– Феликс. Старый обманщик оказался хитрее, чем ты думала, не повёлся на твою вдохновенную импровизацию, – зло пояснила Виктория. – А я-то, дура, голову ломала, к чему ему именно сейчас понадобился какой-то дурацкий недельный отчёт! Тех десяти минут, пока я набросала черновой вариант, ему как раз хватило, чтобы открыть портал и закинуть их туда. Наверняка бедняги угодили прямиком в его кабинет, где их сейчас нещадно пытают… А это значит, что через полчаса у Феликса будет полная информация обо всём, что касается двойника. Вопрос только в том, что он будет с этой информацией делать…

– Наверняка попытается найти меня и отобрать камень, – невесело улыбнулся Сертарио. – Похоже, пришло время попрощаться, Виктория. Спасибо за всё. Лея?..

– Конечно, я с тобой, только вот куда… А вы точно уверены, что они сбежали не своим ходом? Может, всё не так страшно.

– Уверена. Здесь однозначно открывали портал, совсем недавно. А пока дверь заперта, это невозможно, как и невозможно открыть дверь изнутри без моего согласия, – грустно пояснила Виктория. – Но прощаться необязательно, я почти уверена, что уйти вам не удастся. Старый лис не позволит добыче улизнуть прямо из-под носа, а пробить его заклинания даже совместными усилиями нам вряд ли по силам.

– Думаешь, за такое короткое время он успел бы создать что-то путное? – усомнился Сертарио.

– Вот-вот, – поддержала я. – Он, конечно, крутой дядька и всё такое, но надо хотя бы попытаться. Сертарио, ты, как настоящий мужчина, идёшь первым!

Вместо того чтобы внять моим мудрым словам, этот тип лишь пожал плечами и закрыл глаза, словно бы напряжённо к чему-то прислушивался. Тоже мне, герой!

– Всё чисто! – ошарашенно заявил он спустя несколько секунд и уставился на нас своими прекрасными сапфировыми очами. – Даже самого простенького фаренто не поставил, чтобы хотя бы знать, что мы покинули это место! Не понимаю…

– Тут и понимать нечего, у него просто не хватило времени, – уверенно заявила я.

– Вряд ли всё так просто, – покачала головой Виктория. – Но разбираться сейчас некогда, так что пакуйте вещи и рвите когти, пока не поздно.

Так мы и сделали, собравшись в рекордные сроки. Самое интересное началось, когда Сертарио попытался переступить порог квартиры.

«Не так быстро, ребятки! – раздался откуда-то из воздуха ехидный голос Феликса. – Блок я с мальчика снять, конечно, не сумел, зато поставил довольно качественный маячок в его сознании, так что найти вас не составит труда. Поэтому предлагаю не тратить время и бензин на бесполезную беготню, тем более что ваша команда заранее обречена на проигрыш. Лучше дождитесь, пока я поболтаю с вашими гостями, а уж потом все вместе решим, что нам со всем этим делать. Надеюсь на ваше благоразумие».

Мы обменялись взглядами. Что ж, всё предельно ясно: бежать бесполезно; двери открыты нараспашку, но тем не менее мы в ловушке. Я буквально сползла по стене на пол, прикрыла глаза, пальцами растирая переносицу, дабы не дать предательским слезам скатиться по щекам. Ощущение беспомощности навалилось на плечи горьким грузом, заставив сгорбиться под тяжестью бессилья.

– И что нам теперь делать?.. – повис в воздухе вопрос Сертарио.

– А у вас есть выбор? – зло осведомилась Виктория. – Это моя вина, зря я его во всё это впутала. Простите, ребятки. Умеет же старый развратник пускать пыль в глаза, когда ему это нужно! Очевидно, уже днём у него появились догадки, к чему я задавала такие вопросы, а к вечеру паззл в его голове сложился. Поэтому Феликс сначала минут двадцать просвещал меня на тему множественности миров и своего опыта таких путешествий, пару раз намекнув, что для меня эта сфера скоро тоже, возможно, станет открытой. А когда я развесила уши и окончательно обалдела от невероятного количества вдруг оживших мифов, этот интриган поймал мой взгляд и сказал буквально следующее: «Знаешь, Вик, а ведь у тебя гости из другого мира. И тебе срочно требуется помощь, потому что одна ты с этим не разберёшься». Ему невозможно солгать, сами видели. Он не спорит, просто делает то, что считает нужным, не тратя время на убеждение. Я думала, Феликс сможет помочь Сертарио вспомнить себя, а потом вернуться домой, прихватив злополучный камень; хотела использовать его умения, не выдавая чужих секретов, а получилось, что это он использовал нас… Пока, правда, непонятно, для чего именно.

– Вот-вот, так что паниковать ещё рано, – я попыталась взять себя в руки. – Может, этот ваш верховный и впрямь чего путного присоветует? Почему мы сразу записали его в злодеи, совершенно не зная позиции человека в этом вопросе? Он что, не может просто взять и помочь нам бескорыстно?

– Нет, – Виктория решительно покачала головой. – Феликс, в первую очередь, будет думать о Ковене, потом о себе, а вот о судьбе несчастного мальчика он уже просто не вспомнит. Да и камень теперь не спрятать: если будет нужно, он нас всех с лёгкостью прочтёт. В общем, мы можем только ждать. Надеюсь, недолго – ничего нет хуже неопределённости.

– А нельзя как-то… ну, снять этот маячок? Или хотя бы перенаправить на кого-то? – я не хотела мириться с поражением.

– Попробуй, – раздражённо предложила Виктория. – Если тебе удастся перенаправить заклинание Верховного канцлера, я первая побегу в Ковен с предложением избрать тебя на его место!

Я честно попробовала. Закрыла глаза, потянулась к Силе, уже привычно взглянула на мир сквозь призму магии. Сертарио, спасибо ему за это, даже помог мне и открыл сознание, когда мои холодные от напряжения пальчики легко коснулись его висков.

Маячок я увидела сразу. И почти в этот же момент поняла, что мне его не сбить. Что ж, это вполне укладывалось в рамки моих представлений о могуществе опытных магов, но доля разочарования всё же проскользнула – приятно ведь полагать, что ты настолько крут, что даже мастерство великих волшебников тебе ни по чём. Я вернулась к привычной для восприятия реальности:

– Не получится.

– Да неужели, – за ядовитым тоном Виктория пыталась скрыть горькое чувство вины. Всё верно, не приведи она Феликса сюда…

– Не вини себя, – я мягко опустила руку на её плечо. – У нас в любом случае не было иного выбора. Лучше уж пусть всё разрешится хоть как-то, чем барахтаться в болоте неведения.

– Верно, – поддержал меня Сертарио. – Зато теперь, я уверен, у нас появится какая-то новая информация. А пока мы всё равно ничего не можем изменить, предлагаю расслабиться – вряд ли у нас будет такая возможность в ближайшие несколько дней – и посмотреть мультики. Кажется, «Смешарики»?.. Удивительная вещь!

Не скажу, чтобы нам было по-настоящему весело, но, по крайней мере, обошлось без истерик и глупых переживаний по поводу того, что мы всё равно не в силах изменить. Спустя ровно пять серий «Смешариков» прямо посреди комнаты возник господин Верховный канцлер собственной персоной. Покосился удивлённо на экран, покачал головой, дескать, вот ведь непробиваемые люди, и обратился к нам:

– Развлекаетесь? Я вот сейчас тоже весьма забавный аудиоспектакль в дуэтном исполнении прослушал. Хочу его теперь картинками дополнить, так что давай камень, парень.

Сертарио оглянулся на меня, но чем я могла ему помочь?

– Давай-давай, иначе сам возьму, можешь не сомневаться. Учти, эти ваши ребята мне про тебя столько наплели, что я даже угрызений совести испытывать не буду, если избавлю наш мир от твоего присутствия. Я жду, и третий раз повторять не намерен.

– Он в машине, – голос звучал отрывисто. Так говорят люди, которые пытаются скрыть чересчур сильные эмоции под просвечивающей маской безразличия.

– Отлично! Машина, я так понимаю, принадлежит Лее? Вот с ней мы и прогуляемся туда-обратно.

– Я с вами! Она не знает конкретное место…

– Не переживай, с этим я уж как-нибудь разберусь, так что провожать нас будет излишним. Для тех, кто ещё не привык к моей манере подбирать деликатные выражения, поясню: мы идём вдвоём, кто вздумает присоединиться – жалеть не стану. Не тот случай.

– Всё в порядке, Сертарио, – я попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного ободрить своего поникшего друга, хотя страх грозил вот-вот сковать меня саму по рукам и ногам. – Я схожу одна… в смысле, с ним вдвоём. Всё будет хорошо.

Феликс уже стоял в прихожей, поэтому я поспешила присоединиться к нему, дабы не провоцировать. По пути успела задать только один вопрос:

– Почему именно в моём обществе?

– Машина твоя? Твоя. Вполне логично, что именно ты должна её открыть, – он улыбнулся, взглянув на мои скептически взлетевшие брови, и решил снизойти до объяснений. – Ты новичок, но при этом твой потенциал выше, чем у тех двоих. Проще говоря, ты достаточно сильна, чтобы помочь мне разгадать загадку, но неопытна ровно настолько, чтобы самой при этом не понять ответ. К тому же мне нужно поддерживать репутацию неисправимого распутника, что тоже немаловажно… О, вот и твоя машина, верно? Можешь не отвечать, я чувствую мощь, исходящую из неё. Это он. Это действительно он! Двойник Первозданного аквамарина! Невероятно!

Я едва успела открыть дверцу, а Феликс уже зачарованно разглядывал камень – так ребёнок может крутить в руках неимоверно дорогую игрушку, о которой он, конечно, давно просил, но даже и не мечтал когда-нибудь заполучить.

– Пожалуй, я так не волновался с момента защиты магистерской ступени в Ковене. Но это поистине чудо, даже страшно отвести взгляд – а ну как растает?

– Может, хватит уже играть словами? – нервы мои были на пределе, мелкая дрожь то и дело волнами пробегала по телу. – Камень ваш, что дальше? Вы ведь уже всё решили, не так ли?

– Уж и потешиться старику нельзя, – укоризненно посмотрел на меня Верховный канцлер. – Я столько лет ничему не удивлялся, что успел позабыть, насколько приятным бывает это чувство. Но, раз тебе так не терпится действовать, слушай меня внимательно. Сейчас – вот прямо сию же минуту – мы с тобой отправимся в мир, из которого прибыл наш гость, и постараемся уничтожить оба камушка. Не могу отрицать, что перспектива завладеть Силой иного мира меня сильно привлекает, только есть одно маленькое «но». Двойники действительно связывают миры незримой нитью, и, пробудив Аквамарины к жизни, один из них и впрямь можно возвысить, а другой, напротив, низвергнуть. Вот только падёт тот мир, который ближе к краю пропасти. Тот, жители которого погрязли в страстях и пороках. Тот, наконец, который изначально пошёл по неверному пути, избрав вместо созидания разрушение. И, уж поверь старику, это именно наш мир – мир, в котором люди нынче не в цене, зато в цене их вещи. Поэтому мы должны отправиться туда и уничтожить камни, чего бы нам это ни стоило, ибо проигрыш обойдётся слишком дорого.

– Но их нельзя уничтожить! Вы же сами говорили Виктории, что многие пытались…

– Запомни, девочка, – резко оборвал меня канцлер, – всё, что сотворено руками человека, его же руками может быть уничтожено. Собственно, именно по этой причине я беру тебя с собой: нужен нестандартный взгляд, абсолютно новый подход. В общем, у тебя всё получится, когда будем на месте. А теперь приготовься, ощущения могут быть довольно неприятными.

– Как, уже?! Подождите, я ещё не…

Неожиданно окружающее пространство погрузилось в темноту. Даже не так – в непроглядный мрак, когда не понимаешь, открыты твои глаза или закрыты: сколько ни моргай, картинка не изменится ни на йоту. На своём запястье я чувствовала крепкую хватку Верховного канцлера.

– Прислушайся к себе, к своим ощущениям, – голос его разносился в пространстве как-то вяло, словно волны по киселю. – Ты невероятно везучая девочка, многие волшебники так и умирают в уверенности, что никаких других миров не существует. А ты всего пять дней как познала истинную суть своей природы, и вот уже отправляешься в такое далёкое путешествие. Разве это не удача? Расслабься и постарайся услышать это место. Никто в точности не знает, что оно собой представляет, но, я полагаю, какими-то свойствами, напоминающими разум, эта межпространственная материя всё же обладает. Почувствуй её.

Последовать совету Верховного канцлера было нелегко, но я попробовала. Загнала крысу-панику в самый дальний уголок своего сознания, пригрозив на прощание веником – чтоб не вздумала вылезать! – и прислушалась к своим ощущениям.

Тепло начало разливаться по телу, ласковая темнота стала уютной и родной, как мамины ладони для маленького ребёнка. В этот момент я совершенно успокоилась, потому что со мной наконец-то всё было правильно. Не хорошо или плохо, а именно так, как должно быть, словно бы я вдруг оказалась в своей персональной Нирване, и всякие мелкие, как, впрочем, и крупные, неприятности и приятности меня больше не волновали. Хотелось раствориться в этой бесконечной темноте, стать её частью, слиться с ней душой и телом, но что-то мешало мне это сделать… что-то, резко, до боли, сжавшее моё левое запястье.