Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Жизнь Василия Фивейского

Жизнь Василия Фивейского
Бесплатно
Добавить в мои книги
232 уже добавили
Оценка читателей
4.36

«Над всей жизнью Василия Фивейского тяготел суровый и загадочный рок. Точно проклятый неведомым проклятием, он с юности нес тяжелое бремя печали, болезней и горя, и никогда не заживали на сердце его кровоточащие раны. Среди людей он был одинок, словно планета среди планет, и особенный, казалось, воздух, губительный и тлетворный, окружал его, как невидимое прозрачное облако. Сын покорного и терпеливого отца, захолустного священника, он сам был терпелив и покорен и долго не замечал той зловещей и таинственной преднамеренности, с какою стекались бедствия на его некрасивую, вихрастую голову…»

Лучшие рецензии
Shishkodryomov
Shishkodryomov
Оценка:
33

Второго дня, выпущенный из лечебницы для запойных пьяниц, Леонид Андреев, с формулировкой "на поруки", а больше за бессмысленностью дальнейшего лечения, стырил у матушки игуменьи 30 копеек и забился в какой-то темный угол привокзального кабака. Место и средства вполне соответствовали его состоянию, зуд в паху и меж пальцев правой руки неоднозначно давал понять, что нужно что-то написать, дать выход невоздержанности. Буквально через пару минут в кабацкую залу ворвался растрепанный городовой и стал кричать о какой-то бомбе, заложенной где-то на вокзале, дескать, не угодно ли будет господам заиметь совесть и покинуть помещение. Андреев однако понял, что таким образом его просто пытаются согнать с насиженного места. "Хрен вам! - закричал, а может быть и подумал знаменитый писатель. - С места не сдвинусь. 30 копеек-то мне никто не вернет. Знаю я вас". И действительно, вопреки воплям городового, помещение довольно быстро стало наполняться столь любимым самим Андреевым русским народом. Были здесь умелые попы, пропившие весь церковный инвентарь, женщины, поднаторевшие в любви и утратившие в связи с этим смысл бытия, грузные извозчики, предлагавшие тут же, со скидкой, равнодушно домчать на своих желтых повозках до желтых же строений. Малые дети ползали по грязному, заплеванному кабацкому полу, гугукали, тянули ручки к великому писателю, улыбались и тут же какали ему на драные его башмаки.

Андреев не обращал на все это внимания, он был занят. Душевное равновесие не покидало его и позже, когда в залу ворвался взвод солдат-дезертиров и организованно порубал на разновеликие куски всех, кого нашел, от мала до велика. Но они не мешали Андрееву писать, он так и сидел в своем темном уголочке. Там же нашел его семейный поверенный, сообщивший об ужасной кончине всей андреевской родни. Наконец, даже когда объявили о начале ядерной войны и всеобщей эвакуации, будто конец света реально начался, великий писатель и тогда не тронулся с места. Он был занят, он создавал очередной шедевр. Но вот, что-то дрогнуло в его руках, пальцы свело судорогой и его любимое перо надломилось у самого основания, с хрустом сломалось, отдавая дань памяти тому несчастному гусю, что когда-то с ним расстался и сам же лежал недоеденным здесь, перед Андреевым, на кабацком столе, своим недостаточным застывшим жирком символизируя новую эпоху литературного застоя. "Эхх! - нервно вскричал Андреев. - Мое любимое перо! Так и знал!" Он расстроился.

Читать полностью
Amitola
Amitola
Оценка:
17

Тяжко далась мне эта книга, тяжко. Уж я ее и читала, и слушала, и так и эдак., и почему-то все время теряла нить за сотнями изысканных и сочных эпитетов Андреева. Язык прекрасный, что сказать, но мне это было тяжело.
Жестокая и бессмысленная жизнь показана здесь, искания веры о. Василия, гибель жены, сын-идиот, беспросветная рутина русской деревни.

Над всей жизнью Василия Фивейского тяготел суровый и загадочный рок. Точно проклятый неведомым проклятием, он с юности нес тяжелое бремя печали, болезней и горя, и никогда не заживали на сердце его кровоточащие раны. Среди людей он был одинок, словно планета среди планет, и особенный, казалось, воздух, губительный и тлетворный, окружал его, как невидимое прозрачное облако

Вера-это все, что было у него,

У каждого страданий и горя было столько, что хватило бы на десяток человеческих жизней, и попу, оглушенному, потерявшемуся, казалось, что весь живой мир принес ему свои слезы и муки и ждет от него помощи, – ждет кротко, ждет повелительно. Он искал правды когда-то, и теперь он захлебывался ею, этою беспощадною правдою страдания, и в мучительном сознании бессилия ему хотелось бежать на край света, умереть, чтобы не видеть, не слышать, не знать. Он позвал к себе горе людское – и горе пришло. Подобно жертвеннику, пылала его душа, и каждого, кто подходил к нему, хотелось ему заключить в братские объятия и сказать: «Бедный друг, давай бороться вместе и плакать и искать. Ибо ниоткуда нет человеку помощи».

однако оставил он ее и искал семейного счастья, но и его не стало и тогда снова

– Нет! Нет! – заговорил поп громко и испуганно. – Нет! Нет! Я верю. Ты прав. Я верю.

Вечный духовный вопрос, и спас ли его Бог или наказал- я не знаю.
P.S. Книга из Флэшмоба, сорри, не могу найти кто посоветовал, но спасибо тому человеку!

Читать полностью
feny
feny
Оценка:
11

По силе воздействия, по способности изображения Леонид Андреев может дать фору многим и более современным писателям. Перипетии его героев ужасающи в своей реалистичности.

И все же в его произведениях часто встречается то, что можно назвать переигрыванием, избыточным драматизмом.

У Андреева нет надежды. Всегда какое-то лихорадочное ожидание страшного и последнего. Спорить об окружающем зле не приходится, но разве только оно присутствует в жизни? Разве нет ничего светлого вокруг? Скептицизм и пессимизм Андреева доходят до высшей точки обреченности. Как сказал о нем Александр Блок: всегда обращен лицом в провал черного окна.

В какой-то момент хочется крикнуть: Остановись! Его нарочитость вызывает сожаление, растет утрата доверия к тому, о чем читаешь.
Вот и здесь. Возьмем ребенка-идиота. Идиот и идиот, но почему зверь?! Эта гипербола показалась излишней. Произведение и без нее ничего бы не потеряло, а с ней ничего не приобрело.

И все же, несмотря на мое брюзжание, Андреев автор стоящий, способный коснуться извечных вопросов, удивительно ярко описать ощущения человека, - потому и возвращаюсь к нему раз за разом.

Читать полностью
Лучшая цитата
В безумии зачатый, безумным явился он на свет
1 В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление