В оккупации. Дневник советского профессора

Эта книга — глубоко эмоциональный документ эпохи. Автор, профессор и очевидец событий, охватывает значительный исторический период: от неоднозначного восприятия фигуры Сталина до захвата родного города фашистами, жизни в оккупации и долгожданного освобождения.

В начале чтения меня поразила резкость некоторых формулировок — таких как «людишки» или «рабская страна». Но потом я поняла: в личном дневнике человек вправе быть предельно откровенным. Эта искренность и стала главным достоинством книги.

Чтение документальной литературы о нашей истории пробуждает всё больший интерес. Хочется узнавать новые точки зрения и видеть прошлое глазами разных людей.

Автор этой книги Лев Петрович Николаев - советский врач, профессор, доктор медицинских наук, известный в мире антрополог. В годы Великой Отечественной войны он оказался в занятом немцами Харькове и провел под немецкой оккупацией почти два года. Будучи противником сталинизма и коммунистической системы, Лев Николаев встретил немцев как освободителей, но скоро увидел, что на деле представляет собой немецкий "орднунг" и, в конце концов, встал на путь борьбы с оккупантами. Так говорит нам аннотация.

Первая часть книги под громким названием «Под властью Сталина» на дневник совсем не похожа. Это скорее непрерывный поток сознания на тему «как все плохо в стране», причем плохо абсолютно все – нет ни единого упоминания о быте, ежедневных заботах, работе, только осуждение власти.
Очень интересно было почитать оценку «сталинизма» с точки зрения сегодняшних событий. Лев Петрович удивляется и возмущается, что его коллег увольняют по причине частых публикаций своих работ в зарубежных журналах. Сетует он, что в СССР публиковаться сложно, редакторы выискивают в статьях антисоветчину, а заграницей все печатают влет.
В переводе на современный язык– статьи эти были набиты атнисоветчиной под завязку, поэтому за рубежом их так ценили и печатали.
Удивляется, почему не дали хода откровенно фашистской статье, предлагающей создать физически крепкое и умственно развитое поколения путем осеменения советских женщин спермой большевиков.

Хорошее видится издалека, конечно. Читаешь сейчас все эти воспоминания и понимаешь, что грош цена всем этим страданиям о сталинизме, большевизме, терроре и прочее – все это они заслужили.

В чем «преступления» этих лиц, «недостойных быть советскими гражданами»? В том, что они уехали за границу, поступили на службу к каким-то промышленным фирмам и отказались вернуться в СССР.

Видные ученые, а путают свободу и вседозволенность, как дети ей-богу. Годы идут, а русская интеллигенция все ноет, что «царь ненастоящий», свободу душат, права их ограничивают.

Другие европейские народы слишком культурны, чтобы пожелать установления у себя той азиатчины, которая столь пышно расцвела у нас, и которая под новым обликом является повторением худших времен русской истории, а именно опричнины Иоанна Грозного и аракчеевщины.

И опять народ им не тот, страна им не та, все плохо, а за каждым углом прячется чекист именно по их душу. Сейчас тоже таких навалом. И потом, если публикации раз за разом называют фашистскими и распространяющими расовые теории, то, может быть проблема все же в публикациях? Может быть в преддверии Второй мировой изучение антропологии евреев было не совсем уместно?

И неплохо было бы уточнить, за что на самом деле лишили советского гражданства двух профессоров, не вернувшихся из-за границы, о которых упоминает Лев Петрович –А.Е. Чичибабина и В.Н. Ипатьева. Может они секреты какие вывезли или в Пентагон работать устроились?
Почитала про них побольше, а и правда:
Чичибабин – «Затем руководил специально организованной для него исследовательской лабораторией химического концерна Estabilissements Kuhlmann. Одновременно – ведущий консультант международной фармацевтической компании «Шеринг» и американской компании «Рузвельт и Ко»
Ипатьев год лечится в США, полагаю, за государственный счет, и одновременно «…по контракту с американской фирмой Universal Oil Products Co создает лабораторию катализа и высоких давлений».
Лаборатории там просто так не создают, Чичибабин, например, занимался там оборонной химией, которая могла быть легко использована против Советского Союза.
Ухилянты сбежали в другую и отнюдь не дружественную страну и продолжают оставаться в звании и должности, со всеми присущими преференциями – это ли не абсурд?
Я уже хорошо поняла, что принимать на веру эти либеральные стоны о притеснениях, гонениях, репрессиях нельзя. Каждый случай нужно изучать и как правило выясняется, что все это было заслужено и ничего не делалось просто так.

Профессор Николаев в первой части книги – замечательный образчик интеллигента, совершенно типичный. Читает в газетах, что с хлебом в стране порядок, видит в булочной «много прекрасного хлеба», но страна на грани голода, потому что об этом кричал под дверью некий Вайнштейн. Более того, из бессвязной речи вышеупомянутого гражданина уважаемый профессор делает вывод, что большевики страной управлять не умеют, свободы слова нет, впереди голодная смерть. И так во всем. Во второй - это уже другой человек, всегда делающий оговорку "не ручаюсь".

… Ну кто поверит, например, что подсудимый Князев организовал крушение трех военных поездов, что стоило жизни нескольким десяткам красноармейцев? Неужели таким способом можно ослабить мощь СССР? Какой колоссальный риск для Князева и какой ничтожный эффект: смерть нескольких десятков людей, на место которых могут стать миллионы других! Разве это может ослабить советскую власть! Или какой особый вред советской власти может принести взрыв на какой-нибудь угольной шахте, когда таких шахт имеется сотни или тысячи? Какой дурак будет применять подобные способы борьбы с советской властью?

Кто-то же подорвал эти поезда? Почему же уважаемый профессор уверен, что это не Князев? А по поводу вреда – оглянитесь вокруг. Дети, поджигающие релейные шкафы по указанию хохлонацистов могут ослабить Россию? Враг считает, что может.

И вот вся первая часть книги – это сплошное наивное нытье о том, как плохо жить при Советах, скорее бы немцы пришли, порядок навели. Детские какие-то рассуждения – вот это черное, а это белое.

Между первой и второй частями книги разрыв в несколько лет, второй раз мы встречаем профессора уже в октябре 1941 года. Объяснений этой паузе, кстати, не дано никаких.

Ах, какие надежды возлагал на фашистов советский профессор!

Есть основания думать, что немцы после оккупации Харькова быстро снабдят город всем необходимым.

Для меня совершенно ясно, что немцы пришли на Украину как завоеватели и имеют цель присоединить к Германии эту богатую страну. Но вместе с тем немцы – культурная нация. Совершенно ясно, очевидно, что они не будут грабить население и постараются как можно скорее наладить в городе культурную жизнь.

В голод, организованный большевиками, он верил даже при полных полках магазинов, а мысль, что немцы организовывают голод он от себя гонит.

Вторая часть книги о жизни в оккупации уже похожа на дневники обычного человека, там описываются и невзгоды, и небольшие события, и впечатления. В начале оккупации профессор не понимает, что происходит и искренне недоумевает:

Создается впечатление, что немцы стремятся искусственно вызвать голод среди населения. Но для чего это им нужно?

Что-то не сходится у него в голове, такая культурная нация – немцы, и вдруг расстрелы, повешения, голод, мародерство, издевательства.

Странно. Упорно в голове вертится мысль о том, что немцы хотят вызвать голод.

К январю 1942 года профессор начал что-то подозревать.

Немцы ведут себя как завоеватели, рассчитывающие лишь на силу оружия.

Хлебнув всех прелестей жизни под немцами – голод, болезни, унижения, увидев своими глазами зверства фашистов, профессор, сам подвергнувшись избиению, кое-что понял. И вот уже и коммунизм – будущее человечества, и Сталин – гениальный стратег, и расстреливали до войны за дело. Он сам признает, что произошла переоценка ценностей, что оказывается, большевизм и нацизм совсем не одно и то же, как он думал до войны. И вот мы уже читаем:

Советская власть всегда уделяла огромное внимание ученым. Нет сомнения в том, что материальное положение профессуры быстро улучшится.

Обращает на себя внимание слово «всегда». Это еще больше убеждает меня, что первую часть писал все же кто-то другой, либо она сильно подверглась правкам.

И все же, несмотря на странную первую часть книги, я практически полюбила этого несуразного ученого, нашедшего в себе силы организовать маленькое, слабое но все же сопротивление фашистам. В его жизни в оккупации было много выживания и мало громкого подвига, но он не поступился принципами и гордостью ради достатка, помогал спасать красноармейцев, разбрасывал листовки, в общем ежедневно совершал свой маленький тихий подвиг, незаметный, но такой важный и нужный.

Вот так германские национал-социалисты превратили либерального интеллигента-антисоветчика в лютого совка-сталиниста.

Сегодня ночью родные советские войска с боем освободили город Харьков от немцев. Я встречал первых красноармейцев со слезами радости на глазах. Хотелось подойти к ним, пожать им руку и сказать: «Спасибо вам, дорогие! Спасибо за то, что освободили нас от этих проклятых немцев, которые заставили нас так страдать. Слава Красной армии! Слава ее руководителю, товарищу Сталину!»

Все же меня не покидает ощущение, что неспроста в аннотации к книге указано «впервые публикуется в полном объеме». Я не верю, что первую часть писал Лев Петрович Николаев. Он не похож на себя, стилистика и взгляды идут вразрез с такой искренней и пронзительной «Под немецким сапогом».
И предисловие внука профессора наводит на всякие мысли – очень сильно выдает вот это «в Украине» и украинский ученый, сделавший огромный вклад в украинскую науку». Советским он ученым был и наука тоже советская. Глазами бы эти дневники увидеть, а то уж очень похоже на случайно найденные на остановке документы.
Внук, Сергей Юрьевич Курганов, кстати в 1998 году вернулся на Украину, где и жил до своей смерти в 2021году, то есть был там во время самой украинизации. Возможно, это ответ, а возможно и нет.