Глава 2

В этот день было очень яркое солнце, совсем не по погоде. Его лучи были холодны и, попадая мне на лицо, вызывали колющие ощущения. Я открыл глаза, и мой взгляд устремился в окно: опоры моста быстро проносились перед глазами, а спустя какое-то мгновение картинка начала плавно меняться на зелёный и пушистый сосновый лес.

Зашуршала газета.

Мужчина, сидящий передо мной, перелистнул страницу, и мои глаза зацепились за яркий заголовок: “Двое мужчин попытались ограбить Чемпиона мира по волевой борьбе”. Он поводил пальцем по газете, пытаясь что-то зачитать вслух:

– На планете Тро…Ттор..Ротт…мать твою, Тро-тер-ма разбился корабль, погребя под собой целую деревню.

Отстранив газету в сторону, он сфокусировал свой взгляд на мне. Заметив, что я смотрю на его пальцы, он опустил глаза и тоже начал их рассматривать. Они были не грязные, они были чёрными, словно он взял чернильницу и окунул туда палец вместо перьевой ручки.

– Опять эта дешевая газета – все чернила остаются на моих пальцах!

Поднеся ладонь к губам, он высунул чёрный язык и облизал кончики пальцев.

Рассматривая эту мерзкую картину, периферийным зрением я увидел необычайной красоты потолок вагона. Он был украшен витражом. Его стёкла были всех возможных цветов, словно как в песне про охотника и фазана. Когда лучи солнца наполняли вагон, стены и пол озарялись всеми цветами радуги. Каждое стёклышко на потолке было частью одной большой картины: лицо красивой женщины, подмигивающей мне левым глазом; её неестественный цвет кожи гармонировал с таким же неестественным цветом волос.

Мне стало любопытно, кто еще еде с нами в вагоне. Пристав и оглянувшись, я никого не увидел. Все сидения были пусты. В конце вагона была открыта дверь, и через неё моему взору открывался следующий вагон. Моё внимание привлекла голова человека, которая так же, как и моя, выглядывала из-за сидения и смотрела в конец вагона. Я попытался поднять голову чуть ваше и лучше разглядеть того пассажира, но он вместе со мной поднял голову. Я опустил голову – голова мужчины в точности повторила мои движения. Вытянув свою руку и помахав ладонью, я увидел аналогичную картину.

Устремив свой взгляд дальше, я увидел еще один вагон, где так же, выглядывала голова еще одного мужчины. Обернулся назад – всё повторилось точь-в-точь: сквозь открытые двери тамбура был виден ряд сидений, где по центру сидел человек и смотрел в конец вагона. Это были мои головы: они – это я. Так необычно смотреть на себя со стороны. Это нельзя сравнить с отражением в зеркале – это другое, это рекурсия. Из этого вагона я не мог никуда выйти, мог только ходить по кругу, заходя в конец и выходя в начале, и так до бесконечности. Я подёргал рукой, почесал себе затылок, поставил рожки; сидящий в предыдущем вагоне повторил всё точь-в-точь, не задержавшись ни на секунду.

Но что-то было не так.

Через пару рядов от моей “головы” я увидел пассажира, которого ранее не замечал. Он сидел лицом ко мне и улыбался. Я сфокусировал взгляд перед собой и сжал губы от злости.

По диагонали, через два ряда сидел Констант и разглядывая меня с интересом. Отражающиеся от витража лучи солнца окрашивали его лицо разноцветными красками: красный луч накрывал правую часть лица, а левая часть была покрыта синим цветом. Он прищурился и подмигнул мне.

На потолке показался солнечный зайчик. Он гулял из стороны в сторону, с потолка на пол, со стены на сиденье. Перескочил на меня и медленно, чуть подёргиваясь, начал подниматься по одежде. Неприятное жжение в глазу заставило опустить мой взгляд на пол и удивиться. Кончик лезвия упирался в пол, между ботинок Константа.

Меч оторвался от земли и начал медленно описывать окружность, показавшись на половину в проходе. Преломляя лучи солнца, и рождая множество солнечных зайчиков, Констант поднял меч над головой и, держась двумя руками за рукоятку, вышел в центр вагона.

– Может уже хватит убегать? – Сухо спросил Констант.

– Я и не убегаю… – режущая боль пробила в области живота. Она заставила меня согнуться, но приложив руки к ране, я ничего не обнаружил. Не было ни дыры в теле, ни подтёков крови. Ничего.

– Что? Мучают фантомные боли? – с насмешкой в голосе спросил Констант. – Запомни, это только у тебя в голове!

– Мы можем просто разойтись и прекратить это безумие? – спросил я. – Выйдем каждый на своей станции, и больше наши пути не пересекутся!

– Здесь нет остановок. Мы в рекурсивной реальности. Только резкий, эмоциональный сбой (а его может вызвать только смерть одного из нас) прекратит это, как ты выражаешься – безумие.

Солнечный свет, отражённый от потолка, продолжал играть на наших лицах, окрашивая их во все возможные краски.

– Я одного не понимаю, что от меня тебе нужно? – возмущённо крикнул я, – Зачем я тебе? Я вообще тебя не знаю и вижу первый раз в жизни! Но ты уже успел причинить мне боль!

– Твоя физическая боль – ничто, в сравнении с моей душевной болью. Болью, которую я испытываю после каждого поражения. Я докажу ему! – Констант тяжело дышал, излишняя эмоциональность выдавала его слабость. – ДОКАЖУ!

– Может, вы уже заткнетесь оба! Могу я спокойно почитать свою газету?! – со злостью в голосе сказал мужчина, перелистывая очередную страницу газеты.

Констант крикнул что-то неразборчиво и двинулся в мою сторону.

Закинув правую руку за спину, я нащупал рукоять меча, окутанную тонкой кожей, и медленно за неё потянул. Начал обнажаться меч, таившийся в скрытых ножнах моей кожаной куртки. Лезвие, показавшееся на половину, разрезало луч солнца, порождая множество солнечных зайчиков. Немного повернув рукоять, солнечный зайчик перескочил со стены на лицо Константа и попал ему в глаз.

Воспользовавшись его замешательством, я сделал рывок к нему на встречу. Сверху-вниз меч рассёк воздух, никого не задев. Констант развернул корпус, увернулся от рубящего удара, и прижал меч к груди. Моё лезвие устремилось к полу, а глаза удивлённо расширись, увидев, как вражеский клинок дождался нужного момента и ударил, нацелившись мне в грудь. Я присел. Над головой раздался свист. Сидя, я попытался локтем ударить константа в живот, но его правое колено было быстрее.

Искры посыпались из моих глаз, кровь хлынула из носа. Меня зашатало, и я откинулся назад, распластавшись на полу. Констант развернулся, и устремил свой клинок мне в живот. Взмахом правой руки я заблокировал удар и сильно ударил правой ногой. Клинок Константа откинуло в сторону, а в живот прилетел мой ботинок, заставивший его отойти на два шага назад. Я повернулся на бок и, схватившись за сидения, встал.

Констант изучал меня.

Сузив глаза, он сделал быстрый рывок. Я попытался отойти, но наступил в лужу собственной крови и поскользнулся. Завалившись на сиденье дивана, я только и успел вскинуть меч и заблокировать очередной удар, уводя меч Константа в соединение дивана и спинки. В попытке вытащить застрявший меч, Констант не уследил за моим движением и получил кулаком в лицо. Удар пришёлся в правый глаз, подкидывая голову вверх, но держась за рукоять меча, Констант устоял на ногах. Секунды замешательства хватило мне, чтобы кубарем скатиться с дивана на пол и, быстро перебирая локтями и коленями, вернуться в центр вагона.

Зрачки Константа расширились от удивления, увидел мою ладонь, с силой сжимающую его лодыжку. Я с силой дернул на себя. Констант завалился на пол, между сиденьями.

Я резко вскочил и обрушился на него. Констант вовремя среагировал: быстро встал и наклонился в бок. Рассекая воздух над головой врага, мой клинок продолжил движение по наклонной и, врезавшись в металлическую спинку сиденья, создал фееричный шар искр. Мой меч тоже застрял.

Мы пыхтели и орали, но металл крепко держал наше оружие.

Костяшки на кулаках Константа побелели, а лицо покраснело, пытаясь вытянуть меч.

Раздался металлический скрежет, а затем – свист. Наклонившись, я сумел увернуться от удара, но вражеский локоть оказался точно возле моего лица.

От удара в глазах потемнело, и я упал на четвереньки. Мои ладони окутало что-то горячее и липкое, что-то, что начало быстро заполнять пол. Маленькие ручейки крови устремились к кончику моего носа, создавая большие капли. Они не выдерживали собственного веса и, забирая часть моей энергии, стремительно капали на пол. Солнечные лучи ярко отражались от глянцевой поверхности лужи, заставляя меня открыть глаза и лицезреть своё мутное отражение.

Я был жалок: лицо разбито, рукоять моего меча торчала передо мной, издевательски шатаясь из стороны в сторону, а кровь всё не останавливалась. С каждой каплей кровавое зеркало становилось всё больше и больше, показывая мне не только избитого мальчишку, но и стоящего в позе победителя Константа. Он резко наклонился ко мне, обмакнул свою ладонь в луже моей крови и элегантно зачесал свои волосы назад. Моя голова резко задралась вверх. Кровавая рука держала меня за волосы, заставляя смотреть в глаза победителя.

– Зачем?! – он начал срываться на крик. – Зачем ты сопротивляешься? Мне силы нужно экономить, дальше сражаться. А тебе это зачем? Ты всё равно ничего не сможешь…ты – слабак! Каждый раз, когда мы встречаемся, ты просто должен взять и подставить свой живот: три укола, и домой! Но нет, мы идём в бой, мешаемся под ногами, а результат всегда один – я иду дальше! Он расслабил пальцы рук, моя голова свободно повисла.

Я смотрел на своё отражение, как вдруг мелкая рябь и волны запрыгали на поверхности моего охладевшего зеркала. Клинок медленным и плавным движением прочертил линию, разрушающую картину нашего апофеоза.

– А знаешь…давай, вставай! – снисходительно сказал Констант. − Я сказал: «вставай»!

– Зачем?

– Хочу тебя победить в честном бою. Противник должен смотреть мне в глаза, когда в его живот входит мой меч, а не целовать мне ноги, в надежде на быструю смерть.

– Нет, – сил хватало только на шёпот, – у меня нет сил, нет желания. Бей!

Лезвие промелькнуло возле левого уха и вонзилось мне в левое плечо. Холодным потоком боль разнеслась по всему телу, заставляя вскинуть голову и дико заорать. Левая рука онемела от боли и не могла меня удержать. Оттолкнувшись правой рукой, я смог выпрямить спину, оставаясь стоять на коленях.

– Ну вот, уже лучше! – лицо Константа расплылось в широкой улыбке, а глаза горели от радости. – Еще, еще…или только болью я могу тебя мотивировать?

Я вскинул левую ногу вперед и собирался уже встать, как услышал знакомое ворчание: