Глава 7. В которой Ева идет ко дну.

Ева не боялась утонуть.

На Агнес у них была ванна. Огромное квадратное сооружение из глеи, которое Изи наполняла пресной водой. В зоне дождей это была вода, льющаяся с неба, в остальные зоны – та, что отстаивалась в озерах медузы. Живые острова, перерабатывая соленую влагу под ними, скапливали ее по краям купола, где глея немного проседала, иногда опускаясь ниже уровня моря. Благодаря таким озерам люди не боялись умереть от жажды в зоне солнцепека.

Эта ванна появилась в Семье Эмер еще до свадьбы родителей, когда Бром только стал капитаном небольшого судна и уже начал карьеру торговца. Из плаваний он привозил огромное количество разнообразных товаров, однако за неимением большого капитала вещи чаще всего были старые, сломанные или грязные. Бром самолично все реставрировал, чинил и чистил, чтобы перепродать подороже. Тогда он и заказал у мастера-строителя огромную ванну, в которой он отмывал товар. Спустя несколько оборотов Бром встретил Анну, у них родились две прелестные дочки, торговля пошла в гору, а ванна так и осталась, только теперь ее использовали по другому назначению.

Чтобы в ванну умещалось как можно больше товаров, мастер сделал ее глубокой, такой, что встань даже взрослая Ева в ней, вода достигала бы до ключиц, что уж говорить о времени, когда ей было пять. Тогда матушка решила научить дочек плавать – редкое умение на мигрирующих островах, на которых выход в море с берега означал верную смерть. Медуза не стала бы дожидаться решившего поплескаться островитянина.

Поэтому Ева умела плавать и утонуть не боялась.

По крайней мере, она так думала до того момента, пока Акупара не начала погружаться под воду. Тогда большая часть команды была уже на верхней палубе, в ожидании магии. Ева и Марк стояли под огромными дверьми, ожидая, когда небо исчезнет над их головами.

– Боишься? – Марк висел на одной из веревок, периодически прокручиваясь от скуки. – Самым страшным для тебя, маленькая цефея, будет сам выход наружу, поверь опытному Бездарному. Зато потом тебе откроется вид, недоступный простым смертным, и ты будешь благодарить всех богов за то, что оказалась на Акупаре.

Энергия Марка заражала Еву, и она волей-неволей начала уже в нетерпении топтаться на месте, то и дело прислушиваясь к звукам снаружи. Когда настанет время выходить, они должны будут услышать колокол. А пока она неотрывно глядела на деревянные двери, в щелях между которыми мелькали тени.

– Да, особенно я благодарна Морту, что свел меня со своим последователем, – скривилась Ева. – У ваших родителей своеобразное чувство юмора, раз они назвали ребенка в честь бога смерти.

Марк не ответил. Стих и скрип веревки. Ева озадаченно оглянулась и встретилась взглядом с парнем. Флюоресцентные водоросли вопреки ожиданиям плохо переносили большое количество солнечного света: им достаточно пары лучин, чтобы беспрерывно светить несколько морей. Поэтому лестница наружу утопала в полумраке, и Ева не смогла разобрать выражение лица Марка. Только полный грусти взгляд, который почти сразу сменился привычным весельем.

– Да, хорошее чувство юмора у тех, кто дает такие имена. О, прислушайся, – Марк подпрыгнул к Еве и приложил ладонь к уху. – Слышишь звук?

– Какой звук? – успела спросить Ева, но ответ ей уже не потребовался.

По живым стенам пошли едва заметные волны, а пол накренился, и Эмер чуть не упала, но Марк поймал ее за талию. Веревки не зря свисали рядом с выходом: за них следовало хвататься при тряске. Ева от волнения об этом, однако, забыла.

– Держись, цефея, мы погружаемся!

Глаза Марка сияли, а голос звенел триумфом, будто он самолично управлял спуском на дно. Ева чувствовала, как он напряжен, словно осьминог, готовый к рывку. Сама она не испытывала воодушевления. Все вокруг стонало и скрипело, стены и пол ходили ходуном, а неприбитые вещи валились вниз, звеня и бренча. Какофония сопровождалась громом снаружи. А затем все резко прекратилось: Акупара успокоилась, снова больше напоминая обычный корабль, а не живое существо, а шум стих, сменившись далеким незнакомым Еве гулом. Вдалеке зазвучал колокол, и Марк резко разорвал объятия, немало расстроив этим Эмер, и подскочил к двери, которую уже начали открывать.

На лестницу ударил свет, ослепляя Еву, и она вскинула ладонь, прикрывая глаза. Она успела заметить свисающую вниз черную косу девушки, которая подала Марку ладонь. Сама Бездарная замешкалась. Поправила пояс штанов, одолженных у воздушной девушки Инги, одной из тех, кто помогал капитану надувать воздушный пузырь для погружения. Затянула ремешок сумки, перекинутой через плечо, в которой хранились дорогие листы бумаги с не до конца стертыми записями Марка. Проверила компас, карандаш из глеи, бутылку воды. И взглянула наверх, на белый квадрат, из которого лился свет, зовя и пугая. По собственной воле Ева ни разу не выходила под открытое небо, и сейчас стояла в ступоре, боясь сделать первый шаг.

В проеме показалась девушка, перекрывая льющийся свет. Тень скрыла ее лицо, поэтому Ева не сразу признала в ней Изабель, молча протягивающую сестре руку. Еще помня вчерашнюю ссору, Ева упрямо поджала губы и хотела было сделать шаг назад, но остановилась. На запястье сестры ничего не было. Никакого намека на браслет. Бездарная протянула свою руку в ответ, и Изи вытащила сестру на верхнюю палубу.

Ева застыла. Болезнь как будто все-таки настигла ее, сковывая на месте и ударяя обухом по голове. Но это была не она. Страх, кольнувший сердце, ушел, когда Ева осознала, что вокруг них пузырь, дарующий невидимую крышу над головой. Поверхность его искрилась и переливалась всеми цветами радуги, но не он захватывал все внимание, а то, что было за ним.

Из окна Океан казался пустым и безжизненным. Редкий водоворот или проплывающая стая рыб всколыхнет его поверхность, и только кильватеры от островов рассекали воду на манер пунктирных линий на карте. С Океаном у Евы всегда была одна ассоциация – спокойствие. Безграничное спокойствие и умиротворение заполняли ее душу, когда она любовалась водой из окна мансарды. Обманчивая пустота на поверхности сменилась совсем другой картиной: под водой царила жизнь.

Бескрайний Океан оказался похож на деревенскую ярмарку, какой Ева видела ее издалека. Куча народу собралось вместе, все пляшут и танцуют в своих лучших нарядах, и повсюду горят огни. Только эта ярмарка была намного больше. Намного.

Далекий гул усилился, превращаясь в завораживающую песню, а перед Евой раскинулся целый новый мир. Темная тень на несколько биений сердца укрыла палубу, и Эмер запрокинула голову, встретившись взглядом с огромным глазом синего кита. Он отплыл в сторону, и Ева вновь зажмурилась от яркого солнца, пробивающегося сквозь толщу воды. Юркие лучи преломлялись, играя зайчиками на проплывающих стайках мелких серебристых рыбок, которые то и дело выделывали пируэты, изображая различные фигуры. Все внутри пузыря – люди, корабль – покрылись переливающимися бликами, органично вписываясь в окружение. Справа показалась семья акул, перед которой в стороны сине-желто-красной волной расходились другие морские обитатели. Мимо стремительно пронесся огромный осьминог – но все же слишком маленький для чудовища-кракена, – оставляя за собой чернильный след. За ним, извиваясь лентой, гналась морская змея.

Слева близко к кораблю, на самой границе пузыря, подплыла морская черепаха с выводком черепашат на спине. Завороженная, Ева подошла ближе, опершись руками на борт. Черепаха моргнула несколько раз, обернулась вокруг себя и поплыла вперед, посмотреть на свою огромную подругу спереди.

Ева проводила ее взглядом, а затем заметила сияние и внизу. Вздох изумления вырвался из ее груди. Поверхность под водой блестела и сверкала. Всю жизнь Ева думала, что под водой, куда не проникает солнце, темно и мрачно, но и здесь она ошиблась. Ниже морских обитателей оказалось еще больше. Они были ярче, краше и стремительно передвигались среди излучающих свет кораллов и водорослей. Ева заметила даже гигантских размеров красную раковину, мерно покачивающуюся из стороны в сторону. Сквозь ее створки изредка вырывались пузырьки воздуха, а в какой-то момент они распахнулись и сомкнулись вновь, заглатывая проплывающую мимо рыбешку.

Пытаясь рассмотреть, что же находится внизу, Ева чуть не перевалилась за борт, но сильная рука удержала ее.

– Если упадешь, то вырвешься из пузыря и попадешь в самую толщу воды. Поверь, я не успею спасти тебя до того, как давление или проплывающая мимо акула не разорвут тебя на куски.

До сих пораженная зрелищем, Ева совсем не испугалась ни слов капитана, ни его самого, продолжавшего поддерживать Бездарную за талию так же, как и его брат раньше.

– Как красиво, – прошептала Ева. На биение сердца она испугалась, что громким голосом может спугнуть прекрасное наваждение. – Это так красиво. Не могу поверить, что такой дивный мир существует на самом деле. Я в жизни не видела ничего восхитительнее.

Ева с трудом отвлеклась от созерцания подводного мира и посмотрела на капитана. Он обнимал ее за талию, и она чувствовала тепло его тела. Страшный шрам, рассекающий его щеку и уходящий на шею, еще сильнее выделялся в бликах света. Так близко и на фоне невероятного зрелища, Мортимер показался ей прекрасным. Он сиял той внутренней энергией, которая украшала каждого мага за работой. Волшебство струилось из него, окутывая всех на Акупаре. Сам пузырь и был его волшебством, и Ева поразилась могуществу этого человека. На мгновение даже промелькнула мысль: «Как же ему не подходит его имя – Смерть. Он больше похож на дарующего жизнь».

– Спасибо, – выдохнула Ева и искренне засмеялась. Легко и беззаботно, снова оглядывая Океан. – Спасибо, капитан, за такую возможность. Храня воспоминание о спуске, моя душа спокойнее уйдет на тот свет.

Капитан скривился и, отпустив девушку, отошел.

– Что за глупости.

Даже ворчание Мортимера не омрачило настроение Евы. Она оглянулась, рассматривая экипаж. Все разбрелись по палубе, тоже наслаждаясь красивым видом. Матушка стояла у самого носа корабля, указывая на черепаху с выводком. Неподалеку облокотился на борт Огонь и внимательно ее слушал. У выхода с нижних палуб все еще крутился Марк, а рядом с ним смеялась Изабель, восхищенно глядя на парня. Младший брат капитана снова рассказывал что-то веселое.

На эмоциях Ева поклонилась перед капитаном, чем немало его удивила, и выпалила, пока решимость не ушла:

– Простите за мое поведение. Вы приютили мою семью, были терпеливы со мной, показали этот прекрасный подводный мир. Изи говорила, что вы не дозволяете рабам опускаться на дно, но теперь вижу, как вы щедры. Я была не права, когда относилась к вам с предубеждением.

Все еще улыбаясь, она выпрямилась и встретилась с внимательным взглядом синих глаз.

– Во-первых, не надо мне тут «выкать», – то ли от хорошего настроения, то ли от впечатлений, но в привычно грубых словах Ева не услышала злости, скорее ворчание упрямого мальчишки. Юноши девятнадцати оборотов отроду, который был могущественным капитаном. – Во-вторых, мы не на дне. Туда я правда беру с собой немногих, но не из-за их положения, а из других соображений.

– Не на дне?

Ева недоуменно заозиралась и мысленно обругала себя. Ну конечно, затонувшие корабли не плавают в толще воды, а опускаются ниже. Она снова посмотрела на кораллы внизу. Среди которых иногда просматривались странные сооружения и пустые участки глеи, покрывавшей дно Океана.

– Мне проще поддерживать один пузырь вокруг Акупары, чем сходить с нее в более мелких, а тем более создавать несколько для каждого члена команды, – разговорился капитан. – Обычно спускаюсь я, Марк, фиксирующий все на бумагах, Инга, поддерживающая мои пузыри, и Пит с Люком, чтобы перетаскивать найденное на корабль. Остальных, уж извините, не беру с собой – это не экскурсия.

Создать большой пузырь легче, чем мелкий? Ева покачала головой. Она была далека от тонкостей магии.

– Сегодня сделаем исключение, – Мортимер хищно ухмыльнулся. – Готовься, Ева, пойти со мной на дно.

***

Марк грустно топтался рядом, раздавая последние наставления. Какие обозначения следует использовать, если Ева заметит что-нибудь интересное. Когда стоит записать слова капитана. Что следует зарисовать, чтобы не забыть. Его не брали в эту экспедицию, и Ева видела, как бедный парень маялся без дела, перепоручая свою работу ей.

– Хватит ныть, – отмахнулся от настырного брата капитан. – Не забывай, что неподалеку видели пиратов, и я не хочу сейчас тратить много сил на спуск. Пойдем только я и Ева. Проверю, как она будет ориентироваться на дне.

– Ну пожалуйста, – было видно, что скулит Марк уже для вида: Мортимер ясно дал понять, что не изменит своего решения. – Вдруг Ева не поймет, на какие ощущения обратить внимание? Я смогу подсказать.

– Сделай лучше полезное дело и зарисуй вид сверху, – отрезал капитан. – В Ветренном мы бываем редко, надо воспользоваться этой возможностью. И не забудь про вон того красного моллюска. Я думаю, стоит рассказать о нем Его Величеству Константину Аурельскому. Может, его заинтересует алый перламутр?

Мортимер не стал ждать новых возражений брата и, взяв Еву под локоть, пошел к доске, один конец которой выдавался за пределы пузыря.

Младшая Эмер оглянулась. На нее смотрело несколько десятков пар глаз. Матушка и сестра стояли, взявшись за руки. Заметив внимание Евы, Анна ободряюще улыбнулась и махнула дочери, а Изабель, глядя исподлобья – все еще злилась, – уверенно кивнула. Они обе не выглядели обеспокоенными, наоборот, они будто гордились Евой. Не желая упасть в их глазах, младшая Эмер гордо выпрямилась и махнула рукой в ответ, прощаясь на время со всем экипажем Акупары.

Мортимер подвел Еву к доске и ступил на нее первым, утягивая Бездарную за собой. Он шел так уверенно, что Эмер не сразу сообразила, что уже пару шагов она сделала, практически повиснув в воздухе. Вспомнились рассказы о пиратах, устраивающих казнь через прогулку по доске. Вспомнилась и ночь, когда капитан, также схватив Еву, вывел ее из дома. Дыхание перехватило, в страхе она вырвала локоть у Мортимера и, потеряв равновесие, начала размахивать руками, расшатывая и без того неустойчивую доску. Она уже начала падать в сторону, но капитан снова подхватил ее за талию, крепко прижимая к себе. Испугавшись, Ева обхватила Мортимера в ответ, утыкаясь в его рубашку лицом. Дикий стук сердца отдавался в ушах, и Бездарная не могла понять: ее это сердце или капитана.

– Мола! – воскликнул Мортимер, восстанавливая равновесие. – Что это сейчас было?

Не в силах посмотреть на него, Ева проговорила прямо в грудь капитану:

– Простите, я испугалась.

Прошло несколько биений сердца, пока доска не прекратила вибрировать, а дыхание Евы и Мортимера не выровнялось. Только тогда капитан отпустил своего нового трусливого картографа и ловко поменялся с ней местами, оказавшись позади.

– Дамы вперед, – он легонько подтолкнул ее к краю доски, мокрому от воды снаружи. – Не бойся, я держу тебя, малек.

Старое прозвище, которым младшую дочь называл отец, успокоило, как и крепкие руки, обхватившие ее плечи. Ева уверенно шагнула вперед, пересекая прозрачную границу. Ее ногу, а потом и все тело окружил новый слой пузыря, и они с капитаном оказались снаружи, отделенные от остального корабля тонким слоем защитного купола.

А потом они начали медленно погружаться вниз, туда, где людям было не место.