Офелия пришла в недоумение. Она снова вспомнила распростертый в пыли труп, выпученные глаза и открытый рот. Профессор Вольф оказался прав: на Вавилоне люди видели только то, что хотели видеть.
Он вопросительно уставился на Офелию. И тут девушка поняла, что в нем изменилось. Октавио всегда смотрел на мир глазами победителя, всегда был уверен, что займет в нем достойное место и станет играть отнюдь не последнюю роль. А сейчас он начал сомневаться в себе.
Его голос разорвал воздух, словно взрыв, заглушив вой ветра и взбаламутив потоки пыли. Офелия и Октавио зажали уши. Стены домов эхом отразили долгий, нескончаемый рев.
Наклонившись к Медиане, Офелия попыталась поймать ее взгляд. Но единственное, что она увидела в глазах девушки, был страх, страх настолько всепоглощающий, что у нее самой внутри все похолодело.
Она вдруг осознала, что ни в чем не может ему отказать. Они поменялись ролями – вот уж поистине злая ирония судьбы! Неужели и ему довелось испытать в те давние времена такое же чувство постоянной неуверенности?
Он повернулся к ней… и на его лице ровно ничего не отразилось. Ни изумления, ни растерянности. Равнодушный взгляд, который один незнакомец обращает на другого незнакомца.
И девушка заставила себя дышать медленно и ровно. Приглушить барабанную дробь сердца. Сделать очки прозрачными. Расслабить лицевые мышцы. Расправить плечи. Она не могла совладать со своим ознобом, но тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, в зале стоял такой холод, что эта дрожь, с учетом легкой тоги и сандалий на босу ногу, вполне могла сойти за естественную физиологическую реакцию.