Четыре шага

Я пил за тебя под Одессой в землянке,
В Констанце под черной румынской водой,
Под Вязьмой на синем ночном полустанке,
В Мурманске под белой Полярной звездой.

Едва ль ты узнаешь, моя недотрога,
Живые и мертвые их имена,
Всех добрых ребят, с кем меня на дорогах
Короткою дружбой сводила война.

Константин Симонов, 1941

Первая повесть из цикла произведений, параллельных «Живым и мертвым». По второй повести о Лопатине Герман снял свой знаменитый филигранный фильм, первая же повесть такой славы не удостоилась. Однако и она интересна.

Интересна хотя бы тем, что она рассказывает о войне глазами корреспондента, который мотается по всему фронту, от осажденной Одессы и Крыма, в который вот-вот ворвутся фашисты, до Мурманска. Естественно, через Москву, к которой все ближе подбирается основной вражеский кулак.

Собственно, Симонов пишет про себя, хоть и намеренно делает своего героя старше. Но про все это есть у него стихи, и про Одессу, и про Москву, и про Мурманск.

Здесь, в этой повести, Симонов опять заставляет нас встретиться с некоторыми второстепенными героями «Живых и мертвых» - тут будет и Бастрюков, и заикающийся Гурский. Автор здесь как будто оставляет то, что не вошло в основную трилогию, те эпизоды, которые он отсек от главной книги, пристроил во второстепенную. Конечно, «Четыре шага» вряд ли задумывались как нечто большее, но тем и интересны, без замаха, но о себе.

Тут и осуждение нерадивых партработников (и противопоставление с настоящими), и эхо репрессий в армии (боязнь ответственности, глухие воспоминания людей, ордера на внезапно освободившиеся квартиры и др.), и попытка понять – как мы должны относиться к тем, кто продолжал поддерживать жизненные системы оккупированных городов, осуждать ли их за электричество и выпеченный хлеб?

Ну и просто еще раз увидеть войну глазами Симонова, ведь его стиль мне всегда импонировал. Несколько сдержанный, не боящийся колких вопросов и сложных решений, Симонов, повторюсь, смог пройти в своей военной прозе по лезвию бритвы, сумев создать противоречивую, негладкую картину.

P.S. Я ведь правильно понимаю, что название - отсылка именно к "Землянке"? Или есть еще варианты?

Насколько я понимаю, название привязано к словам из известной песни: «До тебя мне дойти далеко, А до смерти – четыре шага». Первые месяцы войны. Корреспондент «Красной Звезды» Василий Лопатин ездит в командировки по фронтам, попадает в опасные ситуации, видит смерть, знакомится с людьми, часть из которых находит смерть, не дожив до окончания этой небольшой повести. Все очень честно, без ура-патриотизма, в осознанием ошибок и стремлением быть правдивым.

Итак, Василий Лопатин. Мы встречаемся с ним в момент, когда военно-корреспондентская доля заносит его в Крым, когда туда упорно прорываются немецко-фашистские захватчики. С попутным транспортом, знакомясь по пути с командирами, комиссарами и рядовым составом, Лопатин добирается в самые горячие места, где в любой момент его может найти шальная пуля, бомба или снаряд. Это только со стороны может казаться, что корреспонденту проще, чего его поберегут или прикроют те, кто рядом. На самом деле у каждого своя служба, и важно выполнять ее хорошо.

Правда, войне на такие детали по-хорошему плевать. Она не разбирает, где рядовой, где командир, где корреспондент, а где мирный житель. Всем достается. И получается, что Лопатин оказывается на передовой, идет в атаку рядом с комиссаром дивизии. А там, где атаку приходится возглавлять комиссару дивизии, и ежу понятно, что все совсем не радужно, если не сказать хуже. А несколькими часами позже, попав под очередной обстрел, Лопатин уже думает о том, как так получилось, что он жив, а комиссар дивизии погиб совсем рядом с ним...

Симонов показывает военные будни в мелочах и деталях, делающих описания живыми и осязаемыми. Если стреляют — мы слышим звук и испытываем страх того, что попадут. Если идет подготовка к операции — мы воочию видим уставших, озабоченных множеством дел командиров и их подчиненных, которым за радость хоть часик подремать, но есть большой шанс, что отоспаться придется только на том свете. Если попадаем в госпиталь — и там видим людей, которых настолько поглотила служба, что они засыпают прямо в приемном покое между операциями, успев только снять один сапог и совсем забыв про другой. А если сталкиваются командиры, одному из которых важно выполнить задачу, максимально сохранив при этом жизни подчиненных, а другому — только следовать букве устава, то поневоле начинаем «болеть» за одну из сторон, когда они выясняют отношения на кулаках.

И при этом автор не уходит в ненужные кроваво-натуралистичные подробности, не перегружает ими текст, в очередной раз показывает, что самое главное тут все-таки люди. Эту мысль, кстати, напрямую озвучивает и сам Лопатин в одном из своих размышлений, когда анализирует очерки, которые пишет по материалам командировок.

Однако в повести у читателя перед глазами не только фронтовые будни и бои. Люди всегда остаются людьми, а хороший журналист умеет подмечать важные детали, потому ему небезынтересны и мотивы людей, причем как со стороны «наших», так и у противника. Это не значит, что Лопатин оправдывает, скажем, захватчиков или тех, кто переметнулся на их сторону. Скорее он именно что размышляет, по каким причинам люди совершают те или иные поступки и что с этим делать.

А еще он часто думает о жене и дочери, которые эвакуировались из Москвы подальше от военных действий, но не вместе, а по отдельности. И вопрос, почему жена не ездит проведать дочь, не дает ему покоя. Все-таки людей и в военное время никогда не оставляют вопросы, актуальные в мирное время: любовь, верность, предательство, семейные узы...

Симонову удается писать о войне одновременно страшно, не давая забывать, что она — это в первую очередь смерть и горе, но при этом и так, что на каждой странице, в каждой сцене остается место для вечных тем добра и зла, предательства и поддержки, самоотверженности и трусости. Наверное, в военное время все просто становится острее, чем в мирное.

И еще я не могу не отметить тот факт, что в повести совсем нет пафоса, люди совершают подвиги просто так, потому что иначе нельзя. Есть, конечно, и другие, и о них тоже автор пишет честно и открыто, но именно вот таким, воюющим за свою Родину и близких, прикрывающих своих товарищей и хорошо понимающим свой долг, невозможно не симпатизировать, даже видя их недостатки и слабости. В конце концов, все живые люди, всем страшно, но каждый сам выбирает, что ему со своим страхом делать.

Оказывается, я уже забыла слог Симонова, и вспоминать было интересно. Повесть для меня просто пролетела, захватив и заставив задуматься, особенно с учетом наших текущих реалий. Так что следующие повести цикла я точно буду читать, хоть и не знаю когда.