Отзывы на книги автора «Лев Кассиль»

А вы знали, что есть страна под названием Синегория, в которой живут храбрые синегорцы? Вот и я не знала, пока не прочла эту книгу. Получается, что это история в истории. Когда-то все началось с простой пионерской игры, но в итоге превратилось в целую организацию. А придуманная у костра история, легла в основу увлекательной легенды. Все главные герои этой книги - мальчишки. Кому-то из них не исполнилось даже 16 лет. Но это не помешало им отбиваться от немцев, отстаивая родной город. 

Главный герой - Капка Бутырев, рано повзрослел. Ему пришлось не только стать главой семьи, но и работать на заводе, быть командиром Синегорцев и помогать юнгам чинить катер. Конечно, местами книга бывала наивной, но думаю она отличный пример того, как нужно сражаться за то, что тебе дорого. Начиная с непутевого ухажера старшей сестры и заканчивая борьбой с немецкими десантниками. 

Конечно, не обошлось без слез. Я всегда реву над такими историями. Но так как эта книга всё-таки детская, то многие моменты в ней были сглажены. Даже не знаю, почему ещё не сталкивалась с про зведениями этого автора... нужно будет обязательно почитать у него что-нибудь ещё.

Не могу сейчас вспомнить, как так вышло, что книг Кассиля в моём детстве не было. Навскидку, таких детских писателей, которых я тогда не прочитала и есть всего-то двое: Кассиль и Булычёв. Но если для книг Булычёва, когда они вышли на пик популярности, я уже была немного "взрословата", то как мне не попались швамбранские приключения, вообще непонятно.
А, может, так оно даже и лучше. Сейчас книга, конечно же, воспринимается совершенно по-другому, игры и выдумки братьев Лёли и Оси, которые наверняка захватили бы в детстве, сейчас скорее разбавляют напряжённое и буйное течение времени, когда происходит действие книги.
По сути своей, книга является воспоминаниями автора, густо смешанными с ностальгией по той чистой детской душе, которая чутко реагировала на все изменения в жизни, принимая и не принимая их в меру своего понимания. Вот, например, когда мальчики придумали свою Швамбранию, они почти всё, что происходило в жизни, повторяли и там, но изо всех сил старались улучшить.

Мы подвергли мир жестокой критике. Мы установили, что:

Несправедливость.

Жизнью заправляют не все взрослые, а только те, кто носит форменные фуражки, хорошие шубы и чистые воротнички. Остальные, а их больше, называются «неподходящим знакомством».
Хозяин костемольного, убивший и искалечивший полсотни людей, не подходящих для знакомства, остался ненаказанным. Швамбраны никогда бы не приняли к себе такого.
Мы с Оськой ничего не делаем (только учимся), а Клавдюшка, Аннушкина племянница, моет полы и посуду у соседей, а карамель ест только в воскресенье. И она совсем безземельная; у нее нет никакой Швамбрании…
Мы заканчиваем нашу опись мирового неблагосостояния тем, что охватываем ее сбоку большой фигурной скобкой. Скобка похожа на летящую чайку. У носика чайки встает жаркое и требовательное слово: Несправедливость.

Интересно описано обучение в гимназии, а потом, после революции, в трудовой школе. Игры, неожиданные повальные увлечения, мелкое и даже не очень хулиганство - будни учеников, словом.
Но мой явный фаворит в книге - младший брат Ося. В свои четыре года в начале истории он знает очень много слов. Даже слишком много))).

Оська был удивительным путаником. Он преждевременно научился читать и четырех лет запоминал все что угодно, от вывесок до медицинской энциклопедии. Все прочитанное он запоминал, но от этого в голове его царил кавардак: непонятные и новые слова невероятно перекувыркивались. Когда Оська говорил, все покатывались со смеху. Он путал помидоры с пирамидами. Вместо «летописцы» он говорил «пистолетцы». Под выражением «сиволапый мужик» он разумел велосипедиста и говорил не сиволапый, а «велосипый мужчина». Однажды, прося маму намазать ему бутерброд, он сказал:
— Мама, намажь мне брамапутер…
— Боже мой, — сказала мама, — это какой-то вундеркинд!
Через день Оська сказал:
— Мама! А в конторе тоже есть вундеркинд: на нем стукают и печатают.
Он перепутал «вундеркинд» и «ундервуд».

И как вишенка на торте: вулкан Ося называет извергом. А что такого? Извергается же...

Не могу сейчас вспомнить, как так вышло, что книг Кассиля в моём детстве не было. Навскидку, таких детских писателей, которых я тогда не прочитала и есть всего-то двое: Кассиль и Булычёв. Но если для книг Булычёва, когда они вышли на пик популярности, я уже была немного "взрословата", то как мне не попались швамбранские приключения, вообще непонятно.
А, может, так оно даже и лучше. Сейчас книга, конечно же, воспринимается совершенно по-другому, игры и выдумки братьев Лёли и Оси, которые наверняка захватили бы в детстве, сейчас скорее разбавляют напряжённое и буйное течение времени, когда происходит действие книги.
По сути своей, книга является воспоминаниями автора, густо смешанными с ностальгией по той чистой детской душе, которая чутко реагировала на все изменения в жизни, принимая и не принимая их в меру своего понимания. Вот, например, когда мальчики придумали свою Швамбранию, они почти всё, что происходило в жизни, повторяли и там, но изо всех сил старались улучшить.

Мы подвергли мир жестокой критике. Мы установили, что:

Несправедливость.

Жизнью заправляют не все взрослые, а только те, кто носит форменные фуражки, хорошие шубы и чистые воротнички. Остальные, а их больше, называются «неподходящим знакомством».
Хозяин костемольного, убивший и искалечивший полсотни людей, не подходящих для знакомства, остался ненаказанным. Швамбраны никогда бы не приняли к себе такого.
Мы с Оськой ничего не делаем (только учимся), а Клавдюшка, Аннушкина племянница, моет полы и посуду у соседей, а карамель ест только в воскресенье. И она совсем безземельная; у нее нет никакой Швамбрании…
Мы заканчиваем нашу опись мирового неблагосостояния тем, что охватываем ее сбоку большой фигурной скобкой. Скобка похожа на летящую чайку. У носика чайки встает жаркое и требовательное слово: Несправедливость.

Интересно описано обучение в гимназии, а потом, после революции, в трудовой школе. Игры, неожиданные повальные увлечения, мелкое и даже не очень хулиганство - будни учеников, словом.
Но мой явный фаворит в книге - младший брат Ося. В свои четыре года в начале истории он знает очень много слов. Даже слишком много))).

Оська был удивительным путаником. Он преждевременно научился читать и четырех лет запоминал все что угодно, от вывесок до медицинской энциклопедии. Все прочитанное он запоминал, но от этого в голове его царил кавардак: непонятные и новые слова невероятно перекувыркивались. Когда Оська говорил, все покатывались со смеху. Он путал помидоры с пирамидами. Вместо «летописцы» он говорил «пистолетцы». Под выражением «сиволапый мужик» он разумел велосипедиста и говорил не сиволапый, а «велосипый мужчина». Однажды, прося маму намазать ему бутерброд, он сказал:
— Мама, намажь мне брамапутер…
— Боже мой, — сказала мама, — это какой-то вундеркинд!
Через день Оська сказал:
— Мама! А в конторе тоже есть вундеркинд: на нем стукают и печатают.
Он перепутал «вундеркинд» и «ундервуд».

И как вишенка на торте: вулкан Ося называет извергом. А что такого? Извергается же...

Не могу сейчас вспомнить, как так вышло, что книг Кассиля в моём детстве не было. Навскидку, таких детских писателей, которых я тогда не прочитала и есть всего-то двое: Кассиль и Булычёв. Но если для книг Булычёва, когда они вышли на пик популярности, я уже была немного "взрословата", то как мне не попались швамбранские приключения, вообще непонятно.
А, может, так оно даже и лучше. Сейчас книга, конечно же, воспринимается совершенно по-другому, игры и выдумки братьев Лёли и Оси, которые наверняка захватили бы в детстве, сейчас скорее разбавляют напряжённое и буйное течение времени, когда происходит действие книги.
По сути своей, книга является воспоминаниями автора, густо смешанными с ностальгией по той чистой детской душе, которая чутко реагировала на все изменения в жизни, принимая и не принимая их в меру своего понимания. Вот, например, когда мальчики придумали свою Швамбранию, они почти всё, что происходило в жизни, повторяли и там, но изо всех сил старались улучшить.

Мы подвергли мир жестокой критике. Мы установили, что:

Несправедливость.

Жизнью заправляют не все взрослые, а только те, кто носит форменные фуражки, хорошие шубы и чистые воротнички. Остальные, а их больше, называются «неподходящим знакомством».
Хозяин костемольного, убивший и искалечивший полсотни людей, не подходящих для знакомства, остался ненаказанным. Швамбраны никогда бы не приняли к себе такого.
Мы с Оськой ничего не делаем (только учимся), а Клавдюшка, Аннушкина племянница, моет полы и посуду у соседей, а карамель ест только в воскресенье. И она совсем безземельная; у нее нет никакой Швамбрании…
Мы заканчиваем нашу опись мирового неблагосостояния тем, что охватываем ее сбоку большой фигурной скобкой. Скобка похожа на летящую чайку. У носика чайки встает жаркое и требовательное слово: Несправедливость.

Интересно описано обучение в гимназии, а потом, после революции, в трудовой школе. Игры, неожиданные повальные увлечения, мелкое и даже не очень хулиганство - будни учеников, словом.
Но мой явный фаворит в книге - младший брат Ося. В свои четыре года в начале истории он знает очень много слов. Даже слишком много))).

Оська был удивительным путаником. Он преждевременно научился читать и четырех лет запоминал все что угодно, от вывесок до медицинской энциклопедии. Все прочитанное он запоминал, но от этого в голове его царил кавардак: непонятные и новые слова невероятно перекувыркивались. Когда Оська говорил, все покатывались со смеху. Он путал помидоры с пирамидами. Вместо «летописцы» он говорил «пистолетцы». Под выражением «сиволапый мужик» он разумел велосипедиста и говорил не сиволапый, а «велосипый мужчина». Однажды, прося маму намазать ему бутерброд, он сказал:
— Мама, намажь мне брамапутер…
— Боже мой, — сказала мама, — это какой-то вундеркинд!
Через день Оська сказал:
— Мама! А в конторе тоже есть вундеркинд: на нем стукают и печатают.
Он перепутал «вундеркинд» и «ундервуд».

И как вишенка на торте: вулкан Ося называет извергом. А что такого? Извергается же...

Очередное путешествие в детство с небольшим портфельчиком жизненного опыта и капелькой знаний, приобретенных после первого давнего прочтения книги. О книгах, понравившихся, полюбившихся, завороживших своей историей, покоривших детское сердце, трудно говорить как-то критически, потому что, оглядываясь в прошлое, видишь себя мальчишкой, завороженно читающим про себя, словно заглядывающего в зеркало своей души. Наверное у каждого была своя Швамбрания, у меня - точно была, целый атлас выдуманного материка, с описанием гор, рек, лесов, проливов и морей. Были на материке свои страны, свои правители, династии, тираны и диктаторы, свои герои, были войны, походы, армии. Была эпоха открытий и путешествий, расцвета искусства и изобретений.
А сейчас странички атласа постарели, покрылись морщинистым желтоватым налетом, но все равно готовы рассказать, что волновало создателя этого материка в то или иное время, какое событие, книга, газета, передача, известие нашло отражение в этой никому неведомой стране.

Знания из портфеля, заплечный опыт выступают призмой прочтения, смотря через которую улыбаешься своим воспоминаниям, впечатлениям, но эта же призма позволяет по-новому взглянуть на жизнь героев книги вне Швамбрании, ту жизнь, что была тогда не так уж интересна со своими взрослыми проблемами. Но она не оставила в покое мальчишек, втянула в свой водоворот, втолкнула в очередь постоянно возникающих вопросов: национальности, социальности, политика, война, образование, советы, манифесты, митинги, классовость и прочее-прочее, столь непонятное детям. А сейчас это интересно, сейчас важна история человеческая на фоне истории человечества, потому и примечательны такие вот приветы из детства с совсем недетскими рассказами.

Очередное путешествие в детство с небольшим портфельчиком жизненного опыта и капелькой знаний, приобретенных после первого давнего прочтения книги. О книгах, понравившихся, полюбившихся, завороживших своей историей, покоривших детское сердце, трудно говорить как-то критически, потому что, оглядываясь в прошлое, видишь себя мальчишкой, завороженно читающим про себя, словно заглядывающего в зеркало своей души. Наверное у каждого была своя Швамбрания, у меня - точно была, целый атлас выдуманного материка, с описанием гор, рек, лесов, проливов и морей. Были на материке свои страны, свои правители, династии, тираны и диктаторы, свои герои, были войны, походы, армии. Была эпоха открытий и путешествий, расцвета искусства и изобретений.
А сейчас странички атласа постарели, покрылись морщинистым желтоватым налетом, но все равно готовы рассказать, что волновало создателя этого материка в то или иное время, какое событие, книга, газета, передача, известие нашло отражение в этой никому неведомой стране.

Знания из портфеля, заплечный опыт выступают призмой прочтения, смотря через которую улыбаешься своим воспоминаниям, впечатлениям, но эта же призма позволяет по-новому взглянуть на жизнь героев книги вне Швамбрании, ту жизнь, что была тогда не так уж интересна со своими взрослыми проблемами. Но она не оставила в покое мальчишек, втянула в свой водоворот, втолкнула в очередь постоянно возникающих вопросов: национальности, социальности, политика, война, образование, советы, манифесты, митинги, классовость и прочее-прочее, столь непонятное детям. А сейчас это интересно, сейчас важна история человеческая на фоне истории человечества, потому и примечательны такие вот приветы из детства с совсем недетскими рассказами.

Очередное путешествие в детство с небольшим портфельчиком жизненного опыта и капелькой знаний, приобретенных после первого давнего прочтения книги. О книгах, понравившихся, полюбившихся, завороживших своей историей, покоривших детское сердце, трудно говорить как-то критически, потому что, оглядываясь в прошлое, видишь себя мальчишкой, завороженно читающим про себя, словно заглядывающего в зеркало своей души. Наверное у каждого была своя Швамбрания, у меня - точно была, целый атлас выдуманного материка, с описанием гор, рек, лесов, проливов и морей. Были на материке свои страны, свои правители, династии, тираны и диктаторы, свои герои, были войны, походы, армии. Была эпоха открытий и путешествий, расцвета искусства и изобретений.
А сейчас странички атласа постарели, покрылись морщинистым желтоватым налетом, но все равно готовы рассказать, что волновало создателя этого материка в то или иное время, какое событие, книга, газета, передача, известие нашло отражение в этой никому неведомой стране.

Знания из портфеля, заплечный опыт выступают призмой прочтения, смотря через которую улыбаешься своим воспоминаниям, впечатлениям, но эта же призма позволяет по-новому взглянуть на жизнь героев книги вне Швамбрании, ту жизнь, что была тогда не так уж интересна со своими взрослыми проблемами. Но она не оставила в покое мальчишек, втянула в свой водоворот, втолкнула в очередь постоянно возникающих вопросов: национальности, социальности, политика, война, образование, советы, манифесты, митинги, классовость и прочее-прочее, столь непонятное детям. А сейчас это интересно, сейчас важна история человеческая на фоне истории человечества, потому и примечательны такие вот приветы из детства с совсем недетскими рассказами.

Слабая память иногда становится не проклятьем, а благословением. Например, когда садишься перечитывать (или, точнее, дочитывать когда-то недочтённую) книжку "Кондуит и Швамбрания" и фыркаешь от восторга. Хотя у меня книжка называется ни разу не Швамбрания, а просто "Кондуит", и от этого как-о немножко жутко, потому что социальный кондуит-то и так прёт изо всех щелей, а Швамбранию попробуй найди нынче.

Кассиля люблю нежно, всегда, но самое-самое у него так и не выбрала. Что последнее прочитала, то и самое-самое. Не знаю, как можно не влюбиться в это полное погружение на всех парах в семантически размытый мир ребёнка, где смешались в кучу кони, люди, но при этом всё удивительно чётко. Первая часть "Кондуита", где главный герой (и, конечно, его брат Оська, мой любимчик) ещё мал прекрасна особенно. Против пафосных революционных вещей я тоже никогда ничего против не имела, но и "за" тоже случалось редко, а вот первая треть книги — настоящая находка. Хочется цитировать и цитировать, хотя, казалось бы, что там, обычные детские перлы, случаи и путанички.

Вторая треть книги про школу показалась мне вечной и неизменной (как таракан в цепи эволюции). Мелкие различия, конечно, всегда есть, но школа почему-то упорно отказывается меняться, как система. Как были унылые скучные учителя, изматывающие уроки, страдания и правила, так и остались. Как заталкивали редких педагогов с искрой в глазах, так это всё и есть. Редкие исключения только подтверждают правило. В школе мир резко делится напополам: тёмное "взрослое" с обязаловкой, нотациями и скукой; светлое "товарищеское" и неважно, чем стала основа дружбы или другого рода общения.

К концу книги мне стало остро не хватать Швамбрании. Конечно, это символ, воплощение детской наивности: чего стоят швамбранские войны на фоне настоящей вдруг пришедшей войны. И всё же хочу ещё, больше пилигвинов, больше островов, больше карт и приключений, пусть даже только на волнах фантазии. Но дальше уже — фантастические повести. А в реалистичных, как у Кассиля, рано или поздно Швамбранию придётся похоронить и хранительницу швамбранского секрета тоже.

Жаль.

Слабая память иногда становится не проклятьем, а благословением. Например, когда садишься перечитывать (или, точнее, дочитывать когда-то недочтённую) книжку "Кондуит и Швамбрания" и фыркаешь от восторга. Хотя у меня книжка называется ни разу не Швамбрания, а просто "Кондуит", и от этого как-о немножко жутко, потому что социальный кондуит-то и так прёт изо всех щелей, а Швамбранию попробуй найди нынче.

Кассиля люблю нежно, всегда, но самое-самое у него так и не выбрала. Что последнее прочитала, то и самое-самое. Не знаю, как можно не влюбиться в это полное погружение на всех парах в семантически размытый мир ребёнка, где смешались в кучу кони, люди, но при этом всё удивительно чётко. Первая часть "Кондуита", где главный герой (и, конечно, его брат Оська, мой любимчик) ещё мал прекрасна особенно. Против пафосных революционных вещей я тоже никогда ничего против не имела, но и "за" тоже случалось редко, а вот первая треть книги — настоящая находка. Хочется цитировать и цитировать, хотя, казалось бы, что там, обычные детские перлы, случаи и путанички.

Вторая треть книги про школу показалась мне вечной и неизменной (как таракан в цепи эволюции). Мелкие различия, конечно, всегда есть, но школа почему-то упорно отказывается меняться, как система. Как были унылые скучные учителя, изматывающие уроки, страдания и правила, так и остались. Как заталкивали редких педагогов с искрой в глазах, так это всё и есть. Редкие исключения только подтверждают правило. В школе мир резко делится напополам: тёмное "взрослое" с обязаловкой, нотациями и скукой; светлое "товарищеское" и неважно, чем стала основа дружбы или другого рода общения.

К концу книги мне стало остро не хватать Швамбрании. Конечно, это символ, воплощение детской наивности: чего стоят швамбранские войны на фоне настоящей вдруг пришедшей войны. И всё же хочу ещё, больше пилигвинов, больше островов, больше карт и приключений, пусть даже только на волнах фантазии. Но дальше уже — фантастические повести. А в реалистичных, как у Кассиля, рано или поздно Швамбранию придётся похоронить и хранительницу швамбранского секрета тоже.

Жаль.

Я очень люблю автобиографические произведения. Меня завораживает возможность увидеть исторические эпохи, события и социальную реальность глазами очевидцев, почувствовать дух времени, отраженный личным восприятием и переживаниями писателей.

Повесть Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания» переносит нас в атмосферу дореволюционного Покровска, погружает в водоворот Первой мировой войны и Октябрьской революции. События переданы через детское мировосприятие и детскую рефлексию. И это сделано очень трогательно и очень откровенно.

Я не очень понимаю, почему эту книгу относят к литературе для детей. Она написана достаточно сложной лексикой, да и поднятые в повести проблемы и описываемые в ней исторические контексты вряд ли будут понятны не только детям, но и многим подросткам. Я сама читала эту книгу дважды с интервалом лет в 35-40. Удивительно, но многие события этой повести сохранились в памяти, я даже помнила некоторые стихотворные отрывки и отдельные яркие шутки и фразы. Но по-настоящему смогла понять и прочувствовать эту книгу только сейчас.

Мне кажется, в повести просто замечательно рассказано о том, как дети создают свой секретный мир в жестоком и полном несправедливости мире взрослых. Они не играют, они живут игрой. Прекрасно описана поглощенность этим процессом, смешение границ реального и игрового пространства. Этот мир помогает детям пережить многие травматичные и трагичные события, служит безопасным пространством для проявления разных эмоций и самовыражения, дает очень важный ресурс для развития и взросления.

Повесть оставила в моей душе яркий след. Она покорила меня прекрасным юмором, своей честностью, силой эмоционального воздействия. Думаю, что книги, которые сильно тронули в детстве, стоит перечитывать – чтобы вспомнить свои прошлые ощущения, чтобы еще раз пережить яркие эмоции, чтобы понять и осмыслить текст уже на новом уровне.