Глава 3.

– Ира, затяни еще, – выдохнула Лана, пытаясь заглянуть себе за спину. Я слегка распустила шнуровку и начала затягивать ее сильнее.

– Уффф… – выпустила воздух из легких дочь моей хозяйки. Когда шнуровка очередного платья была затянута, девушка вышла из кабинета, временно превращенного в примерочную, к гостям, где в очередной раз была встречена бурными овациями подруг и столь же бурными слезами матери.

– Лана, ты прекрасна! – воскликнула Ангелина Васильевна. – Но ты во всех платьях прекрасна. Я даже и не знаю какое выбрать!

Света посмотрела на себя в зеркало и сморщилась. Ни одно из готовых платьев ей не нравилось. Она даже не могла выбрать фасон для пошива, потому что все, что она примеривала сидело на ней неидеально…

– Ну, я не знаю, – протянула девушка. – Груди словно вываливаются…

А вот тут она попала в самую точку. Все платья были очень открытыми, либо вовсе без лямок, либо с тонюсенькими бретельками. Все бы ничего, но у Светланы была шикарная грудь пятого размера. И, как справедливо заметила девушка, она словно «вываливалась» из декольте.

Пока невеста в сомнениях разглядывала себя, я тихонько вздохнула. Сегодня прямо с раннего утра в доме переполох: подъехал именитый модельер со своими «заготовками». Ерунда какая: около пятидесяти готовых свадебных платьев нужного размера, десяток альбомов с фотографиями и эскизами, этюдник для идей и целые горы альбомов с образцами тканей для невесты и ее свиты. Пока Света примерила около десяти платьев и уже была измотана до предела. Шелк, атлас, шифон, фатин… Все смешалось…

Казалось бы, с фигурой невесты выбор будет необычайно легок, но не тут-то было: девушка выглядела как классические «песочные часы» – большая грудь, роскошная задница и тончайшая «осиная» талия. Платья в стиле ампир, с завышенной линией талии были отметены решительно и бесповоротно: Света была в них словно слоник. С заниженной талией тоже забраковали сразу. «Русалочьи» рассматривались как крайний вариант: на Свете они смотрелись восхитительно, но были слишком тесны и неудобны при передвижении. Оставались «принцесскины» платья и элегантные непышные варианты. Однако пока, почти любой низ подходил отлично, зато лиф платья то норовил съехать, то казался чрезмерно мал. Невеста была в отчаянии, потому что не могла увидеть свой образ, а модельер тихо страдал в углу: он уже понял, что любое его предложение раскритикуют, пока свита невесты не измотается и не будет готова услышать конструктивные предложения.

– Ира, а ты как думаешь? – от неожиданного вопроса Ангелины Васильевны я подскочила. – Что делать с этим платьем?

– С этим – ничего. Разве что снять и повесить обратно.

– Не поняла? У тебя есть конкретные предложения?

– Есть. Вы же видите, что проблема в груди. А точнее в лифе платья. Открытая грудь большого размера смотрится как будто ее в платье утрамбовали и еще и попрыгали сверху, – при этих словах Света со свитой прыснули в ладошки, словно девчонки. – Нужно чтобы платье было с широкими бретелями, или с какими-нибудь декоративными рукавчиками, или кружевным верхом, чтобы прикрыть переход, не закрывая саму грудь.

– Неплохая идея! – с восторгом произнесла Света. – Михаэль, у вас есть что-нибудь подобное?

Дизайнер, который скорее всего по паспорту был Михаилом, бросив на меня благодарный взгляд своих карих глаз, тряхнул длинной блондинистой шевелюрой и подорвался в кабинет-примерочную. Мы бросились за ним.

– Конечно! У вас будет весенняя свадьба, поэтому предлагаю вариант с кружевным лифом над корсетом и кружевными рукавами. Юбка из многослойного фатина, чуть удлиненная сзади, с таким же кружевом по кромке, как и сверху платья. Раз нет полноценного шлейфа вам идеально подойдет длинная фата…

– Михаэль, подожди! Мы еще платье-то не видели, а ты уже о фате!.. – Ангелина Васильевна на правах хозяйки дома была грубовата с модельером, который, по ее мнению, не мог дать то, в чем нуждалась ее дочь. – Пусть Лана примерит платье…

– Нет, нет, – Миша улыбнулся. – Я уверен, что платье идеально ей подойдет.

– А чего же сразу не показал.

– Я пытался, но вы так тонко и тактично указали на мое место… Я не мог не понять, что вы хотите получить удовольствие от процесса подбора…

Я с трудом сдержала смех при виде ошарашенного лица Ангелины Васильевны. Крыть ей было нечем, она действительно была очень строга с Михаэлем.

Когда модельер достал платье, у Светы вырвался восхищенный вздох.

– Оно… оно прекрасно! Ничего лишнего и такое утонченное. Но… Оно не белое.

– Это айвори с розовым оттенком. Совсем чуть-чуть.

– Но я хотела белое.

– Если вас интересует мнение профессионала, – без лишней скромности уверенно произнес Миша. – Белый цвет будет делать вас слишком бледной. Вы разве не заметили это, примеряя предыдущие варианты?

– Да, но я думала более яркий макияж исправит проблему.

– И сделает вас, Лана, похожей на клоуна. Нет, нет, вам как блондинке с чуть золотистой кожей и ярко-голубыми глазами айвори будет идеален. Кремовый айвори может придавать коже желтоватый оттенок или слиться с ней, а розовый эффектно оттенит ваши достоинства.

– Я все еще не уверена насчет оттенка…

– Может поспорим? Если это платье вам не подойдет, то я шью вам любую модель абсолютно бесплатно, – модельер говорил с уверенностью в своих силах. – А если подойдет, вы становитесь моей постоянной клиенткой после вашей свадьбы и рекомендуете меня своим подругам. По рукам?

– Я согласна, – рассмеялась Лана и повернулась ко мне спиной.

Когда мы со Светланой вошли в гостиную, нас встретила полная тишина. Девушка обернулась к зеркалу, и сама словно потеряла дар речи. Ее кожа казалась прозрачной и сияющей. Светлые локоны струились по плечам и спине, словно ореолом обрамляя лицо, а расширившиеся от потрясения глаза лучились непередаваемым счастьем. Платье идеально подчеркивало фигуру. Пышная грудь не терялась в кружеве, а подчеркивалась им, талия казалась еще тоньше, чем на самом деле, а юбка придавала эффект сдержанного достоинства и элегантности.

Лана выглядела именно той, кем и являлась: девушкой с чувством собственного достоинства, аристократичной и интеллигентной.

Первой обрела дар речи мать невесты.

– Оооо, – простонала Ангелина Васильевна. – Это оно. Оно просто создано для тебя!

– Да!!! – Лана покружилась перед зеркалом. – Да! Да! Да! Сотни раз да! Это оно! Михаэль, я надеюсь у Вас его никто не купил? Иначе я вынуждена буду убить вашего клиента!

– Нет, – звонко рассмеялся мужчина. – Платье целиком и полностью ваше, если вы этого желаете. Но помнится вы хотели, чтобы я сшил вам эксклюзив…

– Нет, это идеально. И, полагаю, вы не повторяете ваших работ?

– Повторяю, но чрезвычайно редко. Покрутитесь еще. Хммм… Полагаю, стоит ушить его в талии?

– Да. Но совсем чуть-чуть. О, мама! Я прекрасна!

– Да, Лана, – всхлипнула Ангелина Васильевна. – Ты прекрасна. Я так рада за тебя!

Когда восторги улеглись, пришло время выбирать фасоны матери и подружкам невесты. Это отняло немало сил и времени. В итоге сошлись, что каждая подружка будет в «своем» платье, но одного оттенка и из одинаковой ткани. Вариант устроил всех, а Михаэль, ставший за это время «Мишаней», нарисовавший каждой девушке по эскизу радостно, потирал руки: заказ был не только выгодным, но и интересным. Модельер, Лана и подружки долго решали, как же выделить свидетельницу на общем фоне. В итоге было решено отделать светло-сиреневое платье золотым кружевом, и так же обойтись с костюмом или рубашкой свидетеля. Зато с платьем Ангелины Васильевны и возиться-то не пришлось: наряд напоминал костюм с баской и смотрелся очень элегантно.

К вечеру я выскочила в сад и хватала ртом воздух: от усталости дрожали ноги и было нечем дышать. Плюхнувшись на скамейку, полной грудью вдыхая ставший по-осеннему прохладный воздух, я позволила себе расслабиться. Рядом внезапно опустился Михаэль.

– Да уж, давно я так не выматывался! – довольно рассмеялся мужчина.

– Ангелина Васильевна с Ланой могут уделать любого, – устало улыбнулась я. – А тут еще и повод уважительный.

– Тебя, кажется, Ирой зовут? – уточнил модельер и, получив подтверждение, продолжил. – Спасибо тебе. Ты необыкновенно ускорила процесс выбора.

– Я? Да бросьте! Мы целый день провозились.

– Уж поверь мне, я знаю, – грустно улыбнулся Михаэль. – Не первый год с богатыми людьми дело имею. Обычно, если начинаешь давать советы, то в лучшем случае, как сегодня, просят не мешаться, либо смертельно обижаются. В итоге находят то, что им совсем не к лицу, но кто я такой, чтобы вмешиваться в чье-то виденье собственной красоты? Сегодня для меня просто праздник. Если бы ты не указала на проблемы с… лифом, то они это платье просто не рассматривали еще день точно. На третью примерку удалось бы уговорить невесту его рассмотреть, но она была бы уже настолько вымотана предыдущими примерками, что такого фурора как сегодня не было бы.

– А если сразу настоять на своем?

– К мнению профессионала прислушиваются единицы. Чаще от моих услуг просто отказывались. Зато сегодня… Просто триумф красоты и здравого смысла. Давно я не видел столько счастья в глазах моих заказчиков. А ведь, если задуматься, то ради этого я и работаю.

– И давно вы в этом бизнесе, Михаэль?

– Уже лет десять будет… Кстати, Михаэль – это творческий псевдоним. Друзья зовут меня Мишей. Можешь звать меня так. И хватит выкать. Ты меня сегодня очень выручила.

Я устало рассмеялась.

– И что это мы тут делаем? – к нам приближался Денис, словно дракон, пышущий праведным гневом.

– Знакомься Денис, – перебила я его, не поднимаясь со скамейки. – Это Михаэль, модельер. Сегодня его работы наделали шума среди гостей Ангелины Васильевны. А это Денис, наш повар. Именно ему мы обязаны сегодняшними закусками на примерках.

– Очень приятно, – произнес Михаил, протягивая руку. – Ваш кулинарный талант заметен невооруженным взглядом.

Денис, бросив на меня подозрительный взгляд, пожал руку Михаила.

– Спасибо. Судя по сегодняшним восторгам, вы тоже далеко не новичок в своем деле.

– Это точно. Но благодаря Ирине сегодня все действительно прошло на высшем уровне, – Денис бросил на меня очередной подозрительный взгляд, а модельер, удаляясь обратно в дом тихо продолжил. – Побольше бы в каждом доме таких Ирин…

– И что это было? – зло спросил Денис.

– Ты думаешь, что имеешь право ревновать меня к любому мужчине, который заговорит со мной? – ответила я вопросом на вопрос. – Подумай над тем, о чем мы говорили раньше. И о чем договаривались. Если ты не можешь доверять мне и держать свою ревность под контролем, стоит ли нам идти на наше первое свидание?

Уходя в дом, я чувствовала на себе растерянно-возмущенный взгляд Дениса. Что ж, немотивированная ревность – это его проблемы, а я слишком устала, чтобы разбираться еще и с ним…

– Зиг, привет! – несмотря на усталость я решила, что вопрос не терпит отлагательств. – Извини, что беспокою вечером.

– Привет, Ира. Что-то случилось?

– Не совсем. Но у меня проблема, в которой я не могу разобраться сама. Думаю, не отменить ли мне свидание с Денисом.

– Рассказывай.

– Скажи, это нормально, когда парень еще на свидание с девушкой не сходил, а уже ревнует к случайному собеседнику?

– Так… Денис проявляет собственнические чувства?

– Ну… Как бы да.

– При каких обстоятельствах он тебя приревновал?

– Вечер, сад, лавочка, мужчина-модельер, общение двух уставших от чужих капризов людей.

– А… Такая полуромантическая обстановка?

– Едва ли… Разве что совсем за уши притянуть.

– Денис вел себя агрессивно?

– Почти. Я смогла сгладить неловкость представив мужчин. А Михаэль еще и комплимент шефу отпустил.

– Знаешь, Дениса можно понять. Ты от него шарахаешься, в саду гулять отказалась, а с другим вышла, да еще и так мило общалась.

– Зиииг, – осуждающе произнесла я.

– Ну, что Зиг? Говорю, как вижу.

– Что, думаешь поводов для паники нет?

– Совершенно. И да, – психолог рассмеялся. – Не смей отлынивать от домашнего задания.

– Хорошо, – мрачно сказала я. – Только если Отелло меня придушит, прошу не вешать всю вину на меня. Кстати, насчет домашнего задания. Я тут факультативно позанималась и на фоне всего произошедшего забыла тебе рассказать.

– О, проявляем энтузиазм? – даже не видя его я почувствовала, что он улыбается. – А ты знаешь, что инициатива наказуема?

– Так может мне положить трубку, пока не поздно?

– Поздно. Колись.

– Недавно я провела один эксперимент. Мне почему-то очень хотелось испечь блины. Я решила попробовать и у меня получилось с первого раза.

– Вкусно?

– Оценивал Денис. Ему понравилось. После этого и началась история с поцелуями…

– Видимо решил не упускать такую хозяйственную девушку: и экономка, и блины печет.

– Зиг, ну не смешно уже.

– Ладно, извини. Тебе больше ничего испечь не хочется?

– Ммм… Бисквитный торт.

– Флаг в руки. Как испечешь позовешь на чай? А то я как-то Денису завидую.

– Ладно, – рассмеялась я. – В субботу приходи, у меня почти свободный день будет: вся семья на свадьбу к деловым партнерам Дмитрия Александровича собирается. Так что к четырем жду.

– А Денис меня не прирежет от ревности?

– Зииг.

– Ладно-ладно, не будем о ревности… Добрых снов. До субботы!

Сказать оказалось проще, чем сделать. В субботу я с трудом уговорила Дениса не срывать мне эксперимент, советуя рецепты и поварские хитрости. Насколько я могла судить по себе и своим ощущениям, шеф-поваром я едва ли работала, а вот готовить любила. Возможно, для семьи.

В итоге Денис остался, клятвенно пообещав помогать только с непривычной мне техникой. Но этого почти и не потребовалось: кухонный комбайн в момент взбил 12 яиц с двумя стаканами сахара до состояния плотной пены. Оставалось дело за малым: просеять и осторожно вмешать два стакана муки с разрыхлителем. Оказалось, что «малое» в исполнении сложнее всего: мука в тесте скомкивалась и не хотела равномерно распределяться. Но я точно знала, вмешивать необходимо аккуратно, вручную, одинаковыми движениями по часовой стрелке и быстро. Иначе тесто опадет.

Денис некоторое время с тревогой наблюдал за моими мучениями, а потом выдал широкую силиконовую лопатку.

– Попробуй вмешать муку этим. Мне ей сподручнее.

Дело действительно пошло бодрее.

Когда тесто было готово, я выбрала две одинаковые формы, смазала маслом и обсыпала мукой. Затем влила тесто. Следующим испытанием стала духовка, которая казалась огромной и очень непривычной.

– Какую температуру ты хочешь выставить?

– 190 градусов.

– Много. Духовка очень мощная, хватит 170-180 градусов. Но сначала прогрей до двухсот.

– Спасибо. Не знаю, справилась ли бы я без тебя, – произнесла я, выставляя температуру.

– Не прибедняйся. «Тесто у тебя получилось вполне профессионально», —задумчиво произнес Денис, не глядя на меня.

– В новой жизни я готовлю бисквит первый раз, – я повернулась к нему и улыбнулась. – А ты не дал мне спалить корж.

– Я заслуживаю награды?

– Конечно!

– Может быть поцелуй?

– Вообще я думала положить тебе кусок побольше…

– Это само собой. Но хотелось бы небольшого поощрения.

Я промолчала, внимательно посмотрев на Дениса. Он выдержал мой взгляд.

– Ради бога, Цветочек! Я же тебя зову не замуж, и не в постель, после двух дней знакомства. Считай это репетицией завтрашнего свидания.

– Это значит, что на первом свидании ты не собираешься держать свои губы при себе?

– Нет. Ира, это естественно. Я слишком долго тебя ждал.

– Только вот я была не в курсе… Кстати, – произнесла я, поставив формы в духовку и установив таймер. – Не скажешь почему молчал о том, что я тебе нравилась?

– У тебя своих проблем было множество. Я тогда сам едва устроился, всего неделю отработал. А тут Ангелина Васильевна объявляет общий сбор и вводит тебя. Ты себе не представляешь, как выглядела! Изможденная, с только проклюнувшимся ежиком волос и огромными зелеными глазами. Такими печальными, что хотелось прижать тебя к себе и пожалеть.

– Так значит сначала была жалость?

– Сначала – да. Очень хотелось помочь тебе. Но потом я увидел, насколько мужественно ты справляешься с трудностями, насколько ты добра и великодушна. Насколько нежна. Ты – словно редкий цветок, попавший в непривычную среду обитания. Да, Цветочек, я ждал слишком долго, чтобы сказать тебе о своих чувствах. Хотел дать тебе время приспособиться к новой жизни. Но я больше не хочу ждать. Я хочу быть с тобой. И буду. Предпочтительно в виде любимого человека.

От решительности молодого мужчины мне стало не по себе. Но в конце концов он прав. Поцелуй – это всего лишь поцелуй. Чего я дергаюсь-то?

Я подошла к Денису. Он хотел привлечь меня к себе руками, но я с нервным смехом вывернулась.

– Без рук, День!

Денис поднял руки в знак капитуляции, и я снова подошла к нему. Он был немного выше меня, но не настолько, чтобы я не дотянулась до его губ своими. Я чувствовала прерывистое дыхание Дениса на своем лице: он явно был в предвкушении, но я чмокнула его в щеку и со смехом отскочила от его рук.

– Так не честно!

– А мы какой будет поцелуй не обговаривали!

Тут начался форменный детский сад. Я, весело хохоча убегала от Дениса, а он носился за мной вокруг кухонного стола. Решила сменить место игры, я выскочила в гостиную, но споткнулась и едва не влетела в дверь головой. Денис, среагировавший мгновенно, успел схватить меня за руку и превратить мой падение в широкий разворот, в результате которого я оказалась прижатой к его груди.

– Попалась, – многозначительно хмыкнул Денис и, не дав мне ответить, припал к моим губам. Возможно, это звучит излишне романтично, но после наших игр я была в слишком веселом настроении, чтобы вырываться или отталкивать Дениса. Сама того не ожидая, я ответила на поцелуй, чувствуя, как от недостатка воздуха у меня подгибаются колени.

День не дал мне упасть, прижимая к себе. Когда он оторвался от меня, то был уже серьезен как никогда на моей памяти. Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга и одновременно вздрогнули, услышав сработавший таймер.

– Бисквиты! – вскрикнула я и бросилась к духовке. К счастью, все обошлось. Учитывая, что я ни разу не подошла проверить сквозь дверцу, не пригорают ли мои коржи – это настоящее чудо.

– Остуди их в духовке немного, – посоветовал Денис. – А потом прямо в формах поставь на окно.

– И что я должна за этот совет?

– Пошел в подарок к предыдущему. Цветочек, а ведь ты ответила на мой поцелуй.

– Знаю.

– Это значит…

– Это значит, чтобы ты не давил на меня. День, когда я буду готова, я сама все скажу. Договорились?

– Да, моя сладенькая.

Я закатила глаза и отвернулась к окну. Денис обнял меня за талию. Я хотела было возмутиться, что он снова торопит и меня и события, но мне было так уютно и комфортно в его руках, что я промолчала. Что я в самом деле веду себя как школьница? Не важно, что в новой жизни у меня это первые отношения – я взрослая женщина.

Вытащив формы с коржами на огромный кухонный подоконник, я изумилась: бисквиты поднялись просто великолепно. С каждого из них выйдет по три коржа. Мда, шестислойный торт… Я такого не ожидала, хотя, когда замешивала тесто даже не удивилась количеству ингредиентов.

– Эээ… – протянул Денис, глядя на коржи. – Возьми литровые жирные сливки. Найдешь в среднем холодильнике. И миксер используй тот же, которым яйца взбивала: он большой, в него влезет.

– Спасибо, – тихо сказала я.