– Кажется, что Денис не на шутку влюблен в нашу бомжиху. А она не то, чтобы не отвечает ему взаимностью, но переживает, что шизофреничка. Мол, жизнь ломать не хочет.

– А Денис что?

– Настаивал. Чем–то его зацепила наша фифа с мозгами набекрень. Большой оригинал.

Снова наступила тишина. Судя по всему, Катя обдумывала то, что сообщила ей Мила.

– Неужели я хуже нее? – тихо спросила Катя.

– Шутишь, что ли? – возмутилась ее подружка. – В зеркало себя давно видела? Не знаю, что может привлечь нормального мужика в этой психованной.

Да за что ж она меня так?! Я ей слова дурного не сказала, голос ни разу не повысила.

– Тогда почему?

– Может загадочность?

– В смысле?

– Ну, у нее же память отшибло. Кем она была? Как жила? Говорят, что у нее ребенок есть.

– А где же он?

– Кать, ты нашла, о чем спросить! Не знаю. Там же где и ее воспоминания.

– Хм… Но интересно, что же с ним случилось.

– Да я–то откуда знаю? Просто подслушала разговор хозяйки с мужем. Может умер, может бросила. А может отобрали. А может и ждет ее где–то, не понимая, где его мамка нерадивая шляется. Слышала, что она не проявляла эмоций, узнав, что у нее ребенок есть. Может и не привязана к ребенку вовсе…

– Думаешь это возможно?

– А почему нет? По сути, что мы знаем об этой бродяжке? Ничего. Может именно поэтому Денис твой в нее и втрескался.

– И что же мне делать? А, Мил?

– Значит так. Крутись возле него, пока не обратит на тебя внимания. Юбки покороче, макияж поярче.

– В униформе одна длина юбок.

– Ничего, я тебе помогу, Катерина. Не зря же меня мама в свое время на курсы кройки и шитья отдала. Сделаем в лучшем виде.

– И все? Может мне как–то еще на себя внимание обратить?

– Конечно! Не подавай Денису никаких знаков, но создай видимость, что у тебя проблемы. Печальный взгляд, слезы, странные звонки. Некоторые мужчины обожают вешать себе на шею проблемных женщин. Деня твой как раз из таких, судя по всему.

– А какие проблемы?

– Ну, например, бывший парень угрожает.

– Хорошая идея. Но если он не клюнет?

– Если не клюнет, придумаем что–нибудь другое. Это ж вроде у Ирэны мозги отшибло, а не у тебя. Кстати, я тут недавно разговор о ней интересный слышала. От Димаси и Гели.

– Милка, прекрати их так называть! Если услышат – нарвешься на неприятности!

– Ох, Катька, какая же ты трусиха. Не могу, ведь Димася такой сладкий. Жаль он с чудаковатой жены пылинки сдувает… Так тебе неинтересно, что я слышала, а Кать?

– Интересно.

– Так вот, Димася в очередной раз ласково подкалывал Гелю по поводу ее отношений с бродяжкой. А Геля вдруг разозлилась и заявила, что это не его дело. Ее Ирка хороший человек и ей захотелось той помочь. А кто недоволен, пусть лесом идет!

– Лихо!

– Не то слово! А Димася-то как прифигел. Спокойно ей ответил, что он бы пошел, но любит свою безумную супругу, которая порой совершает странные необдуманные поступки. И что такая благотворительность совершенно не в ее духе.

– А Геля что? Катька, не тяни!

– Успокоилась, и сказала, что тоже его любит. А еще то, что она не знает, что ее дернуло тогда остановиться и помочь оборванке. И почему она к ней относится даже не как к прислуге, а как к подруге, которую хорошо знает и любит. Но Ирэна – хороший, добрый человек, грамотный помощник и, кстати, действительно во многом ей как подруга.

– Странно все это.

– Да уж. Чтоб наша Геля так просто к кому–то привязалась. Вообще они много что поменяли в этом году. Сначала наняли Дениса. Кстати, сразу после встречи с нашей звездой, а затем еще и саму Ирэну с больницы забрали. И, если ты не знала, все лечение этому феномену психиатрии оплатили Филимоновы. И мозгоправа тоже они оплачивают.

– Хорошо устроилась. Мил, а может она их того, приворожила?

– Катя, ну что ты как маленькая? Не верю я в эту мистику, но здесь явно что–то нечисто. Я вот думаю, что надо показать Геле, что она не такая уж и хорошая, как хозяйка считает.

– А как?

– Например, подсунуть колье Гели или Ланы ей в шкаф.

– Милана, ты детективов пересмотрела? И вообще, тайное всегда становится явным. Вот так!

– И откуда столь мудрые мысли?

– Ох, Мила, ты б хоть что–то кроме журналов о моде в руки брала. Драгунского, например. Рассказы о Денисе Кораблеве.

– А, что–то такое читала. Там еще мальчишки шляпу с котом ловили.

– Мила, это Носов! Ну, как можно быть такой…

– А будешь умничать, не буду платье перешивать!

После этих слов подружки, продолжая переругиваться выскочили из библиотеки, а я в бессилии легла на пол. За что? Что же я сделала Милане? Ладно, Катя, она даже защищала меня от коварных планов подружки, но Мила – это нечто! Как же я проглядела эту гадюку? Возможно, была слишком погружена в свои проблемы, чтобы замечать окружающих и реагировать на них. Но с этим определенно надо что–то делать.

Моим первым порывом было рассказать все Ангелине Васильевне. Но я отмахнулась от этой идеи: а что если она мне не поверит, засомневается, подумает, что я очерняю Милану: доказательств– то у меня нет!

В то же время сидеть на заднице и жевать сопли явно нельзя. Если Милана сделает свой ход, оправдываться мне уже поздно будет. Улики будут прямо перед глазами Филимоновых.

И я решила сделать единственно возможное в такой ситуации, взяла телефон и вызвала знакомый контакт.

– Алло, – раздался голос Зига. – Ира, здравствуй! Наконец, я услышу твой голос, если не могу увидеть во плоти!

– Здравствуй, Зиг. Слушай, мне нужна твоя помощь.

– Слушаю.

– Тут такое дело. Я даже не знаю, как сказать. Прямо мыльная опера…

– Скажи просто как есть, я задам необходимые вопросы, если в них будет нужда.

– Ко мне начал приставать наш повар Денис…

– Так. Это проблема? Тебе нужна защита?

– Пока нет, дело не совсем в его чувствах: это уже другая проблема. Господи, я запуталась!

– Я тоже. Ладно опустим Дениса, продолжай.

– Зиг, я подслушала разговор двух горничных… – примерно пересказав содержимое разговора, я вздохнула. – Не знаю, что и делать. И ждать пока поздно станет нельзя…

– Нельзя конечно! Потом окажешься змеей, пригретой на груди, без права на оправдание, что я Гелю… Ангелину Васильевну не знаю, что ли? Не переживай, я сам все улажу. Когда на прием–то? Или и дальше будешь скрываться?

– Да нет, Зиг. Я приду. Обещаю. Завтра запишусь у секретаря.

– А знаешь, что? Я, как твой врач, предлагаю новую методику. Давай встретимся в понедельник на Набережной?

– На свидание что ли зовешь? Мало мне Дениса…

Заразительный смех Зига раздался в трубке, и я улыбнулась: в очередной раз убеждаюсь в том, что мой психолог – отличный мужик.

– Да ну тебя, – успокоившись сказал Зиг. – Просто предлагаю провести сеанс в непривычной обстановке. С меня мороженое, с тебя – колесо обозрения. Ну как, согласна?

– Кто ж откажется от такой перспективы: вместо работы рвануть в парк–аттракционов. Но вот отпустит ли Ангелина Васильевна?

– Ее беру на себя, – хмыкнул мой собеседник. – Когда она тебе отказывала, вспомни хоть раз.

Таких случаев я действительно не помнила. Договорившись о времени, я положила трубку и, захватив первый том трилогии «Властелин колец», отправилась в спальню. Почему–то, несмотря на все потрясения сегодняшнего дня, желание почитать меня не оставило.

Я твердо решила не идти на ужин. Все текущие дела были завершены, а с вечерней уборкой персонал справится самостоятельно. До выходных мне очень не хотелось встречаться с Денисом, чтобы не провоцировать его и не расстраивать себя.

Взглянув в зеркало, я прошептала: «Трусиха!». И, глядя в глаза своему отражению, весело рассмеялась. Это же надо! Я в серьез собиралась просидеть в своей комнате до выходных, прячась от травмирующей ситуации. Так дело не пойдет. С Денисом надо нормально поговорить, и сделать это необходимо как можно скорее. Сейчас еще было время до ужина, а Денис, скорее всего, уже все приготовил. Я отправила ему на телефон сообщение: «Ужин готов? У тебя есть несколько минут, чтобы поговорить?»

Через несколько минут мне пришел ответ: «Да. Ты где?»

Я оглядела свою комнату и отказалась от мысли встретиться здесь. С одной стороны, хорошо: тихо и уединенно, но с другой… Большую часть комнаты занимала кровать. Я, конечно, не думала о том, что Денис может принудить меня к чему–то, но оказаться загнанной в угол не хотелось. Поэтому я ответила: «В библиотеке. Сейчас».

Встречаться с Денисом в столовой, там, где он меня поцеловал было явно плохой идеей. А вот в библиотека, скорее всего пришедшая на ум именно потому, что я недавно там была, казалась идеальным местом встречи. Главное, нейтральным.

Когда я скользнула в библиотеку, Денис уже оказался там. Он боком стоял у окна, выглядывая на улицу. Что–то в его позе казалось мне неправильным: он словно был хищником, выслеживающим добычу.

– Де… – начала я пискляво, затем прочистила горло и хотела снова привлечь к себе его внимание, но тут наткнулась на его взгляд. Холодные зеленые глаза с непривычной жестокостью смотрели на меня. – Денис? Что случилось?

– Это ты мне скажи.

– Я хотела еще раз поговорить с тобой. Мы не закончили.

– Потому что ты не добилась того, чего хотела?

– Не только. Я хочу понять в чем дело. Почему ты вдруг ни с того, ни с сего запал на меня? – я намеренно использовала слово «запал», чтобы подчеркнуть внезапность и незначительность его чувства.

– Возможно, ты просто этого не замечала, запертая в своих переживаниях, – немного помолчав, предположил Денис.

– Денис, послушай меня, – твердо сказала я. – Ты не обращал на меня никакого внимания. Да, я была погружена в себя, но уж мужской интерес я бы заметила. Тем более с твоей стороны. Ты – очень симпатичный мужчина, что греха таить, даже красивый, сложен как греческий бог. Ты думаешь внимание такого Аполлона не льстило бы мне? Оно и сейчас льстит, но я не хочу тебя обманывать. Я не чувствую к тебе ничего, кроме дружеских чувств. Возможно, я просто не готова открыться.

Я чувствовала, что причиняю ему боль. Денис почему–то был уверен, что я отвечу ему взаимностью и сделаю это сразу и не раздумывая.

– Ты не понимаешь, что я чувствую, да? – продолжила я, видя, что он решил дать мне возможность высказаться. – Представь, что твоя прошлая жизнь просто растворилась. Ты не помнишь ее, не знаешь кем был, кто тебе был близок, что ты любил в прошлом. Даже о ребенке, который у тебя был ты не помнишь, – на этом месте мой голос ощутимо дрогнул и Денис резко вскинул голову, но теперь я не дала себя перебить. – Ты не знаешь ничего! На душе одна пустота и перспектива так и прожить. Ты говорил мне, начать жизнь с чистого листа? Да, немногим выпадает этот шанс. Жить без прошлых грехов, без груза прошлых ошибок и всего… Что делало тебя тобой! У меня словно отобрали личность! И эта личность больше не вернется. Даже если память вернется, я больше никогда не буду той, кем была когда–то. Это осознавать очень больно. Даже не так. Это просто раздирает меня на части!

– Господи, девочка м… Ира, что с тобой сделали?

– Жизнь с чистого листа. Кто его знает, возможно я хотела сама не помнить прошлого. Ведь моя новая жизнь началась с избитого тела, перспективы умереть. От кого я убегала? Почему мне до сих пор страшно? Прежде, чем начать новую жизнь, пусть даже без памяти, я должна обезопасить свое настоящее. Иначе мое прошлое может стать очень неприятным сюрпризом не только для меня. Это еще одна из причин не торопить события. Что ты об этом думаешь, Денис?

– Я понимаю, как тебе сложно. Но, может быть, ты хотя бы попробуешь? Прошлое всегда останется в прошлом.

– А если у меня есть муж?

– Сам виноват будет. Он плохо тебя искал.

– День, ты просто не хочешь меня понять!

– Как ты меня назвала? – в замешательстве спросил Денис. В его глазах на миг мелькнул испуг, но скорее всего мне просто показалось.

– День… Извини, Денис, видимо оговорилась.

– Ничего, Цветочек, – нежно проговорил мужчина, медленно приближаясь ко мне. – Мне нравится.

– Нет, Денис! – я отскочила от него со скоростью испуганного зайца. – Хватит! Я же сказала, что не готова!

Денис остановился в полуметре от меня, не решаясь приблизиться. Я чувствовала приближение паники, хотя и осознавала, что бояться мне вроде бы нечего.

– Цветочек, я согласен подождать пока ты не будешь готова при двух условиях.

– Не называй меня так, – разозлилась я, но внутреннего протеста почему–то не было. – Зови Ирой, как все.

– Тогда при трех условиях. Первое, я продолжаю звать тебя Цветочком. Мне понравилось.

– Ладно, хоть тапочкой зови, главное целоваться не начинай, – я уже не обратила внимание на причиненную ему боль: она стала казаться некой карой Денису за причиненные мне душевные терзания.

– Второе. Ты зовешь меня так как назвала сегодня. День.

– Денис, ты понимаешь, что ты ведешь себя как минимум странно?

– Да я отдаю себе отчет в своем поведении, но, если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, соглашайся.

– Ладно, но у меня встречное предложение на это.

– Ну, давай. Жги.

– Может ты обратишь свое внимание на Катю?

– На кого?

– На Катю. Горничную. Ты ей нравишься. Очень. Девушка она хорошая… – я отлично помнила, что при разговоре с Миланой она не сказала обо мне ни единого дурного слова, в отличие от ее подруги.

– И не мечтай. У Кати мозгов как у курочки. Она очень добрая и милая девушка, но не вызывает во мне никаких чувств.

– К чему все эти двойные стандарты? Ты ведь тоже не вызываешь у меня никаких чувств!

– Может еще раз поцеловать?

– Не стоит, – прорычала я. – День так День.

– Другое дело. И последнее условие. Оно состоит из двух частей, но не сложное.

– Слушаю.

– Ты поговоришь об этой ситуации со своим психологом и спросишь совета.

– Это не сложно, – тут я была спокойна потому, что Зиг неоднократно советовал мне не заводить никаких романтических отношений пока я не буду готова.

– И когда ты будешь готова, то я буду первым, о ком ты вспомнишь, – Денис словно прочел мои мысли.

– У тебя зеленые глаза, – вырвалось у меня, и я покраснела от неожиданности.

– Что?

От злости на себя, я едва не прикусила язык. Денис не виноват, что я в любом случае первым вспомню о бирюзовых глазах из моих снов.

– Ты будешь первым, кто узнает о моей готовности к новым отношениям. Обещаю.

– Тогда до ужина, Цветочек.

– Давай… День.

Вопреки прощанию Дениса, я все–таки решила не идти на ужин, а поваляться с «Властелином колец». Книга увлекла меня настолько, что пришла в себя я только около восьми часов вечера. В комнате было очень душно, и я решила выйти в сад, подышать свежим воздухом и привести в порядок мысли и чувства после столь суетного дня.

В гостиной горел яркий свет, и я услышала голос хозяйки:

– Милана, я надеюсь, что мы поняли друг друга? Я не потерплю раздоров в рядах прислуги, и если ты продолжишь в этом же духе, то потеряешь место горничной. Ты меня поняла?

– Да, Ангелина Васильевна. Больше не повторится. К Ирине я не имею никаких претензий и подойду только по служебным вопросам. К ее комнате тоже приближаться не буду.

С жарко горящими щеками я проскользнула к выходу, в надежде, что меня не заметят. В лицо ударила волна прохладного воздуха и я застыла на пороге, жадно хватая ртом воздух.

Значит, Зиг уже успел поговорить с хозяйкой. Господи, как стыдно–то. Словно я сама нажаловалась на плохое поведение хулиганки и столкнулась с буллингом из–за этого. Нет, я не должна чувствовать свою вину. Не должна!

Оттолкнувшись от двери, к которой я прижималась спиной, я обошла дом вокруг и оказалась у входа в кухню. Входить туда и вновь встречаться с Денисом мне не хотелось, поэтому я углубилась в сад. Чуть дальше, возле искусственно созданного ручья, под сенью ивы была очаровательная беседка. Туда я и направилась, желая, чтобы меня никто не беспокоил. Я всегда любила это место: здесь можно было послушать шум воды и пение птиц. Правда была и обратная сторона, летом присоединялось активное кваканье лягушек, привлеченных комарами, но сейчас было тихо. Даже птицы умолкли, и стрекот кузнечиков не перекрывал плеск воды.

Медленно заходящее солнце окрашивало небосвод в красновато–сиреневые оттенки, но сад все еще купался в последних золотистых лучах. Этот миг я запомню на всю жизнь. Еще не доходя до беседки, я замерла, ощутив головокружение. Что–то было не так. Каждая клеточка во мне кричала, чтобы я вернулась в дом. Но я сделала еще несколько шагов вперед и задохнулась, ощутив в воздухе тяжелый запах крови и экскрементов.

– Нет. Нет, – прошептала я. – Помогите. Кто–нибудь.

Нужно было бежать и звать на помощь, но ноги сами несли меня вперед к беседке. Первое, что увидела, было кровью. Ее было так много, что казалось, пол беседки пропитан ей насквозь. Я сделала последний шаг, отделяющий меня от входа и захлебнулась криком. Прямо на меня смотрела Катя, точнее то, что осталось от нее – голова с вытаращенными глазами и раскрытым ртом.

Перед глазами потемнело и последнее, что я запомнила – попытка ухватиться за стены беседки, чтобы не упасть в лужу крови.