Глава 2. Первый день новой жизни

Следующим утром я, сам до конца не понимая как, убеждаю Тиону, что буду ездить в колледж на велосипеде. Она, конечно, возражает, настаивает, что будет возить меня сама и забирать после занятий, но я остаюсь непреклонен. Это привлечет куда больше внимания, чем парень, крутящий педали в утреннем тумане. В конце концов, она уступает, хотя по ее взгляду я понимаю, что она по-прежнему считает это плохой идеей.

Колледж в Эмберхолле оказывается именно таким, каким я представлял его: старое кирпичное здание с высоким центральным корпусом, увенчанным шпилем, который, казалось, пронзал низкие облака. Широкая лестница перед входом вела к тяжелым дубовым дверям, от которых веет чем-то одновременно солидным и мрачным. Над дверьми, в обрамлении выцветшего герба, висит эмблема колледжа – серый ворон с книгой в когтях. Здание окружает аккуратно подстриженная лужайка, сейчас покрытая коричневым ковром опавших листьев. Несколько студентов на стоянке возле здания неспешно раскладывают книги и папки по рюкзакам, некоторые из них болтают или пялятся в телефон.

Я спрыгиваю с велосипеда и, снимая шлем, украдкой оглядываюсь. Внутри меня кипит настоящий ураган из мыслей и переживаний. Новый колледж. Новые лица. Новая история, которую придется выдумывать, чтобы никто не задавал слишком много вопросов. Снова притворяться, снова быть «обычным», снова опасаться, что кто-то заметит больше, чем я готов показать.

Я решаю оставить свой транспорт у стены рядом со входом, как это сделали другие ребята. Когда я стараюсь зафиксировать велосипед в устойчивом положении, мои пальцы соскальзывают по металлической раме, и вдруг я замечаю что-то странное. Едва уловимая искра мелькает там, где моя кожа касается металла. На долю секунды ее свечение отражается на матовой поверхности. Я замираю. Это похоже на электрический разряд, такой слабый, что его почти невозможно почувствовать. Но я точно видел его.

Мое сердце бьется быстрее. Что это было? Простой статический заряд? Или… что-то другое? Я торопливо стираю ладонью невидимую точку, словно это может что-то исправить, и делаю вид, что ничего не было. Но внутри меня закрадывается тревога.

«Будь милым, доброжелательным и, самое главное, осторожным», – всплывают в памяти слова Тионы. Я вздыхаю. Звучит до банального просто, но до ужаса сложно. Особенно, когда ты не такой, как все.

Я делаю еще один вздох и, собравшись с духом, шагаю дальше. Лестница под ногами чуть скрипит, будто напоминая, что пути назад уже нет. Каждый шаг отзывается в моем сознании эхом: «Не выделяйся. Не выделяйся. Не выделяйся».

Когда я переступаю порог, передо мной открывается типичное зрелище, какое можно наблюдать в провинциальном колледже: в меру оживленный коридор, наполненный шумом голосов и звоном запираемых шкафчиков. Пространство кажется одновременно хаотичным и упорядоченным. Я лишь на мгновение задерживаюсь у входа, стараясь оценить обстановку.

Ребята кучкуются у своих шкафчиков, некоторые кидают друг другу мячи или шутливо толкаются. В центре коридора группа студентов громко смеется, кажется, их слышно на другом конце коридора. Чуть дальше, у стены, кто-то задумчиво листает книгу, поглощенный собственными мыслями.

Я медленно иду вперед, стараясь не споткнуться о чьи-нибудь раскиданные сумки или длинные ноги, вытянутые прямо в проход. Длинный и узкий коридор разделен рядами с металлическими шкафчиками, каждый с выцветшим номером и царапинами от времени. Некоторые из них украшены наклейками или магнитами с персонажами мультиков, кино или просто с изображением смешных картинок из интернета.

Мои шаги гулко отдаются в сознании, как будто я иду через бесконечный туннель. Я заставляю себя не останавливаться и не оглядываться. Люди едва замечают мое присутствие – это хороший знак.

Я подхожу к своему шкафчику, номер которого Тионе выдали, когда она подала документы в колледж. Она всегда умудряется пристроить меня на учебу быстрее, чем мы добираемся до нового жилья. Нам невероятно повезло жить в то время, когда подача документов и получение всей необходимой информации стали настолько простыми и удобными. Я слышал, что раньше на Земле подобные процессы требовали много времени, бумажной волокиты и личного присутствия. Теперь все можно сделать онлайн – быстро, эффективно и без лишних хлопот. Я сразу нахожу свой шкафчик в конце коридора. На металлической поверхности все еще виден свежий блеск краски, а номерок 215 аккуратно выбит в верхнем углу.

Я кладу внутрь учебник, блокнот и бутылку воды, а затем прикрываю дверцу, чуть сильнее, чтобы она плотно закрылась. Сквозь коридор доносится шум разговоров студентов.

Очень быстро замечаю девушку в толстовке, джинсах и с двумя русыми косичками на голове. Она широко улыбается подруге и держит стопку учебников в руках. В следующее мгновение по коридору проносится компания студентов. Один из ребят случайно задевает девушку плечом, и все ее книги с грохотом падают на пол. Она растерянно смотрит на разбросанные по полу вещи, которые раздраженно обходят другие студенты. Мне требуется пару секунд, чтобы взять ситуацию под контроль и броситься на помощь. Я сажусь на корточки и помогаю собрать учебники.

– Неловко вышло. Спасибо за помощь, – ее голос раздается прямо над ухом.

Она присаживается рядом, и вместе мы очень быстро решаем задачу.

– Просто кому-то стоит смотреть, куда бежит, – бурчу недовольно я.

Девушка лишь смеется в ответ. Она протягивает мне руку.

– Меня зовут Карис. Ты новенький?

– Райан, приятно, – я чувствую легкое смущение. – Да, новенький. Буквально вчера переехали с мамой в ваш город.

– Ой, ты меня током ударил. Синтетика? – спрашивает она, кивая на мою одежду и одергивая руку.

– Да, наверное, – вру я.

Она понимающе кивает.

– Ну так… И как твои первые впечатления от города, Райан? – она с неподдельным интересом ожидает ответ.

– Да нормально, наверное. Я пока не успел как следует осмотреться, – мямлю я, мысленно проклиная себя за глупый ответ.

Карис вновь хихикает и поворачивается к своему шкафчику. Она кладет несколько книг на полку и вытаскивает парочку других.

– Обязательно посети булочную «Кэндис» на Лейкстрит. Там безумно вкусные пышки с корицей, и кофе ничего, – между делом бросает она.

Я лишь согласно киваю и теряюсь в догадках: как ей удается быть такой непринужденной и по-хорошему простой? Прежде чем я успеваю что-либо сказать, звенит звонок. Карис улыбается и уходит, а я остаюсь стоять, наблюдая, как она растворяется в толпе.

– Эй, новенький!

Я оборачиваюсь и вижу крупного парня с самодовольной ухмылкой. Он стоит в окружении своих приятелей. Его взгляд – холодный и цепкий.

– Ты, кажется, слишком быстро находишь друзей, – говорит он, его голос пропитан вызовом. – Карис – не та, с кем можно просто так болтать.

– Я думаю, Карис может сама решать, с кем ей разговаривать, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Правда? – парень делает шаг ближе, и теперь между нами остается меньше метра. – Ты новенький, так что вот тебе бесплатный совет: держись подальше.

– А то что? – я не могу сдержать вызов в голосе.

Его лицо мгновенно каменеет, а окружающие начинают переглядываться, предвкушая, что сейчас произойдет. Он склоняет голову, будто оценивая меня.

– Ты, видимо, не понял, – говорит он, его голос становится тише, но гораздо более угрожающим. – Это не просьба.

– А ты, видимо, привык все решать кулаками, – отвечаю, чувствуя, как мое тело напрягается.

Прежде чем он успевает ответить, из коридора доносится громкий голос преподавателя:

– Что тут происходит?

Парень бросает на меня последний злобный взгляд, затем отступает, ухмыляясь.

– Увидимся позже.

Его друзья смеются, пока он уходит, а я ощущаю, что каждый волосок на теле встает дыбом. Я пытаюсь сосредоточиться и прийти в себя.

– Не обращай внимания, – говорит кто-то сбоку, и я чуть оборачиваюсь. – Это Дилан, звезда местной футбольной команды. У него проблемы с каждым, кто разговаривает с Карис. Ты лучше не связывайся с ним. Меня, кстати, Том зовут.

Рыжий парень в очках смотрит на меня с интересом. Я киваю. Это место кажется таким же, как и все предыдущие. Но что-то подсказывает мне, что здесь все будет иначе.

– О, у тебя интересный акцент. Что привело тебя в Эмберхолл? – его вопросы звучат доброжелательно, но я все равно напрягаюсь.

– Когда я был маленький, мы долгое время жили на юге, в Луизиане, – отвечаю я и недолго молчу. – Там у всех такой акцент. Ну, может, чуть более выраженный. А потом мать решила переехать. Она любит перемены.

Очередная ложь, но продуманная. Луизианский акцент, с его мягкими растяжками и неожиданным ритмом, звучит правдоподобно. Мы действительно провели какое-то время в Новом Орлеане, так что я могу добавить в речь эти нотки, чтобы никто не заподозрил неладное. Там акценты настолько разнообразны – от южного дрона до влияния французского – что это идеальная маскировка для моего привычного тона, сбившегося в мешанину из всех мест, где мы бывали.

Рыжий парень кивает, кажется, удовлетворившись ответом.

– А-а, Луизиана, – тянет он. – Ну, тогда все понятно. Здесь ты определенно будешь выделяться.

Я улыбаюсь уголками губ.

– Райан Дели? Пройдем ко мне в кабинет. Познакомимся, – директор колледжа, мистер Джейсон Рейн появляется внезапно, кивает, бегло осматривая меня.

Я киваю новому знакомому Тому и направляюсь следом за директором.

Мы подходим к двери кабинета. Мужчина открывает ее, приглашая меня внутрь.

– Присаживайся, Райан, – говорит он, указывая на кресло напротив своего стола. – Рад, что ты уже успел завести пару знакомств. Как тебе наше заведение? Нравится?

– Да, сэр. Очень уютно, тихо. Но я пока не успел до конца освоиться, – отвечаю я.

– Тихо? Ха! Ну, это потому, что пока студенты только входят в ритм. Уверяю тебя, через неделю-другую здесь будет куда больше суеты.

– Так уже почти зима, сэр. Каникулы были давно, – удивляюсь я, не до конца понимая, о каком вхождении в ритм идет речь.

– Ну да. А некоторые будут собираться с силами прямо до следующих каникул, – шутливо отвечает мужчина. – Вы с мамой приехали из такого же маленького городка?

– Нет, напротив. Мы из Гилберта, Аризона, – говорю первое, что приходит в голову.

– Что же вас заставило переехать? И, тем более, сюда, к нам? – с неподдельным интересом спрашивает мужчина.

– Это все из-за маминой работы. Она любит, когда вокруг полное спокойствие.

– А чем занимается твоя мама?

– Она переводчик, сэр. Работает на себя. Ей нужен покой, чтобы качественно выполнять свою работу, – стандартная легенда, которая всегда работает.

– Что же. Здесь твоя мама получит то, что искала, – улыбаясь говорит мужчина. – Ты выглядишь крепким парнем, Райан, – продолжает он, переводя взгляд на мои плечи. – Планируешь участвовать в спортивных секциях? У нас сильная команда по регби и футболу.

– Я бы с радостью, но у меня… сильные мигрени, – произношу я привычную отговорку, чтобы избежать ситуаций, где мои силы могут проявиться.

Директор Рейн понимающе кивает и указывает на витрину, где стоит небольшой кубок.

– Мы взяли чемпионат по футболу в прошлом году. Ездили на областные соревнования. Отличная команда, – говорит он с гордостью.

Позже он передает мне несколько листов. На одном – расписание занятий, на другом – перечень факультативов. Я заполняю форму, выбираю несколько предметов и возвращаю листы. Мне всегда нравились занятия по программированию и факультатив по истории. Тем более, я уже достиг некоторых успехов и даже получил пару грамот за участие в соревнованиях. С этим разобрались. Затем директор читает мне долгую лекцию о правилах колледжа. Звонок, оповещающий о начале следующего занятия, звучит дважды, прежде чем он заканчивает.

– У тебя сейчас экономика с мисс Айли. Она один из лучших преподавателей. Недавно даже была награждена Ассоциацией Молодых Экономистов за свои исследования.

Я киваю.

Мы выходим из кабинета и идем по коридору. Полы недавно натерты воском, пахнет свежей краской. Кабинеты расположены в два ряда, на стенах висят эмблемы колледжа и баннеры, призывающие поддерживать команду «Соколы».

– Добро пожаловать в семью, – говорит мистер Рейн, протягивая мне руку перед дверью аудитории.

– Спасибо, – отвечаю я, сдерживая легкую дрожь в пальцах.

Он приоткрывает дверь и заходит первым. Я слышу голос мисс Айли, приветствующей меня с энтузиазмом. Когда я вхожу, все взгляды устремляются на меня. Я чувствую себя не в своей тарелке. Однако мисс Айли, молодая женщина со светлой улыбкой и внимательным взглядом, дает мне легкий кивок, приглашая занять свободное место.

– И как тебя зовут? – спрашивает она.

Я чуть было не называю старое имя, но вовремя вспоминаю о новом.

– Райан. Райан Дели.

– Прекрасно! Давайте поприветствуем Райана, – говорит она, хлопая в ладоши.

Класс послушно аплодирует. Она показывает мне свободное место в центре. Прямо рядом с Томом. Что же. Мне сегодня везет.

Не успеваю я как следует устроиться и достать тетрадь, как чувствую легкий удар в спину. Оглянувшись, замечаю скомканную бумажку, валяющуюся на полу. Том что-то говорит, но я не слушаю. Наклоняюсь, поднимаю бумажку и разворачиваю. На ней крупными неровными буквами выведено одно слово: «Лузер».

Я поднимаю взгляд и ловлю ехидную улыбку Дилана. Его дружки, сидящие за ним, с трудом сдерживают смешки. Чувствую, как внутри меня начинает закипать злость. Грудь сдавливает, как будто воздух в комнате становится тяжелее.

Я рефлекторно сжимаю бумажку в кулаке. В этот момент пальцы начинают странно покалывать, точно как сегодня утром, когда я коснулся рамы велосипеда. Покалывание разливается по руке, переходя в слабый треск, как будто внутри меня прячется электричество.

Я глубоко вдыхаю и резко выдыхаю. Злость отступает, но остатки этого странного ощущения еще долго не проходят. Я бросаю бумажку в рюкзак, чтобы никто не заметил, и, сделав вид, что не впечатлен этой выходной, открываю учебник.

Дилан продолжает ухмыляться. Но в этот раз я улыбаюсь в ответ, пусть и незаметно. Улыбаюсь, зная, что если он продолжит, ему это аукнется. Да, я мог бы поставить его на место за секунду, но слова Тионы все-таки звучат в моей голове: «Не привлекай внимания». Я продолжаю демонстрировать ледяное спокойствие, хоть и ощущаю, что внутри происходит нечто странное.

Урок продолжается, но я не могу сосредоточиться. Я все еще зол на Дилана, как бы не пытался убедить себя в обратном. Под ложечкой неприятно сосет, руки вспотели. Потом я замечаю, как мои пальцы вновь начинают покалывать, будто я прикоснулся к чему-то заряженному электричеством. Это чувство нарастает, а в голове начинает пульсировать странный гул.

Я пытаюсь встряхнуть руками, но ощущение не исчезает. Более того, я замечаю, что ручка, которую я держу, странно нагрелась. Ее пластиковая поверхность становится липкой, будто плавится. Я бросаю ее, и она падает на пол с тихим треском, который, кажется, слышу только я. Оглядываюсь, но никто из студентов, похоже, ничего не замечает.

Мое дыхание учащается. Я чувствую, как что-то внутри меня будто бы накапливается, словно батарея, заполняемая энергией. Кулон начинает жечь кожу. Это ощущение волнует и пугает одновременно. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь остановить этот процесс, но вместо этого напряжение только усиливается. Вдруг на конце моего пальца вспыхивает крохотная искра, настолько яркая, что я на мгновение замираю.

– Ты в порядке? – шепотом спрашивает Том, сидящий рядом. Он смотрит на меня с легким удивлением, заметив, как я дергаю руками.

– Да, нормально, – отвечаю я, стараясь не выдавать своего волнения.

Но ситуация далека от нормальности. Я ощущаю, как энергия начинает концентрироваться в моем теле, требуя выхода. На мгновение мне кажется, что я могу ею управлять, но вот как? Разум говорит, что нужно держать ее под контролем, но инстинкты подсказывают, что не получится. Я опускаю руки под стол, пытаясь успокоиться.

«Это Эхо», – понимаю я. В голову ударяет паника. Я достаю телефон и пишу Тионе: «Приходи. Срочно».

Минуты кажутся часами. Слова учителя, гул голосов одноклассников – все становится неразличимым. Я сижу неподвижно, но внутри меня растет напряжение. Треск, который я слышал ранее, эхом раздается в голове. Мои пальцы покалывает так сильно, что я едва могу их сгибать и разгибать. Кулаки сжаты, ладони вспотели. Надо продержаться, но с каждой секундой это становится все сложнее.

Наконец звонок. Сигнал, раздающийся в коридорах, звучит для всех как облегчение, но для меня – как стартовый выстрел. Я резко встаю, не оглядываясь на Тома, который удивленно поднимает брови.

Шум разговоров наполняет коридор. Ускоряя шаг, я пробираюсь мимо толпы, горблюсь, чтобы не встретиться взглядом ни с кем, кто мог бы меня окликнуть. В груди все тяжелее. Пальцы продолжают зудеть, и с каждым шагом этот зуд распространяется выше – к предплечьям, к плечам. Ощущение становится настолько ярким, что кажется, будто энергия хочет разорвать меня изнутри.

Я замечаю открытую дверь и залетаю внутрь, захлопывая ее за собой. Оказавшись в помещении, щелкаю замком. Стою, тяжело дыша, прислонившись спиной к холодной поверхности двери. Когда дыхание немного выравнивается, осматриваюсь.

Комната темная, тесная. Это техническое помещение – стеллажи с тряпками и моющими средствами расставлены на полках вдоль стены. Пол усеян коробками с каким-то инвентарем. Лампочка под потолком едва мерцает, то включаясь, то затухая, словно старается усугубить и без того давящее ощущение.

Я сползаю на пол, обхватываю голову руками. Пульсация внутри нарастает, каждое биение отдается в висках и пальцах, как удары молота. Боль прокатывается по телу, волнами вспыхивая то в ладонях, то в груди. Грудь сдавливает, как будто весь воздух из комнаты исчез.

Мир становится мутным, словно я погружаюсь в глубокую воду. Кажется, что все вокруг вращается, кружится, и только звук моего учащенного дыхания остается постоянным.

Вдруг за дверью раздаются шаги.

Сначала тихие, осторожные, потом все ближе. Шорох одежды. Скрип обуви на полу. Я напрягаюсь, сердце стучит быстрее. Дыхание замирает, ладони сжимаются в кулаки. Шаги останавливаются прямо за дверью.

– Да, он туда забежал, – слышу я голос Тома, приглушенный дверью. Он говорит с кем-то, его голос обеспокоен. – Не знаю, что с ним, так несся, будто что-то случилось.

Меня накрывает волна тревоги. Том видел, куда я побежал. Теперь он привел кого-то. Мое воображение рисует худшие сценарии. Я сжимаюсь в комок, почти не дыша. Вдруг это учитель или кто-то из администрации?

Еще шаги. Тяжелые, уверенные. Стук в дверь. Один, потом второй.

– Райан, это я. Открой.

Это Тиона. Я хватаюсь за звук ее голоса, как за спасительную соломинку.