Отзывы на книги автора «Леонид Юзефович»

Прочитал. И остался в некотором расстройстве чувств. Читал много рецензий о этой серии, надеялся, что получу что то схожее с приключениями Фандорина, но на реальных событиях. Но получил неоднозначные ощущения. Юзефовича искренне почитаю, с удовольствием читал и документальные произведения и художественные. Он большой мастер, прекрасный стилист и виртуоз слова. Но конкретно эта вещь меня разочаровала. Очень сумбурно, несколько запутано и при этом сюжет достаточно слабым показался. Поэтому не уверен, что возьмусь за продолжение серии.

Кто-то похвалил, я, недолго думая, закинула книгу к себе в список желаемого, слишком запоздало осознав, что она в значительной своей части повествует о героях Гражданской войны - темы, не представляющей на данный момент для меня большого интереса. Но, пожалуй, хуже чтения не своей темы может быть только составление отзыва о прочитанном...

Сборник получился странной собранности: рассказы, посвященные реальным персонажам и их участию в военных действиях, смешаны с более легкими выдуманными историями о мирном времени и обычных людях; первая группа несет в своих строках года, в ее легковесном товарище хозяйствует, как правило, один день и одна ситуация.

Если разбирать разделы в отдельности, то чтение первого, "исторического", и представило для меня проблему. Автор, историк, здесь непосредственный участник событий, только события эти происходят в настоящем времени - тут и там в его судьбе возникают люди, приходящиеся описанным в книгах автора полковнику Казагранди, барону Унгерну и другим участникам тех далеких военных лет родственниками, почитателями или просто знающими людьми. Своими уточняющими вопросами, сомнениями в верности изложенных в книгах фактов они вносят путаницу в мысли писателя. Верно ли он отразил события из жизни одного? Не исказил ли предание о другом? Да, героев того времени уже не вернуть, уже не переписать давно изданные печатные произведения, но Юзефович думает, рассуждает, ищет правильные ответы. Он готов выбросить на ветер дни, недели, чтобы посетить маяк Хийумаа и послушать уже из уст живущих там истории о нем, готов годами искать информацию и пытаться передать ее ищущим родственникам. В процессе его изысканий на заднем плане для читателя на краткий миг воспроизводятся те события, воскрешая ушедших героев, чтобы показать, какими идеалами они жили и как почили.

Наверное, кощунству подобно заявлять подобное, но мне не удалось проникнуться большей частью написанных историй о военном периоде. Люди, которым автор посвящал свои рассказы, появлялись на страницах в слишком уж сдержанном варианте авторского пересказа - быстро жили и быстро умирали. Это не дало проникнуться, прочувствовать. Пожалуй, единственная история из этого блока, затронувшая мои душевные струны, оказалась о латышском стрелке, которого Юзефович повстречал еще в подростковом возрасте, но мысли о котором не покидают его по настоящее время. И слова подобраны такие трепетные, наверное, самые трепетные за весь сборник...

Полвека назад ко мне явился мертвец, выходец из иного мира. Написанная им строчка осталась со мной, как нитка, выдернутая из его савана. Она обвилась вокруг моего запястья и привязала меня к тому времени, из которого он вышел. Теперь я хочу ее снять, но не тут-то было...

На смену правдивым историям пришли истории вымышленные. Здесь за короткий период нам расскажут и об опасностях на дороге, и о жутких картинках в дверном глазке, и о нестабильности адюльтеров. Свой необычный день в этих рассказах смогут прожить и обычные советские школьники, и светские англичане, и много кто еще. Милые истории, легкие, некоторые посильнее, какие-то, напротив, слабее, но какие-либо выводы извлечь из них мне оказалось очень трудно.

Странное и спорное впечатление. Вроде бы и понравился выдержанный авторский стиль, но многое из написанного оказалось "не моим", поэтому пока не думаю, что вернусь к Л.Юзефовичу в ближайшее время.

Какое прекрасное место,
чтобы прийти сюда однажды ранним утром,
утром ранней осени.

"Маяк на Хийумаа" -  сборник, в который вошло несколько историй, связанных с работой над романом о бароне Унгерне, автобиографическая зарисовка времен ранней юности, рассказы девяностых-нулевых и фрагмент романа "Филэллин". Не читала  "Самодержца пустыни", мне до сих пор трудно на него решиться, есть вещи которые физически больно воспринимать, так было с "Зимней дорогой" после которой некоторое время ощущала себя совершенно разбитой, перенеся, как это часто бывает, недовольство собственной недостаточной адаптивностью на автора.

Потому о Романе Унгерне и теперь знаю примерно ничего - тот кусок из пелевинского "Чапаева и Пустоты", где костер посреди Ничто и разговоры о внутренней Монголии.  Понятно, что когда имеешь представление о предмете, то и рассказ о связанных с ним событиях окажется много интереснее. Но поскольку рассказчик Леонид Юзефович отменный, получить удовольствие от истории встречи в Германии с баронским кланом не помешал мой минус нулевой потенциал.

Как это все-таки странно, современный мир, казалось бы, упразднивший сословные предрассудки, а вот поди ж ты, они существуют. Так а что с маяком? А вот титульный рассказ как раз об этом. О том, как предок баронов Унгерн Отто-Рейнголд-Людвиг заманивал в бурные ночи фальшивыми маяками корабли, которые разбивались о прибрежные скалы, а после с подручными грабил их (помните "Трактир  "Ямайка" Дафны дю Морье?) А после был осужден и сослан в Сибирь. И о том, как непросто бывает выяснить истину. Кем он все-таки был, злодеем или честным человеком, оболганным завистниками? Теперь уж не узнаешь.

"Полковник Казагранди и его внук", "Поздний звонок" и "Убийа" - три следующих рассказа тоже об историях, связанных с событиями и персоналиями романа. Встреча с внуком одного из героев, который заехал к писателю накануне эмиграции в Австралию. Звонок от внука другого человека, упомянутого в романе и неожиданные подробности о нем. История еврейской девушки, спасенной унгерновским офицером от казни, но после отравившейся стрихнином, не в силах жить с воспоминаниями о смерти родных, виновником которой был ее спаситель. Во  мне болезненно отозвалась история побега супругов Ружанских, такое: пусть-пусть-пусть им удастся...

"Солнце спускается за лесом" сентиментальная история о юном студенте, который кормит борщом постучавшегося в дверь реабилитированного латышского стрелка и отдает ему все свои деньги. Во мне нет этого уровня сострадания, невольно прилагаешь ситуацию к себе, и нет, я бы побоялась впустить в дом незнакомого бродягу.  Завершающий сборник "Филэллин" - это такой внутренний монолог моего любимого в романе персонажа, на самом деле, очаровательный.

Три чудесных  рассказа. "Бабочка" о приятельских посиделках двух русских ученых с американским коллегой в лихие девяностые, и о том, как жена хозяина, ушедшего провожать гостей, чувствует чье-то пугающее присутствие за дверью. "Колокольчик", о деревенском доме, который проштрафившийся супруг покупает для семьи как дачу, о детском доме по соседству,об относительности страдания и счастья. Юзефович как-то так умеет, чтобы и смешно, и грустно, и горько, и сладко.

И самая моя большая любовь "Гроза", про лектора, который приходит в школу со всеми этими страшилками "маленький мальчик попал под трамвайчик", ну, вы помните, сами учились, такое всегда в сентябре бывает. Это немыслимо хорошо, печально, безумно смешно. Комедия,  трагедия, фарс - все вместе . Это надо читать.

До этого был прочитан большой романа Леонида Юзефовича «Журавли и карлики». А больше как-то на читательских перекрёстках нас судьба не сводила. Но вот тут родная библиотека подсунула совсем другого рода книгу — отечественный детектив в старорежимном стиле. Тем более, что фамилию главного героя я слышал (наверное телесериал подсказал, хотя я не телевизионный человек и фильмы не видел) и потому было любопытно, как автор подаст такого рода материал.

Дальше...

Ну, что ж, получилось вполне занятно. И наш главный питерский сыщик вполне оригинален и искусен в своём сыщицком деле, и извивы сюжета вполне затейливы, и фигуры второго плана вызывают нужные чувства и эмоции, и ситуационно-временная политическая подкладка под описываемые расследуемые обстоятельства разъясняется автором в достаточном объёме, чтобы понимать все опасения как жандармерии, так и криминальной полиции — в общем, книга читается легко и непринуждённо, а небольшой объём позволяет читателю сделать короткую передышку между большими сложными циклами и романами (у меня это Умберто Эко и Дмитрий Мережковский).

Первая книга в трилогии про сыщика Путилина.

Вообще я люблю ретро-детективы. Мне нравится атмосфера Российской Империи конца 19 века, нравится антураж дворцов и трущоб, галантность мужчин и женщины, окутанные шармом, словно газовым шарфиком.

Но "Костюм Арлекина" не просто ретро-детектив. Здесь Юзефович использует не только атмосферу прошлого. Это детектив, основанный на реальных событиях.

Иван Дмитриевич Путилин действительно был главой сыскной полиции Петербурга. И он действительно, уйдя в отставку, в 1893 году издал свои мемуары, и даже Сафронов в действительности существовал.

Итак, убит австрийский военный атташе фон Аренсберг. Связан и задушен в собственной спальне подушками.

В ходе расследования Иван Дмитриевич открывает интересные подробности личной жизни Аренсберга, приподнимает занавес над кулуарными интригами австро-венгерского посольства, нечистоплотные сделки с оружием, когда кому война, а кому мать родная и ещё много всего.

Герои у Юзефовича вышли колоритные, яркие. за каждым узнаётся присущий только ему характер.

Единственное, с чем мне было сложно- большое количество действующих лиц и параллельных сюжетных линий. Хотя все они по итогу сошлись в одну и в конце стало понятно что для чего, но в ходе чтения меня постоянно отвлекали второстепенные истории и иногда даже приходилось возвращаться и петречитывать, чтобы ничего не упустить.

Первая половина книги — рассказы про отношения автора с героями его документальных романов "Самодержец пустыни" и "Зимняя дорога". Фабула рассказов — истории о том, как автор после выхода книг общался с потомками своих героев.
Когда я прочитал об этом факте в какой-то рецензии, то засомневался, стоит ли покупать данный сборник. Однако книгу все-таки купил, и теперь, по прочтении, чрезвычайно раз этому. Такое ощущение, будто после тонн впустую перемытой породы (это я про купленные мной впрок книги) вдруг нашел огромный золотой самородок.
Оказалось, что книга об отношениях Юзефовича с тенями давно сгинувших Унгерна, Пепеляева и Строда гораздо увлекательней, чем разные современные "детективы" и "триллеры" типа распиаренных пустышек "Тайное место" или "Книга Балтиморов". Закрыть рассказ Юзефовича, не дочитав его, мне было очень сложно. Читал в метро, и, если не успевал прочесть рассказ до своей станции, выходил, отходил в сторонку и дочитывал.
Больше всего поразила интонация автора. Сдержанность, отстраненность, достоинство. Ощущение такое, будто автору известно о жизни что-то такое, что тебе лишь предстоит узнать. И что именно это знание позволяет автору найти ту самую завораживающую тональность и последовательность аккордов для своего повествования и до самого конца рассказа ни разу не сфальшивить. Помнится, герой Довлатова писал о своем замысле:

Несчастная любовь, долги, женитьба, творчество, конфликт с государством. Плюс, как говорил Достоевский – оттенок высшего значения.

Вот у Юзефовича этот самый оттенок присутствует в каждом абзаце.
Вторая часть книги — "Рассказы разных лет". Время действия — начало 90-х. Пересказ этих историй наверняка отобьет желание читать их. В рассказе "Гроза" речь идет о лекции, которую пожилой гаишник читает пятиклассникам. В "Бабочке" два российских ученых выпивают со своим заокеанским коллегой. В "Колокольчике" изменивший жене муж посещает музей местного поэта, о котором в юности писал диссертацию. А на самом деле каждый из этих рассказов является кристаллом, из которого в воображении читателя может вырасти большой многофигурный роман, действие которого растягивается на несколько десятилетий. Такова плотность и качество этих текстов.
После этой книги я подумал о том, как сильно нас меняет возраст и рекламные технологии. В молодости у меня было простое отношение к литературе. Я делил ее на настоящую и ненастояющую. Вот Фолкнер и презиравший его Набоков — настоящие, а, скажем, "Жребий Салема" Стивена Кинга — труха и отстой. Потом меня за эту категоричность стали обзывать снобом, потом появились издательства-монополисты и купленные ими книжные обозреватели, которые научились выдавать за настоящую литературу то, что ею не является. Я потихоньку сдавал позиции и в конце концов начал почитывать модных авторов типа Френч или Диккера. Надеялся, что они меня сильно увлекут, и, соответственно, качественно развлекут. Увы, с большинством разрекламированных бестселлеров эти надежды не оправдывались — даже увлечься не получалось, не говоря уж о каком-либо послевкусии.
Книга Юзефовича напомнила мне о пользе снобизма и категоричности. То есть о том, что не надо тратить время на книги ремесленников, написанные в расчете на продажи и прибыли. Лучше потратить время на то, чтобы найти и прочесть книги, написанные авторами для чего-то (или кого-то) другого.

Тот мир сгинул навсегда, но из него вышел  хитрый честный человек с рыжими бакенбардами, искатель истины, заступник невинных, знаток женского сердца и любитель соленых грибочков.

Что вы знаете о ретродетективе? Вошел в моду на рубеже веков с акунинскими романами о Фандорине и Пелагии,  имел подражателей, самым заметным из которых стал Свечин со своими опусами (весьма скромных достоинств). Пожалуй - все. Нет, я слышала, у Юзефовича было что-то о дореволюционном сыщике, но, будучи  поклонницей Эраста Петровича, даже не рассматривала возможности приобщиться...  Пока не взяла первую книгу трилогии о сыщике Путилине.

Но по порядку. "Костюм Арлекина" - это уже третье название романа, увидевшего свет в 1982 (за двадцать лет до Фандорина, на минутку) под заглавием "Ситуация на Балканах", спустя девять лет по нему был снят фильм "Сыщик петербургской полиции" (1991) с Борисом Щербаковым. После та же книга выходила как "Триумф Венеры" и наконец в две тысячи первом - в нынешнем варианте. В свою очередь став основой для сериала "Сыщик Путилин" с Владимиром Ильиным.  Такая замысловатая траектория.

В отличие от полностью вымышленного москвича Фандорина, Иван Дмитриевич Путилин реальная историческая личность, начальник сыскной полиции Санкт-Петербурга с 1866 по 1889 годы, умер от инфлюэнцы спустя полгода после выхода на пенсию. Но за это время успел написать мемуары "Сорок лет среди убийц и грабителей".  Легенда русского сыска, культовый персонаж еще при жизни, а после смерти герой множества книг  и фильмов.

В то время, как Фандорин расследует преступления, руководствуясь логикой (помните: "это раз, это два, это три"?), романный Путилин, как и его прототип, во многих случаях опирается на интуицию,  чрезвычайное шестое чувство, о котором говорили все, знавшие его, в придачу к необычайно развитой наблюдательности  и тонкому вниманию. Фандорин женолюб и красавец, Путилин семьянин и внешность имел приятную, но ничего экстраординарного, кроме разве, внушительных бакенбардов.

Фандорин блестяще образованный полиглот и космополит, Путилин учился на медные деньги, за границами не бывал, языками не владел. Сказочная удачливость Эраста Петровича и способность так устроить материальные дела, чтобы и будучи на службе государевой ни в чем не нуждаться, и на вольных хлебах быть образцом дендизма, против скромных финансовых возможностей  Путилина, который и с мемуарами затеялся, чтобы поправить финансовые дела, и умерев, ничего, кроме записок, детям не оставил, а именьице вовсе продано было с молотка.

Фандоринская щепетильность в вопросах чести, а в отношениях с окружающими руководство конфуцианскими принципами благородного мужа. В то время, как Путилин мелкий  коррупционер того толка, когда бесплатно проезжают на извозчике, пользуясь служебным положением или берут взятку маринованными грибочками.  Замечательные физические качества Фандорина, который тело свое граненное японской гимнастикой мучил, владеет восточными единоборствами и навыками ниндзяцу супротив скромных  кондиций Путилина. Он и не стреляет за все время ни разу, что уж по потолку бегать.

Но, в отличие от любезного моего (и, что греха таить, целлулоидного) Эраста Петровича, Иван Дмитриевич живой и действует в реальном мире. Где жена, кормя завтраком, ворчит между делом, что супруг не думает о здоровье, а тот прячет от нее штоф. Где скаредные хозяева делают насечку на палочке, вставленной в банку варенья, дабы воспрепятствовать прислуге лакомиться втихомолку. Где конспирологические теории о международном заговоре вдребезги разбиваются  чугунной гирей русского пьянства. Расползаются на куски, как сметанный на живую нитку костюм Арлекина в балаганчике.

И все же к роману. Сюжет об убийстве австрийского атташе барона фон Аренсберга взят из записок "Сорок лет среди убийц и грабителей".  Структура достаточно непростая: основное действие оплетено историей написания мемуаров, для чего в путилинское имение приглашен литератор Сафронов; включает вставную новеллу о сервизе; вплетает в главную линию несколько побочных (о грабителе Пупыре и его несчастной сожительнице, об украденной голове, об афере с ружьями).

Интрига закручена мастерски. Ручаюсь, вы до конца не узнаете кто убийца. Язык чистое наслаждение.  Абсурдизм российской жизни, когда это был особенный чисто российский демократизм всякий норовил заняться не своим делом. выписан бесподобно. С той разницей, что Леонид Юзефович делает свое превосходно, и с субжанром так же хорош, как с большой литературой.

Написать про книгу Леонида Юзефовича (папы Галины Ю) легко и сложно одновременно. Легко потому что художественно она построена на лейтмотивах, значит их сразу видно. Сложно, потому что послание автора многоуровневое и я не уверен, что понял его целиком и полностью.
Итак, два временных слоя в настоящем - 1993 год, Россия, нищета материальная и духовная, штурм Белого дома..., середина двухтысячных, Монголия, нищета материальная и духовная, посещение достопримечательностей, и почти два в прошлом - вторая половина семнадцатого века, плутовской роман о похождениях самозванца Ивана Шуйского по всему миру, и начало двадцатого - разные хвосты историй о чудом выжившем царевиче Алексее.
Приключения Жохова из современности во множестве эпизодов повторяют приключения "Шуйского" из прошлого, в том числе и его нравственную эволюцию. Вообще, тема параллелей это ключевой композиционный элемент. Это интересно и само по себе, но мне показался более важным смысл этого приема - показать, как происходившее в России в девяностые было вписано в мировой исторический контекст. О том, какие по разному реагируют люди на разрушение привычного мира. О том, как по разному реагирует мир на действия людей. О том, как повторяются истории - о скитаниях, о женщинах, о сокровищах, об обретении мудрости, о лжи и правде, о журавлях и карликах...
Птицы и пигмеи, или, как догадывается один протестантский пастор, символы высокого и низкого, играют очень важную роль в романе. Единство и борьба противоположностей, инь и янь, раскрывают здесь оба свои смысла - неизбежность вечного со-существования и неизбежность взаимопроникновения.
Вообще, мне кажется, что книга получилась очень буддийской, хотя никакого экзотического антуража в ней нет (ну, почти нет). И, значит, авторское послание вполне может быть таково: благо в избавлении от одержимости и журавлями и карликами, в том, чтобы стать карликом среди журавлей и журавлем среди карликов. Звучит, возможно, малопонятно, но так я чувствую, прочитав эту книгу.

Объективно — книга отличная. Сильный стиль, стройный исторический нарратив, интересные личные истории, всё это переплетено с притчей и философией так ловко, что местами кажется, будто читаешь что-то между романом и откровением. Самозванцы, Монголия, девяностые, карлики — всё это неожиданно органично сплетается в единую конструкцию, где нет ничего случайного.

Юзефович пишет так, как умеет только мастер — без спешки, с точностью и с каким-то особым доверием к читателю. Как будто автор знает, что ты всё поймёшь, даже если сначала будешь морщиться. И ты правда понимаешь — второй слой притчи аккуратно раскрывается под исторической канвой, будто специально для тех, кто любит копать чуть глубже.

Но тут вступает в игру мой субъективный читательский вкус: я не люблю девяностые. Они вызывают у меня не ностальгию, а неясную тревогу, и каждая сцена из этого времени — как слабая вспышка фонарика в старом подъезде. Всё вроде нормально, но хочется выйти на свежий воздух. Поэтому, при всей объективной крутости книги, мне было читать тяжело.

Читайте, если любите, когда история превращается в философию, а роман — в зеркало. Просто знайте, что не всем в этом зеркале будет уютно.

…полицейская пикареска…

…ядро «Костюма Арлекина» писателя Леонида Юзефовича — Иван Дмитриевич Путилин, шеф сыскной полиции Санкт-Петербурга. Реально существовавший в царской России девятнадцатого столетия дознаватель. Насколько нынешняя проекция орденоносного полицейского соответствует историческому прообразу — вопрос сложный. И, в общем-то — дело десятое. Есть некоторая порция параллелей: даровитость, проницательность, смекалка — и то ладно. Всё же тут у нас не исторический талмуд, а вполне себе кассовый, плутовской ретродетектив. Сюжетно Юзефович упрятал главную историю во второстепенную: отставной Путилин надиктовывает свои мемуары борзописцу Сафонову. Основной линией проходит дело об убийстве австро-венгерского военного атташе. А ради контрасту временами бывший начальник сыска потчует гостя полицейскими байками…

…ни композиция, ни интрига здесь, впрочем, бал не правят. Да и первоочередная для ретродетектива роль реконструкции ощущения «того времени» — тоже. Затмевающе интересен оказывается сам главный герой. Иван Дмитриевич настолько далеко отстоит от классического «книжного» сыскаря, что непосвященному в тонкости реального положения дел реальной же криминалистики и следственных мероприятий обязательно покажется антиподом всего, что должен являть собой сыщик в массовом сознании. Путилин очаровательно циничен. Вместо идейных соображений — сугубо меркантильные: хорошо бы по результатам следствия орден получить не только царский, но ещё и австро-венгерский. Свинину жареную доесть за покойником, хоть и мерзко малость — но не пропадать же. Любовника супруги доверенного агента в каталажку засадить — само собой токмо для повышения служебного рвения. Не могем найти украденный у заграничного дипломата сервиз — закажем подделку. Путилин день напропалую ходит с банкой маринованных грибов в кармане заместо револьвера. Ночным татем караулит в кустах и сигает через заборы в переулках…

…и всё же, сыщик у Юзефовича вышел, хоть и простоватым, но ярким, густым и колоритным. В меру шельмец, немного коррупционер, чуточку лентяй; оружия в руках отродясь не державши. Плюс — Путилин напрочь антиконспирологичен. Там, где особистам-контрразведчикам из царской жандармерии на каждом шагу видятся заговоры и геополитические мотивы, у него сплошняком получается только лишь рядовая, затрапезная бытовуха. Хотя, на самом-то деле, знающее люди могут подтвердить — герой Юзефовича самый что ни на есть настоящий следователь. За вычетом, может только, особо цветистых приключенческих подробностей. Да и то, наверняка не всех: время действительно было авантюрное. Конец эпохи империй, как никак…

…при подведении итогов не следует слишком уж обольщаться: «Костюм» не тянет в общелитературном зачёте ни на отлично, ни даже на хорошо. Тем не менее и приуменьшать достоинства здесь нет нужды — первая история из трилогии о сыщике Путилине доброе дорожное чтиво. Возьмите его с собой в путешествие — этот детективчик как пить дать поможет вам скоротать любой утомительной продолжительности километраж…