Глава 4. Как в старом кино…

Музыка: «I Wanna Be Loved By You Remastered»

Marilyn Monroe

— Я чувствую себя героиней Одри Хепберн в «Римских каникулах», — говорю в сердцах, когда гуляю по парапету, как маленькая девочка, а мой спутник галантно держит меня за руку, периодически подхватывая мою пьяненькую тушку.

— Ты смотрела «Римские каникулы»? — удивляется Яша, как он попросил себя называть, после очередной нашей общей потери во времени. Каждый раз, когда мы всматриваемся в глаза друг друга, весь остальной мир перестаёт существовать. Его порочный, обжигающий, манящий взгляд будто пленяет меня. А я — как мотылёк — лечу в это пламя.

— О! Я обожаю «Римские каникулы»! Это мой лучший антистресс, сразу после «В джазе только девушки»! — захлёбываюсь от восторга. — Я каждый раз хохочу от водительского таланта Анны! Кстати, я вожу примерно так же, хотя права у меня есть. А вот на финальных сценах рыдаю, как маленькая девочка.

— М-м-м, — задумчиво тянет Яша. — Это отличная новость.

— То, что я рыдаю над фильмом? Это отличная новость? — строю притворно оскорблённую моську.

— Нет, это трогательно. А вот то, что ты любишь старые американские комедии, — прекрасно! — сверкает он своими развратными глазами.

Ловит мои замёрзшие ладошки и греет своим дыханием. Я, слегка пошатываясь, стою на бордюре, поэтому мы одного роста. Наши лица непозволительно близко, а его дыхание не только греет, но и запускает в теле однозначные химические реакции.

— Я знаю, где мы можем погреться, — мужской голос с трудом пробивается сквозь дурман в моей голове. Я пропускаю мимо ушей всё, что он говорит, заворожённая реакцией своего тела на мужчину.

— Что? — Мне сладко-сладко, как было очень давно, до всех разбитых надежд и пролитых слёз.

— Я знаю, где мы можем погреться, — повторяет Яша и улыбается так сыто-пьяно, будто точно знает, что творится у меня внутри.

Кабелище. Улыбаюсь ему и молча киваю. Не строю иллюзий на будущее. Вряд ли эта «цыганская страсть» со мной больше чем на пару вечеров. Такие лощёные мужчины редко про «долго и счастливо». Они ещё не нагулялись. Лет десять ещё будут просто «кошками гулящими».

Вместо такси Яша находит где-то круглосуточный прокат электромопедов, и мы едем по ночной Москве. За руль меня не пускают. Мой кавалер бережно застёгивает шлем на мне. Эта забота прошибает покруче горячих взглядов. Просто вскрывает все мои защитные бастионы, которые я годами возводила в своём подсознании. Я сейчас такая девочка-девочка. Наивная и невинная.

— Вождение Анны очаровательно только в фильме, — шепчет Яша мне на ухо, обнимая меня и запуская сонмы мурашек по спине. — Я хочу продолжить эту невероятную ночь с тобой, а не мчаться в травмпункт.

Он абсолютно прав: за руль даже мопеда со скоростью не больше сорока километров в час мне нельзя. Зато можно кайфовать от сильного мужского тела за спиной. Такого жаркого, что согревает меня целиком.

Мы достаточно быстро приезжаем в какое-то антикафе или творческое пространство. Сегодня здесь ночь кино: до самого утра нон-стопом крутят комедии.

Когда мы входим, на экране сверкает прекрасная Мерилин. А я сверкаю своими голыми коленками — вместо сидений тут кресла-мешки, и вечерние платья однозначно не одежда для таких посиделок. Но мне плевать.

Плевать, потому что мне чертовски хорошо. На часах уже глубокая ночь, а я с кучкой таких же ненормальных хохочу над Джерри в образе Дафны. Просто до слёз наслаждаюсь легендарным: «Ну и что? У каждого свои недостатки!».

В очередной раз восхищаюсь выступлением Душечки. Я знаю судьбу Мерилин и сколько ей стоили эти сексуальные образы в кадре, но… здесь она абсолютно очаровательна. «I Wanna Be Loved by You» — это уже не просто классика. Это легенда. Сегодня все ругаются на цензуру, а попробуйте так обыграть полностью одетую актрису, будто она там в одних пэстисах1^[1].

Мне нравится атмосфера просмотра: попкорн, напитки, мороженое. Лёгкие зрители, никто не шикает, когда ты абсолютно неприлично хохочешь над очередными приключениями Дафны и Джозефины.

Не понимаю, куда делось моё чувство самосохранения. Почему я вообще согласилась куда-то идти и тем более ехать с парнем из бара, но в моменте мне хорошо. Все тревожные мысли пролетают и ускользают. Я, наконец, не всемогущая начальница, а просто девушка. Слегка пьяненькая и немножко влюблённая... Как минимум в эту жизнь.

Москва никогда не спит. Мы на улице, ждём такси, а машины мчатся, как будто уже день. Разве что пробок таких нет… пока… Наверное, в каком-нибудь провинциальном городе такое движение бывает в час пик, а здесь ещё даже не утро. Огни горят, и на улице светло. Я уже и не помню, когда наслаждалась полноценной ночной темнотой. В столице — это непозволительная роскошь.

Улыбаюсь: алкоголь почти выветрился, а похмелье ещё не пришло. В теле — лёгкость и воздушность. Подкрепляют волшебные ощущения горячие взгляды Яши. Всю ночь он вёл себя весьма галантно. Да, флиртовал, даже позажимал слегка, но всё в пределах допустимого. Никакой пошлости.

— Просто поразительно, как всё совпало! Если бы мы не познакомились сегодня в баре, я бы решила, что ты всё подстроил! — делюсь впечатлениями от вечера, и мне кажется, что в глазах моего спутника, которые я тщательно высматриваю в ночном сумраке, мелькает какой-то странный огонёк. Будто хищник на охоте. Тень мелькает и исчезает. А может, и не было её вовсе? Может, это просто блики уличных фонарей?

— Это просто судьба, — не пафосно, а как-то буднично констатирует Яша. — Если бы не сегодня — значит, завтра, через неделю или через год. Но мы бы обязательно встретились.

— Почему ты так уверен? — немного тушуюсь я.

— Настолько близкие по духу люди просто не могут существовать в параллельных вселенных.

Рядом тормозит машина такси, и Яша уверенно притягивает меня к себе, властно целуя. Этот поцелуй не нежный и робкий. Он властный, страстный и сносящий всё на своём пути. У меня нет шансов остаться равнодушной. Отвечаю на поцелуй с той же страстью и напором.

Поцелуй как начался стремительно, так же и закончился. Мы притянулись друг к другу, как разноимённо заряженные, а разлетелись — будто самые близкие частицы. Между нами искрит, будто от сломанной динамо-машины.

Тяжело дышим и смотрим друг на друга ошалевшими глазами. Вселенная вновь распадается, а время останавливается.

— Напиши, как будешь дома, — первым приходит в себя Яков и галантно открывает мне дверцу машины.

Я лишь киваю и машу рукой. На большее сил нет. Я… разочарована? Во мне сегодня столько эмоций, но осадок такой, будто мне кончить не дали в секунде от финиша. Почему он не предложил поехать к нему или ко мне? Я бы, конечно, отказалась, но сам факт. Или всё напряжение мне просто показалось?

Всю дорогу до дома я кручу в голове наш вечер и пытаюсь понять: где ошиблась? Что пошло не так? Почему он так холодно попрощался?

По телу то бегут токи нашего поцелуя, то вспыхивают фантомные ощущения его рук в танце, то возвращается искристый восторг от поездки на мопеде. Мысли крутятся, крутятся — и неизбежно задают вопросы.

Ему не понравился поцелуй? Или я сама? Что его обломало?

А как вечер должен был закончиться, чтобы меня всё устроило?

Он должен был позвать на свидание?

Ведь он проявил заботу, попросил написать…

Вопросы… вопросы… одни вопросы.

Ещё во время просмотра кино мне казалось, что я приеду домой и сразу вырублюсь, но…

Стоит мне пересечь порог квартиры, как я хватаюсь за телефон и пишу новому контакту, что добралась и всё хорошо. Благодарю за чудесный вечер В ответ прилетает сухое: «Ок» — и абонент больше не в сети.

прилетает сухое: «Ок» — и абонента больше нет в сети.

«Ок»?

Просто «ок»?

Сон покидает меня так же стремительно, как Яков — сеть.