Шаблоны

Первые теплые градусы. Утро. Журчание птиц ранних. Движения рук, ног. Капли пота в размеренном вдохе и нескольких выдохах. Прогулка внутри аллей, аккуратно подстрижены, окутали бирюзу фонтана редкими багряными листьями. Запах утренней невинности. Бархат рассвета весеннего. Свежесть от пробуждения зелени. Душ, леденящий бодростью. Тишина ранних пекарен, уютных своей тишиной до безумия. Колумбийские запахи, запахи чарующие. Хруст корочки круассана, ублажающий волшебством вкуса нерастопленного маслица, добавляя вкус пармезана, ветчины, зелени. Нет лишних. Нет дела никому. Прежние спят. Роли сыграны, всем нужным обменялись в моменте голода, перемешав эмоции. Будущие еще и не укладывались, заплетая стройные вокруг шей с градусом. Растрепаны. Искрят восторгом и непринужденными глупыми шутками. Растапливают скованность. Сжатость забитую. Сбивает с ног сон, спать, спать, спать, погружаясь в нежность перьевых, уютно и за мгновения посапывая. А день? Насыщен новыми персонажами. С грубостью, сарказмом, всплесками, дабы укрыть ладошками внутри ранимое. А после? Подпустив. Встречи. Слов горсти. Раздавливая чаще последний тюбик в попытках выжать счастья толику. Как заведенные повторяя о покое внутри, вздрагивая при каждом шорохе, визге тормозов прошлого. Боясь пересечься с темной стороной собственной, теряя в моменте возможное будущее. Отворачиваются, оплачивая разовые, нет времени на лечение, и гарантии на излечение доктора уже не дают. Сломаны, и ремонт затяжной, чуть устаешь от постоянного донорства. Листаем следующих кружевных. По сути они сменяют шаблонами своих предшественниц, уже уставших, с на тяп-ляп сооруженными скворечниками. Заигрывая с противоположностями, обнаруживая грани беззаботности. Насыщенно. Пахнет влюбленностью. С экрана, на пешей прогулке, слова под копирку, поступки вылизаны схожестью. Редко честностью, все чаще секунды настроения. Уверены в лозунгах, не подтвержденных на практике. Выгуливая внутренних персонажей разных по содержанию, маскируя беспамятством произнесенное ранее. Забавно бы взглянуть на конвейер, шаблонных штампующий, разнообразя лишь цвет кожи, волос, усложняя язык, точек на шарике для размещения. Сменяя шепотом, боясь, распознают, выгуливая в сумраке обитателей собственных. Правила игр чаще схожие. Все больше развлекаясь щебетом, не впуская внутрь содержание. Влюбленность необходима была в раннем, без понимания истинных подгнивших цинизмом веревочных переплетений, приводящих шестеренки в движение. Обозначая цели, создавать схожих в будущем, больше, но растерянно разводя руки от своей никчемности. Получилось так, как получилось, не отвечая за качество. Никто не обучает воспитанию. Поливая, пропалывая, лишь когда есть свободное, в моменте утеряв нити связывающие, отдав бразды влияния внешним, когда обустраивались собственные мягкие. Произнесенные разочарования: «Извините» – шумит миллионами.

Захлопнула. «Считайте. Сложно. По мне соскучился? Да, все тут мое. Объявили. Пора. Лечу к следующему. Не осуждаешь? Забавно, так еще важно твое мнение. Дефицит нужного внимания. Соленоватый остаток океана на губах, послевкусие. Соскучилась. Невыносимо изредка. Окружает чаще суета чемоданов, губ, эмоций, билетов с паспортами, в предвкушении. Смешные. Заметила, чем выше ожидания, тем глубже. Разочаруются. Напитают после витрину инсты натянутым счастьем, чтобы как-то отбить. Повторяющиеся. Шаблонные. Взмахи рук неравномерные, двигаюсь. Меняя картинки. Облака сонные, как домашний питомец, за мной преданно следуют. Одна. Никому ничего. Ни за кого не в ответе. Так бывает. Но в тебя хочу погрузиться, балуясь, целуя с жадностью, гладить, окунуться ноздрями в родные запахи. Целуя щетину, нашептывать. Прилетай. Правда, соскучилась».

Запылились

Скрипка жалостно. Тишина кафе утреннего. Зерна колумбийские ароматом с ума сводят. Фарфоровые тончайшие емкости, затаив дыхание с подношениями. Хруст верхней корочки мучных изысков, а после напитываться рецепторами. Французские ноты перемешиваются. Время побыть самой собой. Жаворонки ранние. Окутывает скука. Более десятка узаконенных совместных тысяч ночей. Забавность заключается, что никто вершины с целями и не навязывал, самостоятельно. Исключительно подглядывая за окружением с их ценностями, бытом, тараканами, соответствовать уровню. Черпая из замочной, карабкались по-своему. Вздохи пошлые на громадной выгуливали, приедаются руки, губы, шаблонные движения. Скука цикличности. Бывало и ветрено, штормило до безумия. Плоть внутренних персонажей откармливая, свежим напитывая. Эгоистичны? Всякого, границы вседозволенности по пути поддавались постоянной коррекции. Меняя тактики, собирая кейсы подруг, с мозгоправами. Разбивались вдребезги, после заново и заново собирали кончиками, клеили. Проливалось, просачивалось наружу, снова молча сжимая коралловые, карабкались. Говорили без умолку – в надежде проработать, понять, осознать, подстроиться, сжимая губы в кровь, уступая обстоятельствам. Помогало? В моменте, как скорая, а после снова зубками. Сжигали, кололи в щепки, пинали, заливая градусами.

Радовались, вскарабкавшись, обнявшись. Тропы недовольства с эмоциями. Вытряхнув свое разъяренное, хищное, приподнимали вверх трепыхающуюся белую тряпочку и снова друг другу сдавались, гребя разодранными ладошками. Ворсинками языка слизывая ручьи слез соленые. Книги общие, страниц заломы на возможность вернуться после. Смешные. Прошлое в прошлом, но изредка обеляя ячейки с поступками прошлыми, на поверхность выныривая, прощаем неблагодарное. Безумие. Грязь серую и жесткую сложно отмыть. Жалость? Кажущаяся бесконечной рутина одинаковых слов, движений, кивков и прочих в соавторстве. Пролетело за мгновение. Правила и статусы накладывают границы в словах, скандалах, мнении. Безумие движения исключительно для потехи собственной, смешной значимости. Шарику надоест – и обнулит зарвавшихся, созданных за мгновения. Тишина. Недопонимания невысказанные сброшены в подвалы внутренние. Сложно, но пройдено. Воспитание? Глупости, практически невозможно противостоять внешнему окружению вызывающим интерес у сквозь асфальт пробивающихся. Влечет перевернуть, свернуть, наслушавшись. Собрались, кисти рук протягивая, хватает максимум до встречного шкафа, для перебора цветного барахла. Зачем? Аккуратно уложено, развешено по цветам, по запахам воспоминаний. Ночь комфортнее по разным, тактильные более не притягивают. Незаметно тропинки разбросали интересами, взглядами, разные способы подпитки энергией. Завершены проекты совместные. Не тянет больше к напускной вежливости, поцелуям в шею опостылевшими, не раз предававшими. Каждый вдох, чаще выдох, досконально изучен. Шаги крадущиеся, шепот для чужих номеров, развлечения, чтобы не сойти с рельсов окончательно. Чужим свойственно успокаивать, рецептами заваливают, повторяя как заведенные подслушанное, не пропустив через себя на практике. Сложно менять поведение, речь, взгляды, стремления на собственные. По-прежнему молча кивками наблюдая за поведением, не впуская глубоко в себя, уже не трогает. Те, кто должен вырасти, – вырастут, не хуже и не лучше, в схожей погоне за комфортом с фантиками. Забавно, данные десятков в паспорте должны были обеспечить опытом, а по факту напитали проникающим ощущением растерянности и страха. Запылились. Никто не знает на любом этапе, как правильно.

Захлопнула. «Грустно. Не все поняла, но грустно стало. Почему? Затронуло. Мотивы скрипки пробуждают нечто особенное. Вакуум. Не могу, видимо, найти схожего себе психа. Безразлична к успешности. Возрасту. Родословной. Наличию прошлого. Люблю у океана, разбросав звездочкой. Прибой нежно массирует. Бесконечность. Улыбаясь палящему. Пес холодным носом прячется. Спокойно. Беззаботно. Нравится напитывать энергией собственной. Самодостаточна? Наверное. Чуть интереснее, чем у других, видимо. Но твоих пазлов не хватает. Так соскучилась».