Глава 1. Слова могут быть оружием

12 лет спустя

Берлин, октябрь 1976 года

Уши заложило. Она посмотрела на свои руки, которые совсем не походили на человеческие. Лишь смутные чёрные очертания, что набросок карандаша. Но неправильности происходящего не возникало. Она – тень, и так должно быть. А вокруг – простирающаяся далеко вперёд пустыня, и это тоже казалось нормальным.

Тишину прорезал странный звук, отдалённо напоминающий плач. Она вскинула глаза к небу и увидела, как пространство осветила молния, когда полную до этого луну закрыли тёмные облака, а следом услышала гром. Но в данный момент её ничего не волновало, кроме этого глухого, очень похожего на детский, плача, который призывал заглянуть за возвышающуюся прямо перед ней песчаную дюну.

Карабкаться наверх не пришлось. Она едва касалась песка, почти что пролетая над ним, что призрак. Но стоило ей оказаться на вершине, перед глазами пронёсся вихрь образов, который за мгновенье поглотила тьма.

Эффи дёрнулась в постели, открывая глаза. Резкая боль в левой руке заставила приподняться. Кольнул её блеклый шрам, и дрожь пробежала по всему телу. За стеклом слышались звуки бьющихся капель, и она мысленно усмехнулась, зная, что бабушка сказала бы, что это у неё на погоду старые раны ноют.

За окном всё ещё стояла ночь, а значит, стоило попробовать снова лечь спать. Хотелось узнать продолжение сна – отчего-то возникло ощущение, что он очень важен. Конечно, ей и раньше снилась пустыня, ведь она знала, где родилась, но никогда до этого она не чувствовала себя тенью. И никакого плача уж точно не было в прошлые разы.

Проворочалась она в итоге до самого рассвета, но едва задремала, как режущий по ушам звук разбудил её.

– Твой чёртов будильник меня в могилу сведёт! – крикнула Эффи, вздрогнувшая от резкого пробуждения. – Сегодня же субботааа, – протянула она, утыкаясь лицом в подушку.

– И тебе доброе утро, сестричка, – донёсся до неё голос Лиссы с ноткой самодовольства. – Не знаю как у вас, бездельников, а у меня сегодня куча дел.

В такие моменты Эффи жалела, что они делят с сестрой одну комнату. В доме семьи Вальтер их было предостаточно, но ни одна из девушек не хотела покидать единственную с выходом на террасу. Лисса была любительницей встать пораньше, чтобы на свежем воздухе встретить рассвет да почитать очередной любовный роман, на который у неё не будет времени в остальную часть дня. Часы у неё были расписаны, причём буквально, и учёба занимала первое место в её графике ежедневных дел.

Эффи же не могла отказаться от такого привлекательного выхода наружу. Прямо у террасы рос большой старый дуб, ветка которого подбиралась к баллюстраде. Она частенько посиживала там, несмотря на упрекающие взгляды остальных членов семьи, а Лисса, конечно же, не один раз называла её поведение легкомысленным. Но Эффи ничего не могла поделать со своей детской привычкой.

Она приподнялась на локтях, устремляя взгляд исподлобья на старшую сестру, накидывающую халат поверх своей новенькой бордовой пижамы, которую она ей подарила на шестнадцатилетие.

– Я – умываться, и тебе советую, – бросила Лисса, направляясь к двери из светлого дерева, но, перед тем как скрыться, с ехидным шепотком добавила: – Уборка-то сегодня на тебе.

Выругавшись под нос, Эффи вновь опрокинулась на подушку, прикрывая глаза. Ворох мыслей снова не позволит уснуть, в этом она не сомневалась. Уж больно странным показался этот сон. Родители нашли её где-то там, в пустыне, но имелась ли здесь какая-то связь? Сны – всего лишь сны, однако тайны, которые от неё скрывали, уже давно не давали ей покоя.

Анкель и Беатрис Вальтер каждый раз с увеличивающейся настойчивостью отказывались отвечать на вопросы о том, где конкретно они её нашли, и как это произошло. Их скрытность только усугубляла её рвение узнать правду. Но как добиться её от них, она не знала. Испробывала все возможные способы от заискивания до угроз сбежать, но ничего на них не действовало. А потому оставался единственный вариант – раздобыть их археологические отчёты.

Она и раньше об этом подумывала, но побаивалась рисковать. Знала – если поймают, то непременно запрут, и домашнего ареста ей не избежать. Эффи пусть и не была любительницей просиживать в больших компаниях, и уж точно не стала бы скучать по школе, но сидеть в четырёх стенах – довольно неприятная штука.

Шрам зачесался, и Эффи растёрла его до красноты. «Что за сверхъестественные манёвры?» – мысленно усмехнулась она. Но тяга в груди согнала улыбку с её лица. Казалось, кто-то нашёптывает ей о том, что пора бы уже предпринять хоть что-то действеннное, иначе она так и просидит в невединии всю жизнь, не узнав о своём происхождении.

Поднявшись с одиночной кровати из светлого дерева с резным узором, она проследовала в освободившуюся ванную, накинув поверх майки тёплый белый халат. Стоило ей запихнуть щётку в рот, как на пороге возникла Беатрис со скрученными в низкий пучок волосами с выбивающимися впереди русыми прядями.

– Собирайся поскорее. Сегодня едем к старикам Вальтер.

Та не слишком-то любила их посещать, о чём вскользь обязательно упоминала при супруге, но хотя бы не называла их при нём стариками, и то ладно.

– Я не поеду, – сплюнув, ответила Эффи. – Уверена, по мне они не соскучились.

В её голове тут же созрел план, ведь бабушка с дедушкой жили в Потсдаме, что в двадцати километрах от её дома в Берлине, а значит, пока родители катаются, она вполне успеет залезть в их рабочий кабинет и пошариться в записях.

– Не говори глупостей. Они любят тебя не меньше твоей сестры.

В этом Эффи сомневалась. Элеонор и Фридрих Вальтер её явно недолюбливали. Они не обрадовались известию о том, что их сын подобрал какую-то сиротку, находясь на исследовании в Египте, при учёте того, что у него уже была маленькая дочь. На время экспедиций родители часто увозили девочек в Потсдам к бабушке с дедушкой, и Эффи замечала, что к её старшей сестре относятся иначе. Чаще хвалят, меньше ругают. А в прошлое день рождение Лиссы они подарили той золотое кольцо с красивым зелёным камнем, в то время как Эффи от них на пятнадцатилетие достался толстый том по истории Германии. И всё потому, что дедушка решил побеседовать с ней про франко-прусскую войну, вследствие которой была провозглашена Германская империя, а она не особо помнила все эти факты. Лисса же, услышав их беседу, тут же влезла в разговор и начала раскидываться своими глубокими познаниями в данной сфере.

Понятно, что, занимаясь частичным воспитанием внучек, они привыкли к Эффи и, возможно, даже полюбили её как-то по-своему. Но в них ещё жили старые убеждения, что родная кровь превыше всего.

– Мам, ну можно я не поеду? – протянула Эффи, умыв лицо. – У меня же уборка!

Упустить такой шанс остаться дома и заглянуть в отчёты родителей она не могла, поэтому ухватилась за то, за что было можно ухватиться. Если она поедет, то сможет заглянуть в рабочий кабинет не раньше понедельника, и то, при условии возвращения из школы не позже сестры и родителей.

– Пыль никуда не денется! И никаких возражений! – сверкнула глазами Беатрис, и тут же захлопнула за собой дверь.

Эффи рыкнула в пустоту, с таким же хлопком покидая ванную, и, вернувшись в комнату, начала нарочито медленно одеваться.

– Все планы в пропасть! – воскликнула Лисса, заправляя белую водолазку в хлопковую зелёную юбку ниже колена. – Но что поделать, расстраивать мне их совсем не хочется. Тебе-то терять нечего. Какая разница, где бездельничать.

– Засунь свои нравоучения куда подальше, – скинув халат, ответила Эффи, натягивая бордовый свитер толстой вязки, подходящий её угрюмому настроению. – Дела имеются не только у таких всезнаек, как ты.

– Ну да, ну да. Пропустишь уборку, – хмыкнула Лисса, хватая свою сумку. – Пошли уже, вечно тебя ждать приходится.

Эффи показала жест по локоть, когда та закрыла за собой дверь, и мысленно выругалась из-за того, что упускает идеальную возможность выяснить хоть что-то о своём прошлом.

***

Пристроившись в углу дивана, Эффи откинула свою темноволосую голову на спинку, погружённая в далёкие от происходящего вокруг мысли, пока Лисса увлечённо рассказывала бабушке с дедушкой о своей учёбе, о том, как заняла первое место на олимпиаде по литературе, и, конечно, как усердно она занимается.

– О, твой отец в твоём возрасте был таким же неусидчивым и постоянно искал, что бы нового почитать, – с улыбкой потрепала бабушка Элеонор золотистые кудри Лиссы, сидя, как всегда, с прямой осанкой, на зелёном бархатном диване, находящимся напротив того, который заняли Эффи с Беатрис. Эта статная женщина с волевым подбородком в один момент могла превратиться из мягкой и чувствительной в строгую, с камнем вместо сердца.

– Эффи, а у тебя как с учёбой? – обратился к ней дедушка Фридрих, но она прослушала его реплику, думая о том, как в понедельник попадет в кабинет родителей и узнает все тайны, что они скрывают от неё. – Эффи?

– А? Что? – опомнившись, спросила она, поднимая голову.

– Что за рассеянность? На уроках ты себя так же ведёшь? – возмутилась Элеонор, нахмурив свои светлые брови.

Наигранно улыбнувшись, Эффи произнесла:

– Что ты, бабушка. Я теперь лучшая в классе по истории. Ещё раз спасибо вам за чудесный подарок.

– Так может, напомнишь мне, что послужило поводом к франко-прусской войне? – хитро прищурившись, спросил дедушка.

Разговаривая с этим крупным, но всегда бодрым мужчиной, Эффи понимала в кого на самом деле Лисса такая заучка.

– «Эммская депеша» – намеренно искажённая, – выпрямилась она, вздёргивая подбородок. Если ей нужно было утереть нос таким зазнайкам, пусть он и её родственник, то она была готова даже учиться.

– И какой урок можно вынести из этого?

– Я думаю…, – начала Лисса, но Эффи протестующе подняла руку.

– Слова могут быть оружием.

***

Почти до самого вечера они просидели у стариков Вальтер, чем знатно попортили себе выходной, как считала Эффи. Но главное – весь её план к чёрту! По пути домой она напряжённо думала о своём сне, о месте, где она родилась. В голове всплывали лишь очертания песчаных холмов, пирамид с картинок книг и верблюдов, ассоциировавшихся у неё с пустыней, ведь она так мало знала о своей родине.

Сейчас, кладя голову на подушку, Эффи почёсывала зудящий шрам. Она понятия не имела, как его получила, а родители лишь кратко отвечали, что уже нашли её такой. Странный бугристый знак на внутренней стороне локтя был похож на какой-то сужающийся в середине прямоугольник, хотя она отчётливо помнила, что в детстве тот выглядел иначе. Однако ранее ей дела не было до какого-то там шрама на руке, у неё их и без него было хоть отбавляй. Когда лазаешь по деревьям, и не такое случается.

Проблема была лишь в том, что, когда она вдруг начала задавать о нём вопросы, родители подозрительно отмахивались, но Эффи видела страх в глазах Беатрис. Ещё одна тайна, до которой ей предстояло докопаться. Кто знает, возможно, если в экспедиционном журнале Анкеля или Беатрис есть хоть какая-то информация о найденном во время исследований ребёнке, то и о том, как она выглядела тоже может что-то быть. Учёные, когда занимаются делом, запросто отбрасывают человеческие чувства, и найденное дитя вполне могло стать неким объектом для изучения.

Засыпала она долго, а проснулась быстро, будто и вовсе не спала. Оттого утро воскресенья выдалось мрачным. Эффи разочарованно вздохнула, затыкая уши, вновь заслышав будильник сестры. Она рассчитывала, что в эту-то ночь заглянет за песчаную дюну и сумеет разглядеть, что там происходит внизу, и что за плач она слышала, но, проснувшись, вообще не помнила, что ей снилось.

– Доброе утро, сестричка, – тронула её за плечо Лисса, и Эффи подняла голову от подушки, посматривая на сестру с полуприкрытыми веками. – Какие планы на вечер?

– А есть предложения?

– У Лео вечеринка в честь Хэллоуина. Его родители сегодня уезжают в командировку, и он позвал весь наш класс. Прошёл слушок, что не только наш, потому я и спрашиваю.

– Лео? – зевнула Эффи, садясь на кровати и прикрывая рот ладонью. – Ричард говорил что-то такое, но мне это не особо интересно.

– Не строй из себя тихоню, – упёрла локти в бока Лисса. – Я, между прочим, вчера целый день пропустила, но всё равно пойду. Мои девочки от меня не отстанут. А тебе уж тем более заняться будет нечем.

– Без тебя разберусь, укротительница книг. И никого я из себя не строю. Не люблю я людские сборища.

– Как знаешь. К экзаменам ещё нужно готовиться, – протянула Лисса, взглянув на гору учебников на своём письменном столе из светлого дерева, подходящем под общий настрой комнаты. – Не посплю часок-другой, что ж теперь вечеринки пропускать?

– Серьёзно, Лис? – фыркнула Эффи, закатив глаза. – Экзамены только через полтора месяца.

– Уже, – выделила та, – через полтора месяца. И тебе советую взяться наконец за ум.

Лисса нравоучительно помахала пальцем, отчего на лице Эффи сама собой появилась усмешка. Она покачала головой, помахивая рукой, отгоняя от себя старшую сестру, что надоедливую муху.