Интермедия 1. Рабовладелица

Тем же вечером в одном из баров Москвы

— Вань, ты ещё не расстался с барышней из бухгалтерии, которая тебе макет наш сломать поспособствовала? — издевательски спрашивает Кирилл, маленький и тощий, воплощающий в себе все мемы про компьютерных гениев. Правда, и технарь он был прекрасный: наше железо всегда было лучшим среди инновационных подразделений.

— Маруся — огненная девочка. Я с ней ещё позажигаю! — пошловато подмигивает Ваня. Плейбой местного разлива. В офисе не осталось отдела, в котором не было бы девушки, имевшей отношения с Ваней. К его чести, всё всегда было по взаимному согласию, и расставались они чуть ли не друзьями, потому информация у ребят была всегда свежая.

— А тебе зачем? — уточняет Ваня, сделав жадный глоток тёмного нефильтрованного.

— Да хотелось бы узнать масштабы премии. Насколько БигБосс расщедрился? — поясняет свой интерес Кирилл, а остальные мужики одобрительно гудят. Сидят они сегодня в семером — это основной костяк подразделения, не считая девочек‑дизайнеров и Виктории Михайловны, их юриста. Девочек никогда не считали: они у них были нежные создания и в такие бары не ходили. Им нужны были фотогеничные локации и дизайнерские решения, а не простенькие пивнушки с крафтовым пивом. А Виктория Михайловна признаёт только крепкие напитки и каждую пятницу помогает с внуками.

— А-а-а, так это я уже знаю! — машет рукой Ваня и, нагнетая интригу, ещё раз жадно припадает к своему бокалу. — Как квартальная. У нас нынче две квартальных премии.

— Ничоси… — выдаёт Евстрат. Остальные позволяют себе куда более яркие и менее цензурные эпитеты. Две квартальных — это почти как зарплата за полгода без премий.

— Здорово, мужики! — на свободное место на скамейке у их большого столика плюхается Серёга, тестировщик из второго инновационного подразделения. Бар этот имеет удачное расположение, и по пятницам тут бывает много народа из их офиса. Сегодня в разных частях заведения отдыхали сотрудники всех трех инновационных подразделений.

— Ну здорово, коль не шутишь, — за всех отвечает Саныч, один из старейших аналитиков.

— Давайте за вашу новую премию! Вы круты! — Серёга тянется своим бокалом к центру стола, и все дружно поддерживают тост. Внеплановая премия — отличный повод накатить.

— Я, правда, не представляю, как вы с этой Стервой вашей Владимировной работаете, — продолжает сразу после немаленького глотка алкоголя Серёга. Его абсолютно не смущает, что никто за столом в диалог с ним не вступает. — Она же маньячка какая‑то в работе.

— Отлично мы с ней работаем, — миролюбиво, но без улыбки осаживает коллегу Ваня. — Вот видишь, премии внеплановые получаем.

— Ой, премии — это, конечно, хорошо. Но ходить под такой сукой… Она с вами как тренер сборной перед Олимпийскими играми: быстрее, выше, сильнее и всё строго по команде… и всё по свистку… как у этих… дрессировщиков, во! «Упали, мальчики! Подпрыгнули!» — Сергей распаляется всё больше, размахивает руками, самодовольно смеётся над своими метафорами и не замечает, как атмосфера за столом густеет.

— Уймись, Серёга! — одёргивает парня Кирилл. — Тебе же сказали: нормально мы работаем.

— Да это у вас как там… Стокгольмский синдром. Во! — не следует доброму совету Сергей. — Она вас взяла в рабство, а вы привыкли и всё ей прощаете.

— В рабство, говоришь? — лениво протягивает Саныч. — Ксения наша Владимировна, может, и стерва редкая, вот только далеко не сука. Никто у нас с температурой сорок на работе не пашет и с нервным срывом в больничку не отъезжает. Она не чурается сама встать с нами в работу — на минуточку, на любую позицию: хоть аналитика, хоть технаря, хоть тестировщика. А дизайнеры вообще обожают её профессиональные советы. Не ворует наши идеи, выдавая за свои, прикрывает жопы перед начальством, а иногда и жёнами-подругами. А то, что пахать заставляет до седьмого пота… Так если нас не заставлять, мы все сроки просрём и без работы останемся. Поэтому возьми‑ка ты, Сергей, своё ценное мнение и иди рассказывай его своему отделу или сразу подразделению, а нам эту ссанину в уши не лей.

Серёга, не ожидавший такого отпора, молча пересаживается за свой столик, где уже через пару минут что‑то яростно рассказывает коллегам. Очевидно, что не только Ксения у них стерва, но и подчинённые её такие же. Хотя Саныч в своей речи прошёлся по всем косякам руководителей других инновационных подразделений. Несмотря на то что фирма у них была огромная, слухи, а уж тем более негативные, позволяли знать о руководителях всё. И если их Ксению считали стервой и рабовладелицей, то СанСаныч, руководитель третьего подразделения, ворует идеи у своих же людей, зарабатывая очки в глазах начальства. А Артём Игнатыч, руководитель того самого Серёги, не признаёт болезни, заставляя людей работать даже из больницы, и сам всегда путает сроки, а потом гнобит подчинённых.

— А давайте Ксении Владимировне видос запишем с благодарностью? — предлагает Евстрат. — Ну кружочек?

Его предложение разбивает липкую атмосферу за столом. Каждый переваривал диалог с Серёгой. Однако идея, приправленная изрядными порциями алкоголя, всем нравится, и они, старательно делая трезвые лица, пишут «кружочек» начальству.

Глава 3. Цыганская страсть

Музыка: «All Around The World» (La La La) (R3HAB, A Touch Of Class),

«I Like to Move It Twister in Moscow Edit» (Funky Animal),

«U Can't Touch This A.R. Remix» (MC Boy, A.R.)

Вдруг я чувствую на своей талии уверенные мужские руки. Горячие, но деликатные. Поворачиваюсь в танце, чтобы рассмотреть очередного наглеца. Такой формат знакомства частенько встречался в клубах, а вот в барах — почти никогда. Всё же сюда народ чаще приходит компаниями.

Сзади за мной пританцовывает просто ро-о-оскошный красавчик. Выворачиваюсь из соблазнительных рук и, не успев отойти подальше, совершаю фатальную ошибку — смотрю в эти развратные глаза. Раз — и я пропала. Будто мышка, загипнотизированная удавом, зависаю, вглядываясь в непроглядную тьму дьявольских глаз.

Моя бабушка, когда я была маленькой, любила смотреть по телевизору какие-то сериалы: «Кармелина», «Мармеладина» — что-то там такое, про цыганскую страсть. Там всегда был такой герой — горячий: с небрежно постриженными вихрастыми волосами и дьявольски соблазнительными чёрными глазами. Сейчас бы я сказала, что эти глаза обещают тебе все пороки мира. А тогда, будучи ещё совсем молоденькой, я точно знала: взгляд таких глаз — это нечто суперпроникновенное. Порочное. Опасное.

И вот сейчас, глядя на этого очаровательного наглеца-соблазнителя, который в этот момент улыбается мне слегка загадочно, я понимаю: да вот она — та самая цыганская страсть. Страсть, что, лишь мазнув по тебе, сжигает всё до остова. Хищный, высокий, красивый, статный, одет дорого, движется грациозно.

Где-то есть подвох! Точно должен быть. Не может мне в жизни так повезти, чтобы я в вечер, когда собралась отдыхать и отрываться в баре, забив на всё, встретила нормального мужика.

Он альфонс!

Сидит на содержании у мамы, бабушки или тётки. Нужное подчеркнуть.

Что ещё может быть?

Алкоголик? Абьюзер? Женат? Чего там ещё не было в моём списке? Кажется, я собрала уже все мужские грехи, какие только существуют. Чего там не хватает для получения титула «Одиночка с кошками»?

Не знаю. С каждой секундой я тону в мужском взгляде всё больше. Вязну как муха в мёде. Соображать всё труднее. А мы ведь даже не танцевали толком — лишь встретились глазами.

— Привет, — опаляет моё ухо жаркий шёпот.

— Ну, привет, — говорю и заигрываю с ним движениями танца. А как с таким не заигрывать? Все мои доводы разума, все мои набитые шишки с миллионом мужских недостатков разбиваются о томный страстный танец.

Мы танцуем.

Долго, проникновенно, не замечая никого вокруг. Давно у меня не было такого партнёра по танцу. Этот демон страсти будто считывал мои мысли, двигаясь уверенно, изящно и властно. Так могут только танцоры. В его движениях нет развязности подвыпившего самца, как и нет скованности брутала, что вышел на танцпол случайно. Он знает, чего хочет и как добиться этого от партнёрши.

Мы танцуем.

Долго и страстно, забыв обо всём.

— Потеряли… девчонку? — смеётся Алла, приобнимая меня за плечи, когда я подхожу к столику, чтобы вместо коктейлей выпить обычной минералки. Пожалуй, алкоголя на сегодня хватит, а то и так мозги уплыли в дальние дали.

— Ага! — поддакивает Нина. — Пора вызывать пожарных! Кто-то скоро спалит этот бар своей страстью.

— Да ну вас! — отмахиваюсь, пряча смущённую улыбку за бокалом. А сама ловлю горячий взгляд незнакомца. Он тоже пьёт воду за столом с какими-то парнями. Салютует мне бутылочкой, а я краснею, как пионерка.

— Ксюш! Расслабься, — пьяненько хихикает Нина. — Выключи рабовладелицу и просто отдохни. Давай ещё по одному?

Она кивает на оставшиеся шоты, а я лишь качаю головой.

Нина кивает на оставшиеся шоты, а я лишь качаю головой.

— Пожалуй, мне сегодня хватит. Я хочу уйти на своих ногах и точно не оказаться в койке этого красавчика.

— Уверена? — подмигивает Алла.

А мы опять танцуем. Красавчик, не теряя времени, набирает обороты — обнимает меня в танце, а я позволяю. Потому что уже истосковалась по этому чувству — мужчины рядом. По силе крепких рук, что бережно меня обнимают. По прерывистому, возбуждённому дыханию. По мурашкам, бегущим по коже табунами.

Давно, чертовски давно со мной не было рядом такого мужчины. Год, наверное, может больше. Потому что последние мои условно нормальные отношения были весьма не условно никакими в постели. А прикосновения мужчины миллион лет не дарили мне столько жара даже в самые пиковые моменты. Сейчас мы просто танцуем. Ладно, не просто. Страстно танцуем, а ощущение будто уже в процессе. Жарком процессе другого извечного танца мужчины и женщины.

Хотя, возможно, это говорит алкогольный бред.

Мы танцуем, а время уже перевалило за полночь. Бар скоро закрывается, и пора бы расходиться. Алла уже убежала к своим детям, потому что сверникровь её уже успела вытрясти душу из всех домочадцев. Потом нервно срывается домой Нина: её холерично-истеричный муженёк опять требует внимания.

И в переполненном баре я остаюсь один на один с очаровательным незнакомцем. Впрочем, таким он перестаёт быть очень быстро.

— Яков, — выдыхает он в очередном танцевальном заплыве.

— А я… Секретик, — игриво хохочу. — Угадай, как меня зовут?

В его чёрных колдовских глазах мелькают искры, и мы начинаем увлекательную игру в «горячо-холодно»: имена, танцы, прикосновения. «Ксению» он угадывает раза с двадцатого. К этому моменту бар уже готовится к закрытию, посетители расходятся, а мы не готовы обрывать этот вечер так внезапно.

— Ксюша, а пошли гулять? — предлагает соблазнитель, когда мы двигаемся к выходу.

Разгорячённое тело опаляет прохладная мартовская ночь. Воздух Москвы так манящ и соблазнителен — не меньше, чем красавец рядом со мной. Соглашаюсь, и мы отправляемся гулять по ночному городу.

Когда я в последний раз гуляла по ночной Москве? Когда была студенткой. Наивной и глупой провинциалкой, что верила в любовь раз и навсегда. А потом узнала, что стала предметом банального спора на «кто первый завалит».

Вот только сейчас я всего этого не помню. Мой разум разгорячён алкоголем, жаркими танцами и откровенно потёк. Рядом абсолютно сумасшедший мужчина.

Свежий воздух, весенняя погода. Атмосфера беззаботности и куража. Мы идём и легко болтаем, перескакивая с темы на тему, дополняем друг друга, будто читая мысли. Откровенничаем и флиртуем на грани дозволенного. Эффект попутчика просто отключает всю осторожность во мне. Такое ощущение, что я знаю этого мужчину всю жизнь.

— Сегодня диджей отработал отлично. Обработка «La-la-la» и «I like to move it» — непривычная, но очень интересная, — Яков, помогая перейти дорогу, берёт меня за руку и больше не выпускает.

— Да-а-а, а мне ещё понравилась версия «Can’t Touch This», — окидываю спутника откровенно поплывшим взглядом. Давненько мои вкусы в музыке ни с кем не совпадали. Девчонки выбрали более «классические» треки, а я — за ремиксы, современную обработку, клубную музыку. Не только, конечно, но когда иду в отрыв — обожаю.

— В целом, мне зашли и диджей, и группы у них. Хороший бар, хотя я не особо тусовщик. Друзья затащили. — Впервые за вечер мы говорим не языками тел и взглядов, а словами. — У приятеля университетского день рождения отмечали.

— А ты вместо поздравлений провёл вечер со мной? — игриво стреляю глазами.

— Не удержался. Как увидел тебя в этом отвратительно роскошном алом платье, не смог уже остановиться. Ноги сами вынесли на танцпол, а как разглядел твою спину, так и руки подвели. — Голос моего спутника проседает, в нём появляются вибрирующие нотки.

А ещё там играет миллион эмоций. Все такие горячие, будто осязаемые, но я выворачиваюсь из объятий, что пытаются стать жарче, и слегка перевожу тему.

— Ты где-то занимался танцами? — спрашиваю, отбегая и разворачиваясь спиной вперёд. Любуюсь своим спутником.

— Занимался, — хищно улыбается Яков.

— А где? — будто невинно прикусываю нижнюю губу.

— Студия современного танца, — зеркалит мой жест, и в животе у меня взлетают игривые бабочки. — Родители в детстве засунули, подростком сбежал, но вот — пригождается.

Яков делает рывок вперёд и притягивает меня к себе.

— Упадёшь! — выдыхает прямо мне в губы и кивает назад. Поворачиваю голову, с трудом преодолев притяжение отвратительно ярких для мужчины губ, и вижу высокий бордюр.

— Упс! — мягко выворачиваюсь из жарких рук.

Мы болтаем и флиртуем. Я будто встретила соседа из детства. Парня, с которым вместе росла и тайком глотала слёзы, когда он внезапно уехал и потерялся. А спустя много лет встретила вновь, и будто не было расстояния и времени. Яша — тот самый парень. Он любит ту же музыку, дуреет от танцев, горит работой.

Ночь кажется бесконечной…