Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Берег. Тишина (сборник)

Берег. Тишина (сборник)
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
16 уже добавили
Оценка читателей
4.0

В это юбилейное издание включены два романа «Берег» и «Тишина», получившие высокое общественное признание в СССР.

В них раскрывается жизнь людей, их боевые, духовные, нравственные качества в период военных испытаний и мирного труда.

Автор через своих литературных героев представляет читателю возможность оценивать достоинства личности по их мужественным, волевым, смелым действиям и поступкам.

Лучшие рецензии
margo000
margo000
Оценка:
66

Дорогой друг!
Ты держишь в руках томик с романом Юрия Бондарева и не знаешь, начинать ли чтение?.. Я понимаю тебя.
Конечно, Бондарев - известный писатель-фронтовик, ты о нем много слышал... Да, он из тех, кто создавал так называемую "лейтенантскую прозу": наряду с Баклановым, Воробевым и другими писателями фронтовой поры, Бондарев каждой строкой заставлял нас проживать и переживать трагизм войны, боль воспоминаний, веру в человека. Его повести были как залпы орудий - били в самое сердце, в самую душу...
Но, знаешь, я разделю некое твое опасение: "Берег" несколько отличается от ранней, многими любимой, бондаревской прозы, и он не стал для меня той книгой, которую я безоговорочно предложу любому и всякому, нет. В нем много противоречивости, есть некоторая претенциозность, а кто-то даже откровенно плевался после ее прочтения, обвиняя автора в неоправданном отступлении от своих же собственных правил - писать просто, скупо и патриотично, без излишней зауми, патетики и навязчивой публицистики.
Но я считаю, что есть определенная категория читателей, кому эта книга может прийтись по душе. Я-нынешняя, к примеру, из их числа. Поясню: первый раз я читала лет в 16-17 - мимо! Сейчас же книга стала для меня поводом для серьезных раздумий и внутренних споров.
Итак, давай по порядку.

Ты любишь книги, полные рефлексии? - "Берег" - сплошная рефлексия. Для кого-то чрезмерная, мне она легла на душу, вызвав благодарный отклик даже на уровне подкорки... ГГ Никитин – в прошлом молодой офицер советской армии, ныне популярный писатель – ни шагу не делает, ни слова не говорит без серьезных обдумываний, внутренних мучений, сомнений, глубокой аналитики и выстраивания причинно-следственных связей. Но надо отдать должное, без категоричности и так ненавистной мне самоуверенности и самолюбования. Тебе показалось, что я написала всё это с легкой издевкой? – увы, есть такое: порой мне хотелось отключить у ГГ ту часть мозга, которая отвечает за рефлексирующие процессы, - уж очень часто действия и мысли о действиях были несоизмеримы друг с другом, причем не в пользу действий. Но всё же при чтении я нередко наслаждалась мыслительным процессом этого умного, неравнодушного, думающего человека.

Ты любишь книги, полные полемики? - Будет тебе и она. Может, это и не самый лучший ход: сделать персонажей участниками публичного интервью, вложить им в уста свои убеждения, свои принципы - слишком, на мой взгляд, это шито белыми нитками. Но, к слову скажу, мне и это легло на душу: уж очень темы интересны и актуальны по сей день. Предназначение человека - в частности, интеллигента, человека культурного. Мораль и нравственность. Потребительство и духовность. Отношение к войне и к памяти. А если ты еще узнаешь, что в полемике участвовали представители двух явно противоборствующих сторон: ГГ с товарищем – от Советского Союза и г-н Дицман – от, так сказать, загнивающего Запада, да и еще то, что описываемая дискуссия проходила в 70-е г.г. – следовательно, мы уже находимся в том будущем, о котором спорили антагонисты, - то это, согласись, должно только подбавить твоего интереса к роману. А вот полемика двух советских писателей – ГГ Никитина и его товарища Самсонова – привлекла мое внимание не столько самим ее содержанием, сколько природой человеческих характеров, раскрытых в сценах ссор-дискуссий.

Ты любишь книги о войне? - Ты получишь порцию песка на зубах, гари и копоти на коже. Тебя отбросит взрывной волной, над ухом раздастся приносящий смерть свист пуль. Ты увидишь кровь, перекошенные от ужаса лица. Тебе будет больно, страшно, обидно. Посуди сам: в романе описываются последние дни войны. Знаешь, я перечитывала роман 9 мая, по ТВ показывали фильм «Освобождение» (один из авторов сценария – сам Бондарев), и меня накрыло: строки романа и картины из фильма воссоздали настолько полно этот период войны – с недоверием и надеждой, с усилившимся страхом за жизнь и желанием не упасть лицом в грязь, с обостренным чувством несправедливости и бесчеловечности войны.

«Берлин, занятый солдатами, танками, орудиями, машинами, повозками, командными пунктами, хозяйственными частями, саперами, связистами, спустя три часа после завершающего выстрела возле забаррикадированных Брандербургских ворот, в каком-то неожиданном оцепенении погрузился, как в воду, скошенный ничем необоримым и оцепеняющим сном»

- Бондарев мастерски рисует декорации, в которых происходят события одной из сюжетных линий романа. А как же меня завораживают военные сцены, подобные этой:

«И Никитин увидел бледное, передернутое страданием и удивленное лицо Княжко, теребящего в руках прутик, поодаль лицо младшего лейтенанта Лаврентьева с зажмуренными глазами, зажавшего ладонями уши, увидел Перлина, который с криком и даже хохотом удовлетворенного злорадства взмахивал ракетницей, раскрыл плащ-палатку, и строевой голос его бил по слуху грубым матом:
- Сдаются, гады, сдаются, так их!..
- Хрен вам, сдаются, хрен сдаются!.. - выговорил обрывисто и сипло Меженин. - Еще пару осколочных туда! Шашлык из них… Кучу дерьма из них…
- Стой! Ни одного снаряда! - крикнул Княжко и, швырнув прутик, подошел к Никитину, мертвенно-бледный, сосредоточенный, быстро заговорил перехваченным возбуждением голосом: - Слушай… Это же наверняка мальчишки… Похоже, мы в упор расстреливаем их!.. Сомневаются, пощадим ли мы их. Боятся в плен… Стой, не стреляй!»

- вот она – война во всей красе: постоянное испытание твоей способности оставаться человеком. За эту и подобные ей сцены готова кланяться в ноги Юрию Бондареву.

Ты любишь книги о любви? – Предупреждаю: здесь не всё так просто. Любовь есть, и она не оставит тебя равнодушным – но только если ты поверишь в нее, в эту самую любовь. Я – поверила. Но знаю многих, кто почувствовал здесь фальшь и надуманность. Не знаю... Эта линия (впрочем, здесь не одна любовная линия), так сказать, не про меня, но я допускаю, что любовь может проявляться и выражаться в разных форматах. И мне было грустно, и строки романа о любви казались мне очень трогательными, и я теперь хочу посмотреть фильм, чтобы всмотреться в лица актеров и проверить, удастся ли им передать свой игрой те эмоции, которые я считала со строк Бондарева...

И наконец, ты любишь увлекательную литературу? С сюжетом, интригой? – Знаешь, хоть «Берег» и не назовешь образчиком остросюжетной литературы, но здесь тоже есть свои зацепки. Здесь есть любимые многими (и мной!) флэшбеки, здесь есть связь прошлого и настоящего, причем со своими скелетами в шкафу. Прием ретроспекций полностью оправдан: ниточка, связывающая 45-ый и 71-ый, есть основа сюжета и платформа для всех дискуссий, споров, разногласий. В романе есть и острые ситуации, замешанные на морально-нравственном выборе (лично для меня это интересней, чем многие детективные линии), в которых проявляются людские характеры. В этих ситуациях особо остро звучат вопросы, задаваемые самой войной: нужно ли щадить врагов? ради чего нужно или не нужно жертвовать собой? где грань между мужеством и неоправданным риском? что позволяется человеку-на-войне и что недопустимо даже в условиях военного времени? И ты читаешь страницу за страницей с жадностью и внутренним напряжением, ибо Бондарев тебя заставляет постоянно примерять каждую фразу персонажей, каждый их шаг, каждый поступок на себя – и тебе порой становится не очень уютно, ибо не всё однозначно и правильно. Этим и увлекает тебя роман, этим и интригует.

Друг! Если ты читаешь редко и мало, то отложи роман «Берег» в сторону: есть более яркие и сильные произведения, у того же самого Юрия Бондарева.
Если же ты книголюб и книгочей, то попробуй окунуться в мир противоречий и размышлений, попробуй переправиться на тот берег, куда тебя приглашает автор: может, тебе и откроется та истина, которую не нашли персонажи романа и которую, возможно, не нашел и сам Юрий Бондарев.

КНИГА ПРОЧИТАНА В РАМКАХ ИГРЫ «ДОЛГАЯ ПРОГУЛКА», ТУР V.

Читать полностью
serovad
serovad
Оценка:
63
...люди, о которых помнил он и которых не было в живых, были, казалось, ближе, дороже, роднее ему, чем отец и сестра…
Да, мы остались живы, — это, вероятно, счастье. Странно, я об этом не думал даже после боя. А вот когда нет опасности, мы думаем об этом.

Ещё одна из многих (но на мой взгляд одна из лучших) книг о том, как люди, вернувшиеся с войны измеряют людей и их поступки несколько иной системой измерений. Наверное те, кто много раз смотрел смерти в глаза, кого она задела своей косой - в ногу, в руку, в живот, в голову - имеют на это моральное право. И право это, безусловно, выше даже Манифеста коммунистической партии, которой персонажи преданы искренне, свято и слепо веря в неё и в её предводителя, с именем которого они и шли грудью на смерть.

Солдаты вернулись с войны. Им хочется жить. И они живут. Но дело не в том, что война им продолжает сниться. Дело в том, что тут война другая. И воевать им приходится уже не за Родину, а в каком-то смысле с ней. Ну ладно, отделим всё-же Родину от государства, и скажем, что воевать приходится с государством и за себя.

Может быть это не корректное сравнение. Ну что-же, лучшего не придумал. Увы, особенно-то и воевать не приходится. Забрали ночью у Вохминцева отца - что-же он, отвоевал его назад? Нет, ещё и самому досталось, причём от людей, которые каждый день рядом. Ан нет - сами-же, свои-же и подкосили с их извечным и несокрушимым аргументом "ты что, в действиях партии сомневаешься"?

Некоторые всю жизнь носят маски. Цирк! Скрывают застенчивость — развязностью, наглость — смущением, эгоизм — ложным альтруизмом… А нужно ли вообще сдирать эти маски?

Два бывших солдата, Сергей и Константин. Настолько разные, что начиная читать роман я был уверен, что эта дружба закончится тем же, чем у абрамовских Михаила Пряслина и Егорши Ставрова. Но нет, друзья остались друзьями даже после того, как по Сергею прошлись колёса тоталитаризма-сталинизма.

Когда читаю о человеческой подлости, об этих Уваровых, которые и после войны гадят людям, о Быковых и Михеевых, которые смысл жизни видят в стукачестве, меня постоянно тянет спросить - Господи, ну почему же ты допустил всё это?

Именно поэтому история Сергея и Константина (а ещё - Косова. А ещё - Мукомолова. А ещё - Плещея. И т.д.) в чём-то героическая. Сергей остался человеком, не отказавшись от прежде нелюбимого отца, арестованного органами. Константин, боясь за свою шкуру, всё-таки идёт наперекор системе и, зная что рискует, готов выбить зубы, а вместе с ними и дух из Быкова и Михеева. На это тоже сила духа нужна, однако.

В общем, когда я читаю или слышу всякие оды Сталину о том, что за годы его правления страна сделала огромный рывок вперёд, превратившись из отсталой в передовую, я вспоминаю книги, подобные "Тишине". "Тишину", думается мне, буду теперь вспоминать в первую очередь - настолько пронзительна она, настолько живо и больно написана...

Читать полностью
korsi
korsi
Оценка:
52

Четвёртый год нам нет житья от этих фрицев,
Четвёртый год солёный пот и кровь рекой,
А мне б в девчоночку хорошую влюбиться...

— помню, разучивая эту песню в первом классе, мы так дружно рассмеялись на этой строчке, что даже учительница смущённо зарделась. Настолько неожиданно было слышать про любовь среди суровых слов о войне. Казалось, никакой любви на войне нет и быть не может.

Именно об этом роман Бондарева — о том, что и на войне всё было, всё было, и любовь была. А как же иначе — война гуляет по России, а мы такие молодые. В этой книге найдётся всё, чтобы скрасить суровый фронтовой быт: и дрожащие ресницы, и мраморные щёки, и воздушные замки, и даже почти что настоящая дуэль. Кажется, автор целенаправленно обращается к читательницам: мол, не торопитесь испуганно-брезгливо закрывать лица платочками, вот наши монументальные герои, поглядите на них — желают и сдерживаются, обладают и пускают пыль в глаза, сыпят солёными шуточками и плетут интриги — совсем как живые люди.

Этот роман нежно снимает венец девственной святости с головы советского солдата. Меня можно понять буквально. Обычно меня не смущает слово «секс», но в советской — тем более военной — книге видеть его как-то непривычно. Тем более, что здесь оно встречается ажно шестнадцать раз. Отчасти это оправдано контекстом: роман начинается и завершается в Германии в семидесятые годы, когда о недавней сексуальной революции было больше разговоров, чем о давней войне. В эту рамку заключены воспоминания героя о последних днях на подступах к победе. Казалось бы, где связь?

Главный герой, уже немолодой писатель-фронтовик, осенённый мировой славой, отправляется с другом в Германию по приглашению крупного издательства, и там происходит его очная ставка с прошлым. Повсюду на осенних гамбургских улицах ему мерещится острое, как запах дождя, ощущение скрытой угрозы. Однако поджидает его там не скрытый враг, а собственные стыдливо вытесненные воспоминания.
Тонкая подкладка скрытого эротизма начинает просвечивать уже тогда, когда новоприбывших гостей социалистической ориентации влечёт прямой наводкой в квартал красных фонарей — ибо «истинному реалисту нужно видеть и знать всё». Однако, завернув в какой-то безобидный с виду кинотеатр и увидев на экране какой-то невнятный фильм с подозрительно скудными костюмами, а затем обнаружив на столике перед собой незаказанную бутылку вина, а за столиком — неприглашённых соседок, истинные реалисты едва успевают унести ноги, безропотно отдав всю наличность, пока у них не отняли чего-нибудь посущественней.
Откуда такая сверхъестественная асексуальность? Приятель главного героя — убеждённый добродетельный строитель социализма, с ним всё понятно. А вот самого героя беспокоит невнятное чувство вины, исток которого — в полузабытом закутке фронтовых воспоминаний, в тихом майском деньке, в светлой, пахнущей лавандой комнатке брошенной немецкой усадьбы, где по потолку, шурша, металась залетевшая весенняя бабочка, а на постели рядом с ним, молодым русским лейтенантом, что-то лопотала, доверчиво прижимаясь щекой к его щеке, немецкая девушка с робкой улыбкой на веснушчатом личике и совсем ещё мальчишеской фигуркой... Но скромну быть пора бы мне!

В целом роман оставляет впечатление шёлкового белья под гимнастёркой: и трогательно, и волнующе, и почему бы и нет, но как-то неловко и неуместно. Невольно диву даёшься, что же это за военная проза за такая, Сталина на неё нет. Многое становится понятно, если иметь в виду, что роман написан в начале 1970-х годов, когда официозную цензуру вроде бы попустило, и появилась возможность касаться таких тем, которые раньше считались ненужной, а то и опасной рефлексией. Например, мысль о том, что переменчивая река времени размывает берега наших привязанностей и убеждений. И что война страшна не тем, что на ней убивают, а тем, что она вынуждает людей видеть друг в друге врагов.

Тем не менее, среди аскетичной военной классики эта книга выглядит прямо-таки эпатажно. Непонятно, к чему столько сальностей, ведь теперь подросткам — которым как раз очень невредно бы почитать этот роман — читать его совершенно невозможно. А впрочем...

Читать полностью