– Вы можете помолчать! – незнакомец с газетой стоял позади Константа, уставившись в его затылок. – Каждый чёртов будний день, в восемь утра я покупаю газету и еду на работу. Время, потраченное на поездку, я хочу потратить с пользой – прочитать свежий номер газеты, – он опустил глаза и посмотрел на свои испачканные чернилами пальцы. – В мире происходит столько всего. А вам, молодые люди, плевать на окружающих! Плевать на то, что происходит вокруг вас. Вы бегаете по вагону, портите чужое имущество, а полезного… что полезного вы сделали? – он положил руку на плечо константа. – Вы, молодой человек, я с вами разго…

Не отрывая ног от земли, тело Константа повернулось на сто восемьдесят градусов. На мгновение меч блеснул в воздухе и замер, смотря окровавленным лезвием в потолок. Мужчина слегка пошатнулся. Он продолжал смотреть на Константа, но его взгляд стал пустым, глаза закатились в разные стороны, а рот так и остался открытым на полуслове. В воздухе, как снежинка, мелькнул маленький кусочек газеты, сделал пару оборотов и плавно спланировал на пол. Бумага быстро стала красной и свернулась к центру. Голова мужчины неестественно изогнулась и полетела вниз. Она еще не упала на пол, а мои руки уже держались за рукоять застрявшего меча и силой пытались выдернуть его из спинки сиденья. Раздался дикий скрежет. Клинок освободился из плена и рубящим ударом располосовал живот Константа.

Вагон поезда затрясло. Напомнило поездку на автомобиле по ухабистой дороге, когда водитель с азартом выжимает педаль газа в пол и что-то кричит себе под нос, а ваше тело только запрокинулось на одну сторону, как сила тяжести тащит его на противоположную. Констант свалился на пол, держась обеими руками за живот, он продолжал смотреть на меня, не обращая внимания на кровь, хлещущую между пальцев. Сильный толчок, и на потолке образовалось подобие мелкой паутины, разрастающейся во все стороны. Нас еще раз с силой тряхануло, и звук лопнувшего стекла пронёсся волной по всему вагону, накрывая нас крупными осколками стекла. В попытке защитить себя я вскинул руку и увидел, как красный многоугольник с изображением части женской губы прямиком летел на меня, нацелившись мне в грудь. Я закрыл глаза. Ощущение прыжка с большой высоты накрыло меня и утянуло во тьму.

– Сынок! – отец обеими руками держал меня за плечи и слегка покачивал из стороны в сторону. – Вставай, мы приехали. У нас осталось десять минут.

Я протёр глаза и хотел уже зевнуть, как вдруг ладонь отца прикрыла мне рот.

– Сынок, это некрасиво, сколько раз говорил: “Нужно прикрывать рот ладонью или попробуй его вообще не разевать”.

– А если я закрою его своей ногой, возьму так, – я нагнул голову вперед и поднёс ступню ко рту настолько, насколько позволяла растяжка.

– Можешь хоть пятой точкой прикрыть, если дотянешься, – со смехом сказал отец. – Ну всё, забирай вещи из багажника, и пошли. Тебе еще переодеться надо.

Отец доставал мои вещи из багажника, как вдруг раздалась знакомая мелодия. Быстрым движением он передал мне рюкзак и достал свой телефон.

– Да…да, приехали…Как его настрой? С ним всё в полном порядке. По началу ничего не хотел, кочевряжился, я уже побоялся, что ничего не получится. Но тем не менее, мотивация делает своё дело…Да и месяц тренировок не мог пройти бесследно…Да, ставим на двенадцать уколов.

Мы зашли в здание и сразу услышали родительский гул, наполняющий весь лестничный проём. Как всегда, в этот день отключали лифт, и часть детей уже теряла драгоценную энергию, поднимаясь по лестнице. Я только начал подниматься, как меня окликнул отец.

– Сынок, давай попробуем, – он поставил правую ногу на ступеньку, а левую согнул в колено и указал мне на свои плечи, – в прошлый раз ты выглядел не очень хорошо, когда поднялся на четвёртый этаж.

– Пап, ты серьёзно? Последний раз ты делал это…года три назад.

– За три года ты не особо набрал вес, только вытянулся в высоту, в отличии от твоих одноклассников, которые вытянулись в ширину.

– Пап, я всё равно не понимаю, зачем ты это делаешь? Если я сам буду подниматься, я не особо устану.

– Я это делаю не только для тебя, но и для себя! Я тебе уже рассказывал про серотонин?

– Да, пап, рассказывал: это гормоны счастья и радости. У тебя сейчас в них такая сильная необходимость?

– Как на это посмотреть. Думаешь, я тоже этому несказанно рад? Просыпаться в субботу, в шесть утра, готовить завтрак. Предвидя твой ответ, сразу скажу: и да, и нет. Я рад, что ты чем-то занимаешься, развиваешься и сегодняшний день проведешь с пользой для себя. Но, с другой стороны, вставать в такую рань я тоже не особо рад был. И плюс, в моём возрасте нужно следить за сосудами. Давай будем честными, в последнее время я совсем этим не занимаюсь. А сейчас у меня есть возможность здоровье подправить и гормоны счастья выработать.

Закинув руку в карман пальто, отец извлёк пачку сигарет. Внимательно посмотрел на картинку – его словно что-то дёрнуло. На лице появилась гримаса отвращения, и, пару раз подкинув пачку в ладони, быстро убрал ее обратно в карман. Подмигнув мне, он наклонил спину и немного присел.

– Залезай, не бойся, только сумку положи на ступеньку выше, я сейчас пойду и подниму её.

Аргументов было более чем достаточно, и я повиновался: положил сумку и, развернувшись к нему спиной, начал залезать к нему на плечи.

– Пап, ниже, я не могу закинуть ногу, – он нагнулся еще ниже, его голова целиком смотрела в пол, а на шее появились очертания выпуклых позвонков. Пришлось садиться, как на велосипед, я встал с правой стороны и, слегка оттолкнувшись, закинул левую ногу через шею. Оставив на его спине грязный отпечаток своего ботинка, я смог усесться. – Давай, пап, поехали!

Его тело затряслось, все мышцы разом напряглись, и он потихоньку начал выпрямлять спину. Раздался хруст костей, и появилось тяжёлое дыхание – сразу вспомнились дни, когда отец сидел с сигаретой у окна. Правой рукой он схватился за поручень и начал выпрямлять правую ногу. Костяшки на его кулаке побелели, и, сидя на шее отца в прямом и в переносном смысле, я начал подниматься в воздухе. Окончательно выпрямившись, отец закинул левую ногу на ступеньку выше, наклонился вперед, и мы сделали наш первый шаг.

Коридор был забит родителями, ожидающими своих детей из раздевалки. Каждый должен был сказать своему ребёнку ободряющую речь и дать напутствие к предстоящей битве. Мы начали протискиваться сквозь плотную толпу людей, по пути к раздевалке отца окликивали люди, некоторым он жал руку и хлопал по спине, а с некоторыми успевал обменяться парой слов. Отойдя в сторону, отец задрал высоко голову и пристально начал кого-то искать. Внимательно пробежавшись глазами по головам, он заострил внимание на одном человеке, и мы уверенной походкой двинулись к нему. Присев на колено, он разговаривал с ребёнком и что-то показывал, виртуозно выкручивая правую руку то влево, то вправо. Мы подошли со спины, и в глаза сразу бросилась блестящая лысина, отражавшая ярко-белый свет газовых ламп.

– Максим Эдуардович, добрый день! – отец протянул руку и стал ждать.

– Аааа, Евгений, добрый день! – он встал с колена, и они пожали друг другу руки. – Я рад что вы приехали. С последней нашей встречи я подумал, что вы разочаровались в нашем заведении, и больше сюда не приедете. О, я смотрю вы привезли с собой ваше главное разочарование.

– Максим Эдуардович, он мой сын, и никак не может быть мои разочарованием. Это спорт, тут все ошибаются, набираются опыта и стараются выигрывать. Сегодня проиграл – завтра чемпион.

– У меня тоже есть сын, и, поверьте мне, он полное разочарование.

– Я до конца не могу понять, вы этим гордитесь или хотите сразу обвинить его во всех его неудачах?

– Я констатирую факт. Я этим не горжусь – мне стыдно за него!

– Возможно, ему не хватает любви и ласки, – отец посмотрел на меня, – отцовского тепла и, самое главное, поддержки.

– Евгений, избавьте меня от вашей излишней сентиментальности. Вы прекрасно понимаете, что сейчас им нужно, – его голова повернулась в мою сторону, и моему взору предстал огромный шрам на левой стороне лица. Белой нитью он тянулся от подбородка к сросшемуся уху без мочки, разрезая всю щеку. Я встречал этого мужчину ранее, но даже сейчас ощущения от увиденного были как в первый раз. – Как вы его уговорили пойти на это? Игрушкой, походом в закусочную? Чем? Что сейчас хочет обычный ребенок за хорошее поведение?

– У нас с сыном джентельменские отношения. Мы помогаем друг другу во всём, и уговаривать его мне не надо, – даже и глазом не моргнув слукавил отец. – Он прекрасно понимает, что это пригодится ему в будущем.

– Да-да, очень пригодится в его нелёгком будущем, – с сарказмом сказал мужчина. – А у меня с сыном чисто товарно-денежные отношения, – его лицо расплылось в широкой улыбке. – Вы даже не представляете, во сколько мне встанет сегодняшний день. Но я рассчитываю на полную окупаемость. Надеюсь, вы обратили внимание на моё дитя? – он немного отстранился в сторону, показывая нам девочку лет десяти. – Это моя Танечка – основной мой козырь на сегодняшний день. Евгений, на будущее, рекомендую вам тоже обзавестись дополнительными козырями. Любая лошадь со временем выдыхается, и срочно нужно искать ей замену. Мы уже не молоды, и нужно готовить новое поколение – поколение “чемпионов”.

– За двумя зайцами погонишься, ни одного…

– Какое глупое сравнение! Нельзя экстраполировать данное высказывание на моих детей! У меня складывается впечатление, что в ваших глазах я выгляжу циником. Уверяю вас, это нет так. Кстати о цинизме, вы сегодня в деле или просто посмотреть? Условия вы помните, или мне освежить вашу память?

Я никак не мог оторвать взгляда от Тани, её лицо не выражало никакой эмоции, словно лицо манекена: ни улыбки, ни взгляда, всё какое-то неживое. Она была как робот, готовая действовать по первому приказу. Отец окликнул меня, и, взглянув на него, я увидел вытянутую руку, указывающую в сторону раздевалки.

– Поторопись, малыш! У тебя осталось меньше двадцати минут, – строго произнёс Максим Эдуардович, демонстрационно стуча по золотым часам указательным пальцем.

Первое, что бросилось в глаза – все шкафчики были заняты. Видимо, чтоб занять хоть один из них, надо приезжать за два часа до начала. В помещении мерцал свет, и что-то гудело – умирала одна из люминесцентных ламп. Говорят, что десяти минут пребывания в помещении с мигающим светом хватит, чтобы полностью потерять работоспособность. Заметив свободный угол, я быстрым движением руки отправил туда своё рюкзак. Внутри были мягкие вещи, и, ударившись об стену, я не переживал за содержимое, так как самые главные вещи лежали у меня в сумке. Духота подгоняла нас, заставляла переодеваться быстро, и перекинуться парой слов с соседом не представлялось возможным. Дети быстро надевали снаряжение, проверяли сумки и, убедившись, что шкафчик закрыт и ничего не забыто, убегали к родителям. Мы мало знали друг друга. Кого-то я видел в первый раз, а кого-то только во второй. Но один мальчик всегда жаждал общения. Общением это назвать было сложно, скорее, он хотел подтрунить, поиздеваться или просто испортить настроение перед началом. Это было нацеленной провокацией, и не поддаться ей было тяжело.

– Айзек, привет! – закинув голову набок и держа руки на поясе, произнёс мальчик.

– Привет, Костя!