Сквозь боль и мрак

Надо признаться, что эту книгу я "открывала" с некой толикой страха.
Её название предполагало, что по мере прочтения я буду...плакать, а уж этого мне никак не хотелось...

Виктор Семёнович живёт вполне обычной жизнью- дом, работа, дом, работа, дом, работа...
В его жизни ровным счётом не происходит Ничего.
Одноцветная жизнь, без ярких красок, сплошная рутина.
А ведь хочется. Хочется выплыть из болота однообразия, которое на самом деле может затянуть человека на дно.
Виктор- некий собирательный образ, включающий в себя как негативные качества человека, так и хорошие.
Именно вместе с ним я, как читатель, прошла его жизненный путь начиная с самого детства...

Но тем не менне, я не могу назвать нашего преподавателя главным героем. Убери из этой истории любого и весь замысел рассыпется, как карточный домик.
О всех действующих лицах сказать невозможно (да и не нужно)- их много и о них нужно прочесть самому, дабы сложить свое личное мнение.

Итак, о чем эта книга:
-первое и самое главное (для меня)- об одиночестве;
-второе и не менее важное- о людях с ограниченными возможностями здоровья, об их жизни, социализации в обществе и о жестокости некоторых людей по отношению к ним (согласитесь, что иногда слова ранят гораздо глубже ножа);
-об ошибках молодости;
-о людях, "плывущих по течению";
-о жертвенности;
-о сложных судьбах;
-о человечности и бесчеловечности;
-о любви;
-о признании своих ошибок;
-о прощении.

Невероятно социальная история, основанная на чувствах, эмоциях и желаниях героев.
Скажу честно- книга не "моего" жанра, но как я невероятно рада, что ее прочла. Потому что мне понравилось. С самых первых страничек до умилительного хэппи-энда.

Проза Ланы Кузьминой существенно отличается от всего, что я читаю в последние годы. Удивительно, что кто-то сейчас, в эпоху пост-постмодерна и славянско-азиатской героики, пишет о простом человеческом счастье. Настолько простом, что его легко спутать с мещанским Kinder, Küche, Kirche. Но если не кривить душой – это и есть минимальный набор для счастья. А все прочее держится на этих трех китах.

Главный герой книги – и не герой вовсе. Бессмысленно ждать от него больших поступков или поистине героических свершений. Виктор уже давно плывет по течению, хотя всю свою жизнь изо всех сил старался плыть против. Так бывает: реки в маленьких городах мелкие и больше похожи на высыхающие ручьи, и рыба в них, соответственно, уже давно не хищная, а согласная на сыплющийся сверху комбикорм. Виктор, конечно, мечтает вырваться, достичь, превозмочь, - но как-то невсерьез, будто назло самому себе, будто хочет доказать, что он способен, достоин и т.п., и этот засыхающий ручей, в котором он, несомненно, является лучшим, единственным и неповторимым, впадает не в болото, а в настоящее море. Презрение Виктора к людским порокам и слабостям надуманное и показное, и даже его шутки, которым могли бы быть смешными, будь они чуть добрее, превращаются в сарказм. Виктор и сам давно превратился в сарказм и навряд ли может сказать, что в его поведении и восприятии мира настоящее, а что игра, вынужденная клоунада, как и его красные ботинки и желтый шарф. Но ничто не вечно: эта вроде бы совершенная броня трескается под напором бумажных стрел, которые неделя за неделей ищут стратегическую брешь, и однажды ее таки находят.

Интересно, что в книге нет ни одного безмятежно счастливого персонажа. Положительные (читай, с простыми человеческими ценностями) есть, а вот счастливых нет и среди них. Они стараются – счастье не валится с неба, над ним надо работать, - но стараются в первую очередь не для себя. И получается такая цепочка, которая когда-то должна замкнуться, но вот-вот – и все никак. У кого-то срастается, а у кого-то болит всю жизнь, зато всю жизнь не болит у кого-то другого. Лана Кузьмина описывает совершенно осознанную жертвенность, - тихую, не театральную, и неотвратимость этого выбора и образующаяся после него тишина оглушают и заставляют закрыть книгу и переждать.

И вот удивительное свойство прозы Ланы Кузьминой: никакого голливудского экшена, никаких болливудских страстей, - а оторваться невозможно. Тихое бытие обычных людей оказывается интереснее жизней прочих книжных героев. Почему так? Может, потому что все это приземленное, реальное, гораздо ближе ко мне, чем все выдуманное и героическое? Потому что подобное могло случиться со мной или моими друзьями? Потому что мне удалось избежать одних ситуаций и не удалось избежать других? Меня эта история царапнула больно и глубоко, напомнив как раз о том, чего избежать не удалось.

В преображение главного героя я не верю. Я вообще не верю в кардинальные преображения взрослых людей. Однако основа мира Виктора все же пошатнулась, и теперь ему предстоит искать новую точку равновесия. Хочется верить, что теперь у него хватит смелости схватиться за протянутую руку и устоять. А потом протянуть кому-то свою, потому что "добро необходимо в любых количествах".

Мне, признаюсь, было немного страшно открывать книгу с названием "Сквозь боль и мрак". Оно как бы жирно намякивает на то, что весело читателю сего не будет. Но интуиция настойчиво подмигивала, мол, тебе это надо. Ну и не зря подмигивала.

Эта история меня, конечно, не по полям одуванчиковым водила, но все ж таки и не босиком по стеклу.
На самом деле водила она меня по обычным квартирам, более или менее уютным, по улицам, более или менее удобным для передвижения, по аудиториям и классам, более или менее похожим на те, где доводилось учиться мне... Ну и еще по разным кочкам зрения, от более идеалистичных до более мизантропических и приспособленческих.

А я что - я водилась. Послушно, увлеченно и вовлеченно, то хмыкая, то улыбаясь, то прикусывая костяшки от волнения, то закрывая глаза и пытаясь так пройти хотя бы от комнаты до кухни... А иногда немножечко завидуя, потому что я могу писать по-разному, но вот такая... наполненная, глубокая простота мне не дастся никогда. Иначе у меня воображабры устроены.

Когда-то я писала пост про "животину" (я так и не нашла более подходящего термина, просто "жизнь" или какое-нибудь "чувство жизни" тут явно не катят) - и ее отсутствие. И про то, что мне больше нравятся истории, в которых я вижу и ощущаю не только работу ума и воображения, не только понимание, как строится история, не только оригинальность формулировок или умение красиво ввернуть вотэтоповорот, но и эту самую животину. И в книге "Сквозь боль и мрак" я ее видела и ощущала.

И это для меня даже важнее, чем понимание (не симпатия, нет, но понимание) Виктора с его красными ботинками и желтыми штанами (сама носила бусы на ботинках и петлю на шее, было дело), с его оборонительным сарказмом и бытовым эгоизмом.

Важнее и того, что я сидела и ревела прямо на детской площадке, когда дочитывала последние главы. Да, мелодрама, но такая трогательная, и такая... возможная. Не было у меня ощущения, что на бутерброд... ну, допустим, с колбасой внезапно бухнули ложку варенья. А для меня это важно - чувствовать, что так могло быть.
В целом, мое субъективное ощущение этой книги хочется сформулировать как "немного солнца в холодном везде". Вроде и немного, да... но мне хватило.