Глава 3

Молодой император Дахлиатеррума завершил свой ужин. Даниэль Второй, с надменностью, свойственной его роду, поднялся из-за стола и неспешно направился в свои покои. Дворецкий и первый министр, как верные тени, скользили за ним.

– Ваше Величество, каковы будут ваши высочайшие повеления? – подобострастно пролепетал первый министр, кланяясь так низко, что дворецкий опасался за целостность не только министерского лба, но и дорогого паркета.

– Думаю… до утра – никаких. Вы свободны, – холодно обронил император, уже несколько дней пребывавший в отвратительном настроении. Слишком спокойно, по мнению Даниэля, было в Империи в последнее время. Он чувствовал нарастающее напряжение, словно предвестник надвигающихся проблем.

Император переступил порог своих личных покоев, где его уже ожидали две молодые грации, словно выточенные из слоновой кости, – полуобнажённые, с чуть заострёнными ушками, зеркальное отражение друг друга. Быть при императоре считалось немыслимой честью, пределом мечтаний, недостижимой вершиной, до которой позволено дотянуться лишь избранным. Девушек отбирали с маниакальной тщательностью, превращая в живые, безмолвные статуи, призванные услаждать взор и плоть правителя. Каждая, удостоившаяся служить императору, добровольно отрекалась от материнства, подвергаясь мучительному ритуалу стерилизации у придворных магов. Затем следовала череда болезненных преображений: кожу отбеливали до алебастровой белизны, избавляли от малейших изъянов и родинок, грудь и губы искусственно увеличивали, а волосы на теле навсегда уничтожали. Помимо физических страданий, маги проводили обряды, высвобождающие чувственность, воспламеняющие сексуальность, прививающие рабскую покорность и безграничную преданность императору. Избранницы были готовы на всё, лишь бы находиться рядом с Его Величеством.

И вот, два этих гипсовых изваяния, облачённые лишь в короткие набедренные повязки и узкие полоски ткани, едва прикрывающие налитые груди, устремили свои немигающие, полные обожания взгляды на своего кумира. Даниэль окинул их холодным, безразличным взором. За годы правления эти глупые куклы приелись до оскомины. Менять их на новых не имело смысла – все они были одинаковы: покорные, немногословные, до смешного беспомощные. Статус императора требовал соблюдения определённых церемоний, и Даниэль принимал эту игру с долей циничного смирения.

Служанки синхронно склонились в глубоком поклоне и принялись медленно, словно в замедленной съёмке, освобождать его от роскошных одежд.

– Ваша ванна готова, Ваше Величество, – прошептала одна из них, упав на колени.

Обнажённый император, с царственной ленью в каждом движении, проследовал в купальню и медленно погрузился в объятия тёплой, благоухающей воды, усыпанной лепестками экзотических цветов. Служанки, словно безмолвные тени, тут же оказались рядом. Одна принялась аккуратно омывать его белоснежные волосы тёплой водой, нежно массируя кожу головы. От прикосновений её рук он прикрыл глаза.

– Ласки хочу, – произнёс Даниэль, вкладывая в голос ледяную отстранённость.

Вторая служанка беспрекословно сбросила с себя то, что условно называлось одеждой, и медленно, грациозно погрузилась в ванну рядом с императором. Он, неспешно открыв редкой красоты изумрудно-зелёные глаза, окинул девушку взглядом, полным равнодушия, ловя себя на мысли, что созерцает искусно выполненную, живую игрушку. Имя её было для него не более чем случайный звук, мимолетный шорох, недостойный памяти великого правителя. Его рука легла на её грудь, сжимая властно, бесцеремонно.

– Нравится? – спросил он, выговаривая слова без малейшего оттенка эмоций, словно задавал вопрос в пустоту.

– Да, Ваше Величество, – с придыханием прошептала служанка, томно закатив глаза, впрочем, как и всегда.

– А мне – нет! Вон! – рявкнул он, и прежняя холодность вмиг сменилась вспышкой отвращения.

Служанка, склонившись, поспешно вылезла из ванны и, пятясь, не переставая кланяться, исчезла за дверью. Вторая, закончив омовение волос, замерла в ожидании. Даниэль поднялся в полный рост, демонстрируя своё совершенное тело, вышел из ванны и присел на её мраморный край. Служанка принялась старательно вытирать его красивое, подтянутое тело мягким полотенцем.

– Теперь твоя очередь, – медленно прошептал император, едва шевеля тонкими губами.

Служанка, опустившись на колени, замерла перед Даниэлем и коснулась его царственного жезла своими пухлыми губами. Мгновение – и он остановил её резким жестом:

– Прочь! Я ничего не чувствую! Только холод…

Служанка, застыв в поклоне, пятясь, растворилась в дверном проёме.

Даниэль лёг в кровать, кутаясь в тёплое одеяло. Но сон бежал от него. Уже несколько лет он был одержим одной мыслью – как избавиться от родового проклятия, отравляющего его жизнь.

Дед Даниэля, дракон крутого нрава, почти полвека назад знатно повздорил с королём Амигдаликии. Причина спора была столь же нелепа, сколь и памятна. В Дахлиатерруме вывели дивной красоты георгин, и король Амигдаликии возжелал заполучить его клубень. Император Дахлиатеррума, однако, в просьбе отказал. Тогда король пошёл на хитрость и, ведая о страсти императора к азартным играм, предложил сыграть в дурака.

Коронованные игроки сели резаться немедля. В случае победы король получал вожделенный клубень. И тогда король Амигдаликии прибегнул к шулерству. Дед Даниэля, с прямотой, свойственной драконам, обвинил его в обмане. Вспыхнула перебранка, переросшая в потасовку. Но и этого королям показалось мало. Оскорблённый до глубины души, король Амигдаликии заслал в Дахлиатеррум отряд головорезов, уничтоживших теплицу с драгоценным георгином. В ответ дед Даниэля, не долго думая, завоевал государство эльфов. Земли независимой Амигдаликии отошли к Империи. Король, скрепя сердце, отдал корону, присягнул на верность победителю, став князем. Тогда маги и колдуны Амигдаликии, собравшись в священной роще, обрушили на императора Дахлиатеррума чудовищное проклятие – заклятие холода.

С тех пор дед Даниэля стал мрачен, холоден к близким и жесток к подданным. Узнав о проклятии, он повелел разыскать всех, кто участвовал в обряде, и предать их смерти. Придворные маги дни и ночи ломали головы, пытаясь найти способ снять заклятие. И лишь однажды, в пыльных фолиантах, они обнаружили ответ: "Заклятие исчезнет, когда растает лёд". Но где искать этот таинственный лёд, никто не ведал. В ярости император приказал казнить и их.

Отец Даниэля, подобно деду, с юных лет отличался жестокостью к подданным. Когда пришло время жениться, ему выбрали невесту из знатного драконьего рода. Он относился к жене с почтением, но без пылкой страсти. И супруга его не отличалась особой любовью и преданностью. Ни дед, ни отец не смогли сломить свободолюбивый дух эльфов. Эльфы отказывались платить дань победителям. Пару раз в год совершали дерзкие набеги на Дахлиатеррум, устраивали мятежи, которые жестоко подавлялись.

Даниэль, как и его предки, не отличался мягкостью. Он с лёгкостью подписывал приказы о казнях, ему были чужды чужие страдания. Он не имел друзей, ни к кому не привязывался. Любая женщина, которую он только пожелает, была готова разделить с ним ложе, надеясь покорить его сердце. Несмотря на физическую близость с красивыми женщинами, в душе императора царил лютый холод.

Глава 4

Проснувшись следующим утром, Франческа, в шёлковой пижаме, ступила босыми ногами на мягкий, пушистый ковер, и, критическим взглядом изучала содержимое гардероба.

– Что же надеть? Лера, подключайся к созданию образа полицейского.

В ответ с дивана донеслось сонное "Ав!", словно протест лени против надвигающегося дня.

– Лодырюга, тебе лишь бы поспать! А я тут одна должна ломать голову? – с притворной обидой, но с улыбкой в голосе, посетовала Франческа.

Лёгкий стук в дверь прервал её размышления.

– Чекка, можно? – робко выглянула из-за приоткрытой двери мать.

– Да, конечно, проходи, мамуль. Заодно и ты поможешь с выбором наряда для трудовых будней.

– Ты разве пойдёшь не в форме?

– Нет, что ты… В отделе все в гражданском… Джинсы, футболки, кроссы… Говорят, так им удобнее.

– Тогда, может, костюм? Брюки и пиджак… классика – всегда беспроигрышный вариант. Строго, стильно и со вкусом.

Франческа извлекла из шкафа серый классический костюм, приложила к себе и повертелась перед зеркалом в полный рост.

– И ведь правда… Ты гений, мама! Просто, лаконично и элегантно. Под кеды – самое то!

– Пойдём завтракать, наша гроза преступного мира, – улыбнулась мать.

За семейным завтраком в уютной кухне обсудили предстоящие гастроли отца с его театром. Родители вызвались погулять с Лерочкой, так что уже через полчаса Франческа, наполненная энергией и свежим воздухом тёплого солнечного утра, приближалась к месту своей службы.

– Доброе утро, лейтенант Лукьянец! Как прошёл первый день? – неожиданно Франческа столкнулась с полковником у входа в здание Следственного отдела. Сегодня он был даже чересчур любезен, что показалось Франческе подозрительным.

– Доброе утро, товарищ полковник. Всё прекрасно. Дела изучаю, вникаю в работу.

– Коллеги не обижают?

– Нет… Что вы, – немного смутилась девушка, вспомнив вчерашнюю шутку о навыках аппликации.

– Ну, смотри, если вдруг какие недоразумения, сразу говори. В другой отдел попрошу перевести, вообще куда-нибудь подальше от нашего. Может, тебе лучше бумажки перебирать?

– Зачем вы так говорите… Я с женихом хочу рядом быть, – обиделась Франческа, поняв, что полковник всерьёз намерен избавиться от неё.

– Ох уж эти бабские страдания, – махнул рукой полковник. – Шагай к своим. Как вообще Валерка разрешил тебе в Следственный отдел? Эти ваши беременности, роды, дети… На преступников времени не остаётся! Вот честно – не понимаю!

Не дождавшись ответа, полковник, словно ветер, устремился по длинному коридору к своему кабинету.

Франческа проводила его тяжёлым взглядом и поспешила по коридору. Вскоре она уже входила в кабинет к коллегам.

– Доброе утро! А у вас тут что – дым, как в коптильне? – закашлялась она, ощутив едкий привкус табачного дыма.

– Так с сигареткой как-то лучше думается, – насмешливо отозвался Олег. – Доброе утро, лейтенант Че.

Франческа распахнула окно настежь, впуская свежий воздух.

– Хоть немного чистого воздуха, – с облегчением вздохнула она, тяжело переносившая табачный дым.

– Лейтенант Че, а вы, я смотрю, ярая сторонница здорового образа жизни, – прозвучал язвительный голос Игорька. – Может, вы ещё и питаетесь исключительно правильными продуктами?

– Просто я не люблю, когда накурено. Голова болеть начинает.

– Лейтенант Че, придётся привыкать. Вы в мужском коллективе, – добавил Олег, нарочно закрывший утром окно, чтобы сильнее пахло сигаретным дымом.

– Простите, я постараюсь, – немного смутившись, ответила Франческа.

– Лейтенант Че, а как вас дома величают, если не секрет?

– Чекка.

– О! Да это почти как ЧК! Судьба, видать, вам на роду написана – чекисткой стать, – Игорёк не удержался от язвительной шутки.

Франческа, не выдержав усмешки в свой адрес, вспыхнула:

– Может, хватит на сегодня упражняться в остроумии? Больше не над кем издеваться?

– Да мы ж не по злобе, чисто по-приятельски балагурим, – невинно развёл руками Игорёк. – Кстати, а где ваш суженый-то запропастился? Заблудился, что ли?

– Пробки, наверное, – буркнула она.

Дверь распахнулась и в кабинет ввалился Виктор, сжимая в руках какой-то свёрток.

– Опаньки! Мужики, всем бодрого! А что это у нас тут так… – увидев Франческу, он на миг запнулся и, скорчив гримасу, отдалённо напоминающую улыбку, продолжил, – экзотически благоухает?

– Так это… у нас тут традиционный утренний смол-ток, – Игорёк хитро подмигнул коллеге, напоминая об их вчерашнем сговоре. – Милости просим присоединиться к нашей вакханалии.

– Ах, да! Запамятовал! – растерялся Виктор, начисто забыв за ночь о плане выжить Франческу из отдела. – Я тут с рыбкой. Рыбец надыбал по пути. Аромат – умереть не встать! Аж слюнки текут! Доброе утро, лейтенант Че! Что-то я вас в костюме сразу и не признал. Думал, дамочка какая с заявлением пожаловала. А тут, оказывается, все свои.

– Доброе утро, – вежливо ответила Франческа, чувствуя себя не в своей тарелке в этом мужском царстве.

– Почти вся банда в сборе. Только вот Валерка где-то в пробке застрял, – загадочно протянул Игорёк, бросая быстрый взгляд на Франческу.

– Это теперь так называется? В пробке засосало? Где мои шестнадцать лет… – затянул фальшиво Виктор.

Не прошло и пяти минут, как в кабинет влетел, словно ошпаренный, слегка запыхавшийся, раскрасневшийся Валерий.

– Доброе утро! Я не сильно опоздал? – выпалил он, переводя дух.

– Привет-привет… Опаздываете, лейтенант. Пробка конкретно засосала? Не смог вырваться из её страстных объятий? – спросил Игорёк, хитро подмигивая.

– Какая пробка? – Валерий застыл в центре кабинета и обвёл коллег растерянным взглядом.

– Лейтенант Че сказала, что ты в пробке томишься, – пояснил Олег, с трудом сдерживая усмешку.

– Ах… Да… Рассосалась уже, – отмахнулся Валерий, стараясь выглядеть беззаботно. – Лейтенант Че, а вы сегодня прямо как с подиума. Миланская неделя моды отдыхает. Костюмчик от армяней или "Маде ин Чина"?

– Валерий, хватит ёрничать, – огрызнулась девушка, чувствуя себя неловко под устремившимися на неё взглядами мужчин.

– Итак, план на сегодня, – Олег, почуяв, что атмосфера накаляется, поспешил перевести тему в рабочее русло. – Игорёк с Валерой к судмедэксперту смотаетесь, я с Виктором – ещё раз в гостиницу.

– А я? – робко спросила Франческа, в душе надеясь на что-то стоящее.

– А для вас, мамзель, – Олег растянул губы в ехидной улыбке, – задание особое, архиважное.

– Какое?

– Навести образцовый порядок в делах. Отвечать на телефонные звонки. Принимать заявления от потерпевших… Ну… Вдруг у кого-нибудь сумочку, кошелёк или губную помаду сопрут? А вы – раз… И раскроете преступление, как говорится, по горячим следам!

Мужчины, с громким смехом, напоминающим ржание жеребцов, поспешили ретироваться из кабинета, оставив, как и вчера, Франческу наедине со своим негодованием. Дождавшись, когда гул их голосов стих в коридоре, она, тяжело вздохнув и в сотый раз проклиная тот день, когда ей пришло в голову поступать в институт МВД, подошла к столу Игорька и с яростью вышвырнула в мусорную корзину баночку от икры, приспособленную под пепельницу – символ их мужского шовинизма и её бесправного положения.

Весь день Франческа провела в одиночестве. Без конца отвечала на телефонные звонки. Привела в порядок все папки с уголовными делами. От скуки она принялась наводить порядок. Первым дело вытерла пыль на подоконниках, шкафах. Безжалостно вышвырнула всё, что казалось ей лишним хламом. Вычистила до блеска пепельницы. Оборвала сухие листья с денежного дерева, выковыряла из горшка окурки и пепел. К концу дня кабинет сиял чистотой.

– Опаньки! Мужики, мы дверью не ошиблись? – протянул поражённый Олег, застыв на пороге кабинета.

– Нет, это точно наш вертеп. Вон там за столом лейтенант Че восседает. Наша визитная карточка, – подтвердил Игорёк, оглядывая преобразившееся пространство.

– Тогда что столпились? Заходим! – скомандовал Виктор. – Кто это тут у нас феячила?

– Я тут… немного навела порядок, – зарделась Франческа под их оценивающими взглядами.

– Да мы уж заметили. Стерильно, как в МОРГе, – Олег, храня верность мужской солидарности, напустил на себя недовольный вид. – Только жмуриков для антуража не хватает.

– Да ладно тебе, дизайнер тут выискался, – неожиданно для всех Игорёк переметнулся на сторону Франчески. – Девушка старалась, как могла. Кстати, твой кактус теперь дышит полной грудью. Смотри, он даже позеленел от счастья.

– Подарок любимой тёщи испортила! Я в нём сиги хоронил. Кладбище для бычков было, – проворчал Олег.

– Не печалься и не хнычь! Зато смотри, теперь места для новых захоронений – хоть отбавляй, – засмеялся Игорёк. – Хочешь, я буду у тебя свои бычки хоронить? А то я, чую, без пепельницы остался.