Благодаря Звезде Равновесия я ощущаю, что мы потеряли кого-то. Она светится, вызывая бурю самых разных эмоций. Это не боль в привычном понимании, а скорее пустота. Кулон – словно передатчик, принимающий слабые сигналы от тех, кто, как и я, обладает Эхом. Но также он как-то взаимосвязан с моей силой. Это связь, которую я пока не могу объяснить, но чувствую ее каждый раз, когда моя энергия выходит из-под контроля. Я знаю, что мне только предстоит раскрыть весь его потенциал.

Я касаюсь кулона, и на этот раз он становится теплым, как будто отвечает на мое прикосновение. Впервые я замечаю, как тепло постепенно распространяется по моей ладони, будто невидимые волны энергии перетекают из кулона в меня. Внутри вспыхивает знакомое чувство – легкое напряжение, как будто воздух вокруг меня становится гуще, а свет меняет свои оттенки. Пространство будто погружается в мягкую пульсацию света, и я не уверен, это реально или я просто чувствую изменения на уровне восприятия. Мое Эхо снова заявляет о себе, и на этот раз я не пытаюсь его подавить. Пусть оно раскроется.

Кулон словно начинает вести диалог. Его пульсация становится ритмичной, и я думаю: может ли он знать что-то еще? Разумеется, мне не удается так просто найти ответ.

Я захожу в дом и буквально падаю на матрас в своей комнате. Утро выжало из меня все силы, и я позволяю себе на несколько мгновений закрыть глаза. Когда я снова просыпаюсь, солнце окончательно скрывается за верхушками деревьев. Комната залита теплым, золотистым светом уличного фонаря. Чувствуя себя слегка разбитым из-за короткого сна, я выхожу на кухню.

Там у плиты стоит Тиона. Она сосредоточенно помешивает что-то в тяжелой чугунной кастрюле, а из духовки доносится аромат запеченной индейки. Весь дом пропитан запахами специй, трав и ароматом домашней еды. Я на мгновение замираю в дверях, наблюдая за ней.

«Как же ей удается совмещать в себе столько ролей?» – думаю я, чувствуя одновременно удивление и благодарность. Она защитник и Хранитель, всегда готова броситься в бой ради меня. Учитель, мастер на все руки и даже повар, способный приготовить ужин, который пахнет так, будто его готовил сам шеф-повар мишленовского ресторана.

– Проснулся? – Тиона оборачивается ко мне, заметив мое присутствие. В ее голосе слышится укоризна. – Ты не слишком-то долго спал. Тебе нужно больше отдыхать.

– Завтра уроки никто не отменял, нужно подготовиться, – отвечаю я, опускаясь на стул у стола.

Тиона улыбается уголками губ, ставя кастрюлю на деревянную подставку.

– Ну, хоть голодный? – спрашивает она, наливая горячий бульон в две миски.

– От таких ароматов? Само собой, – признаюсь я.

Она ставит передо мной миску с бульоном. Мясо в духовке золотится под светом лампы, а на гарнир – еще томится мое любимое овощное рагу.

– Руки прочь. Я еще не закончила, – предупреждает она с деланной строгостью, замечая, как я уже потянулся за вилкой.

Я улыбаюсь. В такие моменты мне сложно поверить, что это та же Тиона, которая однажды, защищая нас, с легкостью расправилась с двумя грабителями, которые имели несчастье забраться в наш дом. Она всегда была рядом – со своей силой, терпением и мудростью.

Тиона заканчивает с готовкой и садится за стол. Мы едим в тишине несколько минут.

– Знаешь, что я подумал? – говорю я, отставляя тарелку. – Ты могла бы открыть свою кулинарную передачу. Или написать книгу. «Тайные рецепты хранителя». Звучит круто, нет?

Тиона смеется.

– И кто будет ее читать? Мы? Или, может, те, кто вечно охотится за нами?

– Никогда не знаешь, вдруг у них тоже есть слабость к индейке, – отвечаю, подмигивая.

Тиона качает головой, все еще улыбаясь.

– Ладно, давай доедай. Мы должны поговорить о том, что произошло сегодня.

Она поднимается из-за стола, попутно собирая тарелки. Я жестом руки показываю, что больше есть не хочу, и отдаю ей грязную посуду.

– Сегодня ты впервые почувствовал свою силу, – начинает она, оборачиваясь ко мне. – Это было Эхо, твой Ауракус.

– Ауракус, – повторяю я, пробуя слово на вкус. – А что это вообще такое?

Тиона вытирает руки полотенцем, присаживается напротив меня и кладет локти на стол.

– Ауракус – это сила электричества, Райан. Это бесконечный потенциал энергии, который можно использовать совершенно по-разному, – начинает она. – Это больше, чем просто способность вызывать искры или заряды. Это управление энергией. Ты можешь направлять ее, преобразовывать и, возможно, даже передавать. Это большая и серьезная сила, и то, что ты увидел, лишь вершина айсберга.

Я с сомнением смотрю на свои руки.

– Ну, если это такая большая сила, почему я чувствую себя… неисправным электрощитком? – спрашиваю я.

Тиона улыбается уголками губ, но ее взгляд остается внимательным.

– Ты еще учишься, – говорит она. – Истинный потенциал Ауракуса проявляется не сразу. Легенды гласят, что самые сильные из обладателей этой силы могли «подзаряжать» своей энергией других, помогать им восстанавливать силы, а иногда даже усиливать способности. Это делает тебя не просто сильным Стражем, но и невероятно ценным.

– Легенды? – переспрашиваю я, поднимая брови. – Ты хочешь сказать, что даже ты до конца не знаешь, на что я способен?

Тиона качает головой, ее взгляд становится задумчивым.

– Не знаю, – признает она, слегка нахмурившись. – Ауракус всегда был редким даром. Те, кто обладал этой силой, входили в закрытую касту Стражей. Их отбирали именно из-за ценности и уникальности способности. О них сохранилось меньше сведений, потому что их навыки часто передавались устно, только избранным. Мы можем учиться вместе с тобой, постепенно открывая все грани этой силы. Но одно я знаю точно: если ты научишься управлять Ауракусом, он станет не просто твоим инструментом, а настоящим спасением. А путь к гармонии с этим даром лежит через старые добрые тренировки.

Ее слова оставляют во мне странное чувство. Смешанное ощущение страха перед неизвестным и надежды на то, что мо силу можно будет использовать во благо.

– Хорошо, допустим. Но до тренировок я, получается, бесполезен? – спрашиваю, глядя на свои руки, которые уже выглядят вполне обычными.

Тиона улыбается, ее глаза загораются искорками.

– Нет, конечно нет. Давай покажу. Это будет проще, чем объяснять, – говорит она, оглядывая комнату, и направляется к полке, где стоит старый аккумуляторный фонарь. Тиона берет его, проверяет, потом возвращается к столу. Она кладет его передо мной, как нечто значительное.

– Это еще что такое? Фонарь для кемпинга? – я хмурюсь, глядя на потрепанное устройство.

– Давай серьезнее, – резко отвечает она. – Его аккумулятор разряжен. Попробуй зарядить его. Почувствуй, как энергия течет через тебя.

Я смотрю на нее, неуверенно беря фонарь в руки. Металл прохладный, чуть шершавый. Тиона делает шаг назад, наблюдая, как я собираюсь с мыслями.

– Закрой глаза, – инструктирует она. – Представь, что твоя энергия – это поток. Направь ее в устройство.

Я закатываю глаза и подчиняюсь. Ладони начинают слегка покалывать. Чувствую, как внутри нарастает напряжение. Это то самое чувство, словно ток, собравшийся в груди, готовится вырваться наружу.

Внезапно фонарь оживает. Раздается щелчок, лампа вспыхивает ярким светом, ослепляя меня. Я открываю глаза. Фонарь в моих руках сияет так, будто в него заложили силу тысячи вольт. Лампочка начинает мерцать все быстрее, издавая высокий пронзительный звук.

– Все, стоп, хватит! – кричит Тиона, но я уже чувствую, как энергия вырывается из-под контроля.

Щелчок переходит в треск. В следующий миг фонарь искрит, и пластик корпуса начинает плавиться прямо у меня в руках. Я разжимаю пальцы, и прибор падает на стол. Треск затихает, оставляя после себя обугленные остатки и запах гари.

– Ты только что убил фонарь, – произносит Тиона, сложив руки на груди. Ее взгляд строгий, но уголки губ чуть дрожат, словно она сдерживает улыбку.

– Убил? Ты мне дала разряженный аккумулятор, я его зарядил. Сверх меры, – парирую я, ошеломленно глядя на остатки устройства. – По-моему, это было слишком просто.

Тиона фыркает, ее смех звучит тепло, но в нем чувствуется скрытый триумф.

– Вот видишь? Ауракус делает тебя проводником энергии. То, что ты сейчас сделал, – только малая часть того, на что ты способен.

– Малая часть? Я только что разнес фонарь! – выдыхаю я, не веря в произошедшее.

– Ты применил свою силу, – поясняет она, садясь обратно за стол. – Энергия течет в тебе. Но если ты не научишься ее контролировать, ты можешь нанести гораздо больший ущерб. Представь, если бы это был не фонарь, а что-то важное.

Я смотрю на свои ладони. Между пальцами все еще пробегают слабые искры, но кожа целая. Боли нет, только легкое покалывание, как после прикосновения к оголенному проводу. И если пару минут назад мне казалось, что этими искорками только толпу развлекать, то теперь я смотрю на свои пальцы в полнейшем ужасе.

– И что теперь, Тиона? Я же вообще не могу это контролировать… – спрашиваю я, чувствуя смесь волнения и страха.

– Сначала ты научишься успокаивать поток энергии, – отвечает она, складывая руки на груди. – Начнем с малого: контроль над руками. Если ты сможешь это освоить, остальное станет проще.

Я киваю. Тиона встает, потягивается и направляется к двери.

– Завтра начнем тренировки. А пока, – она оборачивается с хитрой улыбкой, – подумай, как ты можешь использовать свою силу, чтобы сделать что-то полезное. Или, хотя бы, не сломать что-нибудь еще. И убери за собой.

Я остаюсь сидеть за столом, рассматривая остатки фонаря. Разряды в пальцах начинают угасать, но внутри все еще пульсирует странное чувство. Это было больше, чем просто электричество. Это было что-то живое. И я должен был научиться с этим жить.

– Все, я спать! Не знаю как ты, а я никак не могу выспаться после переезда! – кричит Тиона, уходя в свою спальню.

Чтобы отвлечься, я решаю прибраться в своей комнате перед сном. Стены старые, с облупившейся краской, местами покрыты тонкими трещинами, как будто дом сам рассказывает о своем возрасте. Шкаф обшарпанный, с неровно висящей дверцей, которая скрипит при каждом движении. Пол местами стерт до дерева, оставляя видимые следы времени. Я очищаю запыленные стекла, стараясь оттереть их до прозрачности, хотя некоторые пятна, кажется, въелись навсегда. Легкий свет заходящего солнца заливает комнату, окрашивая все в теплые золотисто-оранжевые тона. Я подметаю пол, развешиваю одежду, стараясь придать этому месту хоть немного уюта.

Но мысли о том, что произошло, не дают мне покоя. Каждое движение кажется механическим, как будто я больше занят собственными размышлениями, чем уборкой. Это был мой первый день, когда я почувствовал свою силу, и первый раз, когда я понял, что могу дать отпор. Я вспоминаю, как разряды пробегали по моим пальцам, как вспыхнуло это странное, почти необъяснимое чувство. Словно где-то глубоко внутри меня проснулась часть, о существовании которой я даже не догадывался. Это чувство могущества одновременно пугало и вдохновляло.

Но чувство удовлетворения смешивается с осознанием, что я пока не понимаю, как жить с этим даром. Я не знаю, как его контролировать. Это сила, но в то же время – это опасность, как для меня самого, так и для тех, кто окажется рядом. Что, если я не смогу ее сдерживать? Что, если она проявится снова в самый неподходящий момент? Этот страх становится тихим фоном, непрерывным гулом в моей голове.

Мои ключи пропали. Я точно знаю, что их взял Дилан. Его лицо все еще стоит перед глазами, какая же у него противная ухмылка. Мы могли бы просто сделать новый комплект, и Тиона, наверняка, посчитала бы это лучшим решением. Но мне, если честно, хочется разобраться, что же с ними произошло.

Я поднимаю взгляд на лес за окном. Тени становятся длиннее, будто деревья пытаются протянуть свои ветви до земли. Ветер слегка качает верхушки, и все вокруг кажется немного не таким реальным. Вечерний свет редкими полосами проникает сквозь кроны, и я наблюдаю за кружащимися в лучах частицами пыли. Это место кажется одновременно спокойным и настораживающим, как будто оно скрывает что-то, что я пока не могу увидеть.

Завтра все начнется сначала. Новый день, новая борьба. Я знаю, что это только начало, и впереди еще много вопросов, на которые я не готов дать ответы. Но после сегодняшнего дня, я чувствую, что готов бороться. И не только, а еще и учиться, понимать, как использовать то, что я получил. Моя сила больше не кажется чем-то пугающим, она начинает обретать форму, и это наполняет меня странной решимостью.