Снежная

Потрескивает. Холодно. Проникает, охлаждая сквозь форточки. Сосульки пробираются кристаллами. Не спасает десяток пуховых одеял. Дрова брошены, пламя с жадностью проглатывает, требуя взамен усталость подбрасывать. Занимаюсь восемь часов по определению полной глупостью, после – к домашнему по конвейеру. Удовлетворяя голод в развлечениях обитателей. По сути, шестеренка в древнем станке со статусом, ничего не меняющая для тепла шарика. Четкое ощущение от холода острия серпа – лопатками, за мгновение, чуть сбавив скорость хищную, быть замененной, цинично, без нежностей. Чего добиваюсь? Достаток? Признания. Десятка комплиментов. Ладошками, ладошками. Престижное место на веточке. Смешно. Выгребаю котомку с фантиками за мгновение, как только окунаюсь во вдохновение. Там, чуть выше, пусть с оскалами, но вежливость, без резких движений, без топоров, без толчков в пропасть, не потому что воспитаны, а лишь для нимба репутации. Там, внизу, голод, по-прежнему съедают без разбора – партиями, сохраняя наверху невозмутимость и создавая комфорт окружения, в забытьи, отключив трезвое неистово хлопающих, разбивая в кровь ладоши в желании чуть ближе, ближе, по первому шершавый высовывая. Абсолют в растерянности, опадает календаря листва. Скомкана. Бумажная салфетка, испачкана, в ожидании урны. Роскошь участия в сторонних убранствах, лишь на вакуумный вечер перед сном, чужих путешествий, подглядывая сквозь замочную с подпиской сериалов надкусанного яблока. Снова заново. Никто не верит. Советы пестрые злят неадекватностью. Расстраиваюсь. Копаю. Перебираю. Чередую. Выбрав спорт мужской, чуть расстроена. Просыпаюсь, роюсь в чуланчике нарядов сброшенных, примеряя очередное настроение для публики, предполагая быть встреченной, замеченной, отмеченной. Выполнить свой круговорот задачек на механике для горсточки фантиков на пластик в конце очередного календарного финиша. Подруги с болями глубоко за полночь, каждая с порезами, гордостью, призрачным величием, опустошенные одиночеством. Нет желания за шкирку вытягивать болезненных, ущемленных собственными страхами. Пью виноградное бархатно-терпкое. Пробежки под всплески. Читаю редко, чаще отбрасываю – не заходит, а может, недостаточно собрано воспринимаемых рецензий. Обижаюсь, додумывая, берегу в себе что-то, еще теплом вздрагивающее. Плачу с вьюгой в унисон. Открываю на ночь окна для свежей тишины сумрака. Так иногда устаю от одиночества. Горяча, вспыхиваю с первыми брызгами контента стороннего, с оттенком неласковым. Везде чую надуманную опасность. Сцена периодически противна, хочется без притворств, хочется просто девочкой маленькой, расстроенной, плаксивой, с всхлипами, с истерикой, с поглаживанием ладошкой мужской ласково, с одновременным топанием ножкой, отпуская колкости от желания еще более крепких объятий, вырывающейся.

Захлопнула… «Дружочек, счет, пожалуйста, объявили. Снова лечу к следующему. Налегке, без пошлости. Утопаю, работают пока витрины с контентом напускной бодрости. Востребована комплиментами, поддержкой финансовой. Да, шампанское и черная, также мое. Тихо как-то и комфортно внутри, но так изредка. Не могу поймать их оттенки, первопричины, забываю на следующее. Волнами ловлю себя на желании вколоть дозу счастья лошадиную для непрерывности. Не выходит, может, со временем. Тишина туманом ноги окутывает. Финишные линии видны прошлых задач, на любое желание требуется проститься со своей зоной комфорта… А как ты? Снова, снова сложно сплетенными намеками, оттенками, загадками? Не устал? Может, проще легче? Да, знаю, тебя тысячи, так превратишься в труху, утеряв интерес без собственных правил игр выдуманных. Все также нравится на грани по скалистым, ответственным карабкаться. Решила напустить на себя шаль гордости. Ты же знаешь о моей актрисе с косичками, истеричной психопатке с бантиками, кошке с хвостиком. Не то чтобы я соскучилась, но для ясности – в планах есть я у тебя? Бессовестно. Вру, вру, вру, конечно, бесстыжая, дура с задранным носом, холеная. Да, что еще сделать? Так хочу любым способом заполучить тебя к себе. Просто для кончиков, просто прикосновения тебя родного, взбалмошного. С грубой щетиной, с объятиями медвежьими, просто девочкой в грудной раствориться! Прилетай, слышишь? Дурак. Соскучилась».

Январь

Воспитывать одиночество? Кто возьмет ответственность? Не потакать прихотям, а именно шаг за шагом уча складывать по кирпичикам. Кто осмелится? Расскажет, как правильно вести, отвечать, молчать, кивать, готовить, улыбаться искренне, а не для вовремя… Кто вживит самооценку, особенно при падениях, к себе уважение? Наделив способностью придумывать свои собственные игры, достойные на весь путь. Выдержать паузу молчания, дефицит, создавая соскученность, не для пошлых преподношений, а просто для не быть растоптанной, обесцененной и прочими синонимами…

С детства разбалована. Все ради того страха дикого внутри – не остаться одной, песчинки продолжают на дно сыпаться, выжигая депрессией. Приливы доброты, с прощением внешнего холода, набирают пальцы в ожидании ответа схожего по состоянию в данную. Призрачны и зябкие надежды о связи на расстоянии теми самыми стальными внутренними тросами. Снова о грабли, не вовремя, на том конце – у него пьяный смех, звон вдребезги, битами музыка, не сочетается с на данный момент преобладающими красками. Вечер. Улица. Ветер беспардонно в навязчивых попытках пошлого знакомства. Иллюминация снежная. Снова сталь под левой проблесками, чек за сосуд терпкого, в пол педаль, диагональная – захлопнула, сброшена, где попало верхняя, хлопок пробки, звуки запущенного контента в развлечение. Глоток, глоток, глоток с жадностью. Зрачки на автомате погружаются в чужие события голубого монитора. Отвлекая от собственной, увлекая в чужие истории, позволяя, не притрагиваясь, быть сторонней созерцающей. Вещают.

Бывает же у кого-то. Сильный по сюжету, в долг стать приторно сладкими, позволяя пинать себя словосочетаниями, интонацией, взором, чаще, по сути, бездарностью, необразованной, закаченной. В ответ вежливо спрашивает, как бы заранее извиняясь за ресторан выбранный. Истерична, не приемлет возражений. Максимум в столовках обедающая, по вечерам с фастфудом в обнимку, за мгновение схватывает возможность хамить, топая секондом. Требуя блюда, ориентируясь не сочетанием, а исключительно по высшему цетлику, ляпая неосознанно. Сказывается пошлая невоспитанность, подсмотренного у ее любимицы, той самой, у которой среди других миллионных подписана. Чтобы не хуже, не лучше, но на ступенечку ближе… Надолго ли? Позволено ли? Ведь кто-то должен снять намокшие вожжи для воспитания серой вседозволенности. Как только по-хамски – быдлячок грязи выныривает.

Вот и капли последние, не торопясь – язычком, чуть пьяненькая. Бутерброд с черненькой. Спать, спать среди десятка пуховых подружек, закутавшись. Тихо, тихо так. Уютненько.

Захлопнула. «Все меньше из твоего, прочтенного поняла. Поняла, поняла, но так редко заглядываю расстроенной в зеркало. Чаще нет времени. Мозгоправы онлайн бьются за внимание, не забывая исправно выставлять чеки. Успокаивает по-прежнему океан, со своей прислугою, разгоняет для меня одной облака, поглаживая солнечными. Золотом прибрежных пляжей по утрам в наушниках бегу вдоль моего покровителя. Балуется со мной, заигрывает прибоем, пенистыми волнами, пачкая в песке, после целуя, смывает незамедлительно. Прибился очередной пес с боками провисшими, с взглядом искренним, подкармливаю, теперь мой персональный очередной друг океана – преданный. Единичные чужие собственники обслуживают физику. Приобретают время песочное. Играю в игру, ими предложенную, за привилегии, для жирка подливаю потихонечку. Не нежности, не глубоко, так серфя по поверхности. Пью тоже красное, отвлечься, забыть, переключить себя внутри на сильную. Ну а как ты? Что у тебя? Холодно? Январь. Бессовестный. Любишь? Очень, очень хочется мне, той маленькой, к тебе в объятия. Расскажу. Был всплеск эмоций, в моменте уже заказывала, односторонний выход из игры, бросить и лететь, уснула. Может, и правильно? Прилетишь? Целую. Так соскучилась».