Глава 5. Паранойя

Музыка: «Солнечные зайчики» (5УТРА)

— И чё, и чё? Неужели ты не потрахалась с этим Будулаем? — тараторит в ухе Нина.

Я бегу на работу и болтаю с подругой. Настроение такое весеннее-весеннее, что на мне вместо традиционного бежевого — зелёный костюм. Зелёный! Он такой в моём гардеробе всего один.

— С Яковом, а не с Будулаем! Откуда только имя такое взяла? И нет! Не потрахалась. Мы гуляли по ночной Москве, болтали, смотрели «В джазе только девушки» и разъехались по домам, — отвечаю с улыбкой.

— Серьёзно? — удивляется подруга. — Может, он импотент? Это же ненормально — не уложить тебя в постель! Ты в том красном платье была просто как ходячая секс-бомба.

— Знаешь, я сначала расстроилась. Понятно, что не согласилась бы, но отсутствие попытки больно ударило по самолюбию. Но… Ну, мне импонирует это. Если бы сразу в койку, то что — пара вечеров и «адьёс»? Я так не хочу. В кои-то веки нормальный мужик.

— Ну так-то ты права. Но точно не импотент? Знаешь, это сейчас просто бич молодых мужиков… — Нина села на любимого медицинского конька.

— Да нет! Всё у него там… живое! Пока он меня тискал, всё отлично чувствовалось! — краснею, как девочка-припевочка, потому что вспоминать объятия Яши чертовски приятно. Сразу знакомо тянет во всём теле. Хочется уже хорошего мужика.

— Ну ладно… Главное, чтобы не «оказалось — показалось»! — смеёмся дружно.

— Ой, Нин. Я сглазить боюсь. Я ведь тогда после этого «ок» так расстроилась. Часа два уснуть не могла и даже когда проснулась, всё в голове крутила. А потом он написал, что просто уснул, и мы весь остаток субботы чатились.

— Ты сейчас такая ванильная, что аж завидно, — Нина полна ехидства, но медики часто ядовиты, да и характер у неё врождённый. Я привыкла за годы дружбы — уже не обращаю внимания на лёгкие и не очень уколы. Тем более что тут она права.

— Веришь, самой противно! Но мозг просто отключается. Особенно после вчерашнего свидания.

— Та-а-ак… То есть субботней перепиской вы не ограничились? — любопытство подруги зашкаливает, и я выдаю всё как на духу.

— Да! Он вчера повёл меня в музей игровых автоматов. Представляешь?

— Тот самый, куда ты нас три года не могла затащить? Потому что Алке некуда было деть детей, а мы хотели развлекаться по-взрослому?

— Да! В тот самый! Он просто мои мысли читает! Я пила газировку родом из фильмов моей бабули. Я играла в «Морской бой», «Снайпер». Ой, а «Баскетбол»! Это же просто какая-то фантастика! Я так смеялась: там же ничегошеньки не получается, как задумано. Яша меня сделал в сухую просто! А «Репка»! У меня до сих пор мышца болит, а я даже до «Жучки» не дотянула!

— Стоп-стоп-стоп! — тормозит мой поток восторгов спокойная подруга. — Прекрати материться с эмоциями куклы Барби. Я поняла, что музей крутой и туда-таки надо дойти, но что с самим Яшей?

— С Яшей? Страстные поцелуи, километровые переписки и договорённость об ужине вечером, — лепечу влюблённой дурёхой.

Больше Яша не пропадал, на сообщения отвечал. За первый вечер извинился — сказал, что вырубился сразу, как пришёл, и ответил на автомате. Меня царапнуло, но быстро отпустило. Эмоции от музея смыли все остатки горечи, как мартовский дождь — пыль с улиц.

— А на ужин-то успеешь? — возвращает меня на бренную землю Нина. Хмурюсь невольно.

— Должна. Сама понимаешь: на работу я не забью, но сделаю всё, чтобы успеть.

— Ну-ну! Ладно, я добралась. Давай, на связи!

Прощаюсь с подругой уже на подходе к нашему офису. В здание захожу с небывалым подъёмом, пролетаю охрану и сразу забегаю в отдел собственной безопасности — оставляю запрос. Оставляю запрос и поднимаюсь к себе в подразделение. Впереди насыщенный день. Надо всё успеть.

☯☯☯☯☯☯☯☯☯☯☯☯☯

— Прости-прости! — вылетаю с работы почти в семь часов и тут же попадаю в горячие объятия Якова.

— Да ничего страшного. — Коротко целует меня мужчина, берёт за руку и ведёт по широкой улице. — Я всё прекрасно понимаю. Работа — это важно. Тем более в такой крутой компании.

— Ну, наша компания, конечно, крута, но ответственно надо работать в любой организации. Независимо от бренда или масштаба, — понимаю, что занудничаю, но давно перестала скрывать эту свою черту от мужчин. Они должны знать товар «лицом», так сказать. А то потом всплывают претензии: «Я думал, ты блондинка, а ты ещё и думать умеешь!».

— EHTech не просто крута! Она, если не ошибаюсь, лидер отрасли? — Мы разговариваем на ходу, и я не вижу выражения лица Яши, но звучит он ненавязчиво.

— Не знаю, я не слежу за такими вещами, — беспечно пожимаю плечами и перевожу тему. — А куда мы идём?

— К метро. Ты же не против? — Яша сбавляет шаг и заглядывает мне в лицо, выискивая там недовольство. — Я просто хочу прогуляться с тобой, а потом посидеть в одном чудесном местечке. У них такое роскошное коктейльное меню, что я не готов отказаться от этого удовольствия.

— Ой, нет-нет. Метро так метро. Я абсолютно не против.

На поездку, вместе с пересадкой, уходит минут пятнадцать, а потом почти час гуляем по Нарышкинскому скверу, где совершенно неожиданно выясняем, что оба обожаем Высоцкого.

— Откуда такая любовь к Высоцкому? — интересуется Яша. — Мне показалось, тебе по душе что-то… ммм… полегче.

— Так и скажи: «клубняк», — смеюсь, легко шлёпаю его по предплечью, за которое крепко держусь во время прогулки.

— Ну да, — слегка смущается мой спутник.

Любуюсь Яковом. Ему удивительно идёт офисный стиль. Костюм-тройка в крупную клетку идеально сидит по фигуре, а насыщенный синий цвет подчёркивает его слегка восточную внешность. Мысль про цыганские корни всё чаще посещает меня. Уж слишком непривычно Яша красив. Спросить напрямую пока стесняюсь, боюсь показаться невежливой.

— Ты удивишься, но Рахманинова я тоже люблю. И знаю не только «Рапсодию на тему Паганини», хотя она мне очень нравится, — возвращаюсь к разговору и продолжаю шокировать спутника, указывая рукой на памятник, мимо которого мы как раз проходим.

Мне нравится наша прогулка. Погода отличная, беседа неспешная, спутник прекрасен. В погоне за результатами на работе я порой забываю, как многое теряю.

— Ого, откуда такой разброс? — А ещё мне нравится, как я интересна Яше. Видно, что он задаёт вопросы не для поддержания светской беседы, а из искреннего любопытства.

— Ну, самое простое — это как раз «клубняк». После школы я не могла, да и не хотела профессионально заниматься танцами, поэтому единственный способ почувствовать тот драйв, который раньше ловила на соревнованиях, — это клубы. Ну и соответствующая музыка, — пока рассказываю, наслаждаюсь моментом. Как губка впитываю атмосферу. — В школе у нас была очень талантливая учительница музыки. Она любила творчество как таковое. А когда человек горит — он зажигает всех вокруг. Мы слушали классику, обсуждали, спорили, ездили на концерты. Приносили ей современные песни, и она не отмахивалась в стиле «раньше было лучше», а обсуждала их с нами. Что-то даже наигрывала на пианино. Ну а Высоцкого очень уважала моя бабушка, поэтому мне он достался по наследству.

Разговоры о бабушке всегда сопровождаются лёгкой грустинкой. Я её обожала, но боль от потери единственного близкого человека — как тонкая игла, наполненная ядом, — медленно отравляет меня изнутри. Я не лью бессмысленных слёз каждый день, даже в памятные даты не впадаю в депрессию или апатию. Я просто ношу эту боль с собой. День за днём. И знаю, что в этом мире у меня есть только крайне самостоятельные подруги. Быть одинокой сложно. Маскировать одиночество под свободу легко, куда проще, чем врать самой себе.

Похоже, Яша замечает моё состояние: его вторая рука нежно накрывает мои пальцы — и меня простреливает ощущением тепла и близости. За наше короткое общение я уже не раз отмечала какую-то животную чуткость у Якова. Он мгновенно улавливает смену настроения по едва заметным нюансам. Это неожиданно… и приятно. Меня вновь будто волной тепла окатывает изнутри. Может, вот он — мой шанс?

— А ты в курсе, что вот на той стороне дороги рядом стоит памятник Жеглову с Шараповым? — переводя тему, он небрежно машет куда-то вправо.

Я подхватываю разговор и, обсуждая классику советского кино, мы незаметно приходим к небольшому кафе. На улице стоит чудесная погода, и мы располагаемся прямо на улице. Оглядываюсь, проникаясь атмосферой места. С удивлением понимаю, что мне комфортно. Да, столики стоят достаточно плотно, но занятость неполная и вполне можно нормально разговаривать. Интерьер вокруг простой, но изящный, что-то на итальянский манер. Если закрыть глаза и пофантазировать, можно ощутить себя где-то на берегу Средиземного моря.

— Бывала тут? — спрашивает Яша, когда нам приносят напитки.

— Нет. Я, знаешь, редко хожу в новые места. Обычно выбираю пару-тройку любимых и ищу что-то новое, только если там портится кухня или обслуживание, — пробую своё лимончелло. Лёгкая горчинка с газиками слегка обжигает язык. После метро и прогулки очень хочется пить, поэтому не замечаю, как выпиваю почти половину бокала.

— О! Звучит как вызов! Мне есть что тебе показать! — фраза Яши звучит так двусмысленно, что внутренности скручивает в приятном ожидании. Он просто обязан оказаться нормальным любовником... на отличного я не рассчитываю, хотя бы просто нормальным.

— Доверюсь тебе! — мягко улыбаюсь и делаю ещё один глоток горько-сладкой прелести. Увлекаюсь и допиваю бокал. Вкусненькое. Я не фанат лимончелло, слишком специфичный вкус для меня, но местное— прямо на высоте.

В глазах Яши вспыхивает та самая чарующая страсть, поглощающая и порабощающая меня. Сознание внезапно плывёт, и я почти не слышу, что говорит мужчина напротив, лишь слежу за его губами, представляя, с какой радостью сейчас целовала бы их. Встряхиваю головой. Озабоченная какая-то!

— Ты, кстати, знаешь, откуда взялось 32 мая? — спрашивает Яша.

Отрицательно качаю головой. Я сейчас имя-то своё с трудом вспомню, не то что «Мюнхгаузена». Не понимаю, что со мной. Да, красивый мужик. Обходительный, вежливый, с бабами в соцсетях не замечен. Каюсь, на выходных провела собственное расследование по фото и другим исходным данным.

Хороший экземпляр, как сказала бы Нина, но так течь от него? Причём головой? Что-то странное для меня.

Внимательно прислушиваюсь к своим ощущениям, делая вид, что слушаю Яшу. Пульс повышен, лёгкая испарина, голова теряет контроль. Может, конечно, зря бахнула бокал алкоголя на голодный желудок? Впрочем, мой организм удивительно устойчив к спиртному. Хотя… всё может быть. Предпочитаю пить только проверенные напитки, потому что на незнакомые бывает головная боль или сонливость. Вот именно — головная боль или сонливость, а не потеря контроля!

— …Так вот, в фильме Мюнхгаузен оформляет развод и подписывает документы 32 мая, — какая-то часть мозга слушает рассказ Яши, но мне всё сложнее концентрироваться. Максимально незаметно массирую виски и улыбаюсь, силком заставляя себя слушать спутника. — Все в шоке и ужасе. Нет такой даты. А этот фантазёр объясняет, что в календарь закралась ошибка. За тысячи лет накопилось лишних часов, минут, секунд… И вот — набрался лишний день. Он и есть — 32 мая.

Напряжённо смеюсь, вспоминая фрагмент из фильма. Фильм-то смешной, а вот моё состояние мне не нравится. Я всё больше залипаю на внешности Яши, на его ярких и пухлых губах. Почти не слышу слов, зато движения губ становятся будто гипнотическим маятником.

Они открываются и закрываются, демонстрируя мне идеальные белые зубы, которые точно регулярно встречаются со стоматологом. Красное и белое, белое и красное. Красиво. Я помню вкус этих губ: горький, как хороший виски, и терпкий с кислинкой, как ещё не до конца спелая чёрная смородина.

Встряхиваю головой. Со мной так уже однажды бывало. В общежитии на вечеринке случайно хапнула чужой бокал, а там был «допинг» для расслабления. Отвратительная практика тогда ещё бытовала среди студентов. К счастью, регулярные рейды полиции прикрыли такую возможность. На следующее утро я впервые познала полноценное похмелье Смесь алкоголя и всяких стимуляторов для моего организма — всё равно что деревенский палёный первач, даже хуже. Напрягаясь, заставляю себя возвращаться из мыслей.

— И они название дали в честь фразы из кино? — спрашиваю с наигранной лёгкостью.

— Ну, есть «учёные», которые доказывают реальность теории Мюнхгаузена. Что-то там про астрономическую и атомную секунду. Я, честно говоря, в этом не разбираюсь.

Лишь мило улыбаюсь и выгоняю из головы все свои знания по хронологии и астрономии. Благо расслабленный мозг радостно притворяется тупеньким. Быть занудой хорошо, но в меру. Не хочу ущемлять виртуальные яйца мужику, который мне «зашёл». Вот только понять бы теперь: он мне сам зашёл или тут без химии не обошлось?

— Прости, прогуляюсь до уборной , — стремительно встаю и отправляюсь в туалет.

Чутко пытаюсь прочувствовать всё тело. Ловлю все сигналы. Головокружения и потери ориентации в пространстве — нет. Просто какое-то гипнотическое влечение к Яше. Ну не мог же он мне подсыпать что-то в бокал? Он же не такой!

Дьявол! Откуда, собственно, я знаю, какой он? Может, какой-нибудь клофелинщик? Ну или что там используют мошенники в двадцать первом веке?

Хотя как? Официант подал бокал лично мне, и из рук я его не выпускала.

Сговор с официантом? Уже складывается теория заговора. Вряд ли возможность уложить меня в постель стоит таких усилий.

Брызгаю на лицо водой, тщательно растираю холодными пальцами виски. Взгляд сфокусированный, зрачки чуть расширены, но не больше, чем после обычного насыщенного рабочего дня в офисе. После воды мне вроде становится легче, но Яша всё ещё кажется СВЕРХ привлекательным.

Пару минут смотрю на своё отражение в зеркале, мысленно решаю дилемму: стоит ли прочистить организм от греха или пусть так. Ладно. Не буду нагнетать. Завтра с утра заскочу в лабораторию и сдам анализы. Так, для очищения совести.

Выхожу на улицу, и в голову ударяет прохладный весенний воздух, освежая и вытесняя лишние мысли.

Яша галантно встаёт и отодвигает мне стул.

— Вот, взял у официантов, уже прохладно , — заботливо кутает меня в тёплый плед.

Голова моя, конечно, всё ещё слегка шумит, но никаких внезапных «вертолётов». Галантный кавалер, чуткий и внимательный, способен привлечь моё внимание и без допинга. Просто стоит быть осторожнее с незнакомым алкоголем. Уже не девочка всё же, на голодный желудок пить.

Беспечно отбрасываю тревожные мысли, наслаждаясь вечером и спутником. В конце тихо радуюсь, что он заказывает два разных такси. Правда, сладкий поцелуй на прощанье сильно смазывает эту радость.

Вот что за женская сущность?

Не поехал со мной? Выдыхаю, значит, зря подозревала.

Не поехал после страстного поцелуя? Разочарована и копаюсь в себе: что со мной не так?

Тихо смеюсь сама над собой. Может, и к лучшему, что он не спешит с постелью. Моя внутренняя паранойя одобряет