Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

Офелия с облегчением услышала, как эмпатика вызвали на собеседование. Она и сама невольно почувствовала к нему расположение, что доказывало его темную гипнотическую силу. Если ему удастся с такой же легкостью заворожить экзаменаторов, то у нее останется мало шансов на успех.

Дверь в школу «Дружная Семья» охраняли две статуи, такие огромные, что Офелии пришлось запрокинуть голову и прикрыть ладонью глаза от слепящего солнца, чтобы различить их лица. Мужчина и женщина. Вероятно, они изображали правителей Вавилона – Елену и Поллукса.

– Я, наверно, уже надоел вам своей болтовней, miss. Погуляйте-ка по Мемориалу сами, а я пока наведаюсь в патентный отдел на верхнем этаже, меня всегда интересовали новые изобретения. Давайте встретимся внизу в полдень.

Неожиданная похвала так взволновала юношу, что он по ошибке включил тормоз и чуть не опрокинул кресло.

– Это набор учеников в группы чтения, которыми руководит Лорд Генри, – шепнул Амбруаз. – Прием ведется круглый год.

– Трансцендии и залы-перевертыши – дело рук циклопов, нанятых Мемориалом, – объяснил Амбруаз. – Так уж принято на Вавилоне: когда здесь нравится чье-то изобретение, его тут же принимают и пускают в дело.

Здесь она пройдет по следам Бога. И здесь она пройдет по следам Торна.

С каждым вздохом она все больше отрешалась от себя, и вот уже забыла о страхе, забыла о жаре, забыла даже, почему оказалась тут, и, когда наконец почувствовала абсолютную пустоту внутри, приложила руки к железному сапогу.

– А кстати, известно ли вам, что ковчеги не подчиняются законам гравитации? Все небесные тела тяготеют друг к другу с той или иной силой в зависимости от их массы и расстояния между ними. Все – но только не ковчеги. Они сохраняют между собой постоянную дистанцию и вращаются в пространстве с одинаковой скоростью, в едином ритме, словно по-прежнему объединены в одно общее небесное тело. Ученые называют это явление планетарной памятью.

Убедившись, что им не грозит падение, девушка успокоилась и стала разглядывать пассажиров, которые, видимо, давно привыкли к подобным перелетам и уделяли больше внимания своим книгам, чем пейзажу за окнами. Все они выглядели очень молодыми, очень серьезными, поглощенными чтением и не склонными к болтовне.