чтобы снова был надежный аргумент: «Я уже люблю. Нужно только подождать. И он будет со мной»…

Аргумент, в котором я нуждалась. Долгие годы после. Который стал моим домиком, в котором я пряталась от одиночества и боязни реальных отношений. Реальной дружбы, романтики, флирта и секса…

А пока редкая возможность дотронуться до мечты.

Новый год с Витей. Он пришел в нашу подростковую компанию в 0.35. Моя рука в его руке. Мы сидим рядом на одном диване. Плечи касаются друг друга. Он такой хороший. Я готова летать от счастья. Он рядом.

А, после, мы отправляемся гулять. Проходя мимо его дома, он растворяется в темном пространстве. Возвращается, удерживая в руке огромное зеленое яблоко. Вручает его мне.

Я помню почему-то именно восхищенно-удивленные взгляды наших ребят и девчат из компании. Они были молчаливыми, но такими говорящими. И мне стало почему-то так неловко за то, что я оказалась в центре внимания как девушка своего парня.

Этими редкими встречами я проживу выпускные два года школьной жизни…

***

Знаковым человеком для меня становится Андрюша Князь. Новенький мальчик нашего десятого.

Когда он отвечает у доски, в голове сразу слышится музыка. Потому что все его тело приходит в движение. Еще юный грудной голос. Исходящий звук бьется о заслонку в горле, добавляя особого романтизма в образ. Темные волосы на прямой пробор.

На сегодня я совсем забыла, как мы подружились.

Зато хорошо помню, как болтали между уроками на свободном подоконнике между этажами, подкладывая портфели за спины. Как провожал до дома (пять минут до него) и как шел к своей остановке (жил в пригороде). Как доезжал и звонил.

И я уже сидела в ожидании. Телефон в квартире моего дяди, поэтому я часами зависала там.

О чем мы болтали?

Обо всем. Время становилось таким не главным. Только вечерний звук ключей в дверном замке сообщал о приходе старших с работы, и я испуганно роняла трубку. И убегала к себе домой.

А наутро все начиналось вновь.

Надюха очень ревновала меня к Андрюше (она до сих пор ревнует). Злилась на меня. Осуждала, что я выбрала неправильного мальчика для дружбы, с которым не случится любовь. Что мы тратим время в этих отношениях.

А я (честно) не понимала ее, зачем любовь, когда нам так хорошо с ним вместе. Болтать, гулять, смеяться, смотреть фильмы в кинотеатре, кататься на аттракционах, плавать в Тоболе. Катамараны. Помню как сейчас.

Андрюша пришел из армии. И начались наши прогулки длиною в лето.

Да, мы долго дружили. Пока он был в армии, я за ним: в Алма-Ату, Краснодар, Новокузнецк. Через письма. И он взаимно жадно писал мне.

Разве могло что-нибудь лучшее случиться между нами, чем то, что случилось?

***

На зимние каникулы мы отправились в Челябинск.

База отдыха и наш бурный класс. Ночь выдалась дикая. В самый глубокий сон включился свет, и в нашей девчачьей комнате закричали учителя.

У нашей классной случилась истерика. Я не понимала, что происходит, мне так хотелось спать. Натягивала одеяло на себя, укрываясь с головой. Но Надюха упрямо тормошила меня, виновато косившись в пол. Избегая взгляда Гали Палны.

Наутро я узнала, что пацаны ночью выстроились в очередь за минетом к Наташке. Она делала это в туалете. Среди них был и мой «герой Витя».

Не могу сказать, что я расстроилась. Скорее, подтвердила свои мысли о том, что я правильно берегу себя. И не подпускаю к себе мальчиков.

По приезду домой увидела несколько полученных писем. Это самое приятное, что могло меня ждать. Потому тяну удовольствие и к изучению содержимого приступаю не сразу.

Сначала съедаю торт, купленный мамой. Она всегда так делает, когда встречает меня из поездки. Снова «Ландыш». Мой любимый. Песочный с яблочным повидлом, залитый горьким шоколадом с веточкой нарисованного ландыша сверху. Я запиваю его всегда томатным соком.

После, жадно вскрываю конверт, исписанный незнакомым почерком:

«Здравствуйте, Лика.

Вы, наверное, удивлены, кто это пишет Вам и откуда этот человек Вас знает. Согласитесь, не обязательно знать человека в лицо, чтобы общаться. Мне рассказали о Вас в хорошую сторону и это дает мне храбрости писать Вам.

Мне 23 года, я живу в Сухуми…

С уважением к Вам, Гия»

И мне так хорошо стало. И история с Витькой отлетела в пропасть за моей спиной. Открывая дневник того периода, читаю:

«Сегодня солнечный теплый день. Я уже почти смирилась с тем, что модных штанишек у меня не будет (мама заказала джинсы – „варенки“, но их не смогли достать)»

Успокаиваюсь чаем с чабрецом и почти не плачу с утра. Несмотря на свободную квартиру (все домашние разошлись по своим делам), располагаюсь в своей комнате и закрываю дверь. (Эта моя привычка остается и сегодня).

Вечером обязательно полумрак, мягкий свет от торшера в углу комнаты прямо на полу… и тишина, от которой становится еще теплее. Тишина в одиночестве обволакивает каким-то особенным уютом и добавляет уверенности в мои действия.

Я читаю «Королек-птичка певчая» и настолько погружаюсь в книгу, что не сразу слышу звук открываемой двери. До моего слуха доходит, что это отец. Пьяный отец…. Всё моё рушится в один миг. Я застреваю в страницах турецкого сюжета и боюсь пошевелиться. Мне хочется спрятаться от того, что я наперед знаю.

Без стука распахивается моя дверь и пружинистой неровной походкой он подходит ко мне. Я спрыгиваю с подоконника и встаю возле. Это отработанное действие. Точно знаю, что ему нужна поддержка сейчас. Так всегда. Он обеими руками обнимает меня и свисает всем своим хмельным весом на мои плечи. Тяжело. Трудно держать. Я стою и думаю, чтобы не вдохнуть этот запах.

Запах выдавленного гнойника с кровью. Он перемешивается с любимым и родным потом папы. И у меня такой сложный выбор сейчас: сбросить эту пьяную тушу со своих плеч или принять его таким, какой он есть. Каким его не принимает в этой жизни никто, кроме меня. И, в подтверждение моих мыслей, до моего правого уха доносится слабое:

– Доченька Моя… Любимая Моя… только ты одна меня понимаешь…

Меня начинает подташнивать, я еле сдерживаюсь, а он продолжает свой монолог:

– Никому я не нужен…. все от меня отвернулись…

Я точно знаю, что это минимум на час. И точно знаю, что меня сейчас вырвет. Я стремительно отбрасываю его от себя и он летит неожиданной походкой назад с нервно-паралитическим ревом:

– Дикарка! Дикарка! Такая же как мать! С*ка гребаная, тварь!

Я бегу в ванную комнату и закрываюсь там. Оглядываюсь и включаю кран. Холодной воды, срочно…. Смотрю на свое отражение в зеркале и не понимаю, что это я.

На меня смотрит испуганный ребенок с лицом зеленого цвета. Глаза бегают в реактивном поиске выхода, дыхание прерывистое и одна рука ловит вторую…. лёд. Летом.

Летом лёд…. так бывает…..

Губы начинают трястись в нервном припадке. Я всматриваюсь в свои глаза и начинаю следить за движением ручейков. Это успокаивает меня. Мне интересно наблюдать, как по-разному они выходят из глаз. Левый сговорчивее и отдает поток почти сразу. В правом пока плотина. Но и там скоро прорывает.

В этом освобождении я вслушиваюсь в звуки извне. Тишина….. снова тишина.

Решаюсь медленно, но осторожно, открыть дверь и вижу впереди спящую, уткнувшуюся в ковер, фигуру отца. Спит.

Бежать. Это моя первая мысль. Бежать из собственного дома, чтобы освободить себя из эмоционального плена. Вылетаю по ступенькам подъезда вниз с четвертого этажа и останавливаюсь у почтовых ящиков. Есть! Письмо в цветном конверте:

«Здравствуйте, Лика.

В первых строках своего письма я хотел бы поблагодарить Вас за столь скорый ответ.

По вашей просьбе расскажу о себе. Я живу с мамой и папой, и младшим братом. Он еще учится в десятом классе. У меня была девушка, но она вышла замуж за другого человека. По своим причинам.

Ваше письмо я боялся прочитать, но потом решился. Вы спросили меня про гороскоп. Я родился в 1968 году, в год обезьяны 15 декабря. Сейчас в нашем современном мире появилось так много гороскопов. Вы в какой больше верите: в индийский, китайский или японский?

Признаться, я вовсе в них не верю.

Целую как родную сестренку, Гия»

***

На восьмое марта у нас традиция: мы собираемся у меня. Непременно печем два торта и уходим с ними к Надюхе домой.

Там устраиваем праздник. Эта дата становилась сигналом к тому, чтобы тайком от мам снять шапки и сбежать на улицу в капроновых колготках.

Мы надевали то, что наши мамы успевали достать в магазине. Моей удавалось больше и она знала, что покупать лучше две пары: для меня и для моей подруги.

Так получилось, что в этот праздничный день на нас были одинаковые черные ажурные колготки с бабочками по всей длине ножек. Это смотрелось очень нарядно и красиво. Мы смеялись каждому знаку внимания и прыскали довольно вслед, ускоряя шаг. Иногда переходили на бег.

Но далеко и долго бежать не выходило, в руках мы держали собственные произведения искусства: торты. Мы пекли «Дамские пальчики» и «Графские развалины». Оба рецепта вовсе не простые. Даже опытным кулинарам они не всегда удавались, но наш девичий запал и подростковая рисковость здорово помогала в творчестве.

Я обожала создавать «Дамские пальчики». Нужно приготовить холщовый кулек, сварить заварное тесто и выдавливать его через дырочку ровными полосками одинаковой длины на противень.

Полоски слегка схватывались воздухом и покрывались тончайшей пленочкой, не соприкасаясь друг с другом. Тогда их нужно высаживать в горячую духовку.

Пока они выпекались, я взбивала крем. Отстоявшаяся сметана (еще один холщовый мешочек пару часов болтался над раковиной, чтобы из сметаны вытекла лишняя жидкость) с сахаром. Миксер был ручной и крутить шарманку полчаса – так себе перспектива.

На этот случай рядом с нами всегда оказывался кто-нибудь из мальчишек – одноклассников. Они с радостью помогали нам и верили (наивные), что мешать крем нужно в полном молчании, иначе он не загустеет. Кто из нас с Надюхой придумал эту легенду, сейчас уже и не вспомнить, но на это время становилось тихо. Немой шарманщик сидел в уголочке и делал свою работу. Мы чирикали, как птички. Радовались весне и солнышку, теплым лучам и празднику, пробуждающейся романтике в душе.

Расцветала природа и мы вместе с ней.

Надюха любила кромсать выпеченные коржи для «Графских развалин». Затем, обмакивать каждый кусочек в приготовленный крем и раскидывать их по красивой фарфоровой тарелке.

Из сервиза. Мы привезли его с мамой из Ленинграда. Японский. Фарфор просвечивает и подтверждает свое высокое качество. Чай в этих чашках другого привкуса. Привкуса горячего фарфора с обжигающим прозрачным солнцем.

***

С пьяным присутствием отца в доме снова поселяется кошмар.

Это моральное уничтожение. Ненавижу эти хмурые дни. Дни моего существования на одной территории с убивающим во мне личность существом.

Снова спасают строчки. Письмо из Сухуми:

«Здравствуйте, Лика.

Не ожидал в Вашем возрасте такой эрудированности. У вас очень широкие познания во многих жизненных вещах. Это меня сильно удивляет.

После вашего рассказа о гороскопах у меня было ощущение, что я попал на лекцию. Правда, я до конца не понял, а какую цель Вы преследовали, ведя такую просветительскую работу для меня?