Она навещает меня всегда, когда есть возможность, иногда вместе с детьми. Джеймс и Матильда проводят время поочередно с Сэди и ее бывшим мужем Стивом, гитаристом трибьют-группы Led Zeppelin, который бросил ее ради поклонницы через полгода после рождения Матильды. Характера Сэди не занимать. Когда в субботу за завтраком Стив сообщил о своем уходе, она лишь спросила: «У тебя правда есть поклонница?» А когда он смылся с потрепанным чемоданом, Сэди отправилась в гараж и выкрасила в розовый его дорогущую электрогитару. Сделала с ней селфи, показав средний палец на случай, если он не уловит интонацию, и отправила ему с подписью: «Будет напоминать тебе о дочери. Это цвет стен ее комнаты».

С тех пор прошел почти год, и теперь все в целом мирно, насколько возможно после измены и ухода из семьи. Поклонница Стива исчезла через несколько недель, и он побежал просить у Сэди прощения, но та уже сменила замки. Он попытался спеть ей через дверь серенаду, а она врубила Red Hot Chili Peppers и прокричала: «Джон Фрушанте – теперь он гитарист!»

Сэди только раз в месяц проводит выходные без детей и старается втиснуть в эти дни как можно больше. Однажды она заглянула ко мне между третьим и четвертым свиданиями (вопрос с завтраком, вторым завтраком, обедом и ужином был уже решен). «У меня очень мало времени, – сказала она в ответ на мои поднятые брови, – так что перестань меня осуждать, поставь чайник, и я расскажу тебе про Ларри, который до сих пор живет с мамой».

Я вовсе не осуждаю Сэди. Конечно, каждый человек как-то оценивает других, и я не исключение. Но меня даже восхищает ее личная жизнь. Я так давно не была на свидании, лет сто уже. «Надо тебе скачать приложение, – как-то посоветовала мне Сэди, – просто ради хохмы. Вдруг ты кого-то встретишь, и он вдохновит тебя рвануть из дома, проломив дверь. Я приеду и увижу только дыру в форме твоего тела».

Я неловко рассмеялась. Мы обе знаем: для того чтобы выйти, мне потребуется нечто большее.

Оставаться дома три дня, не говоря уже о трех годах, Сэди бы даже в голову не пришло, так что первый месяц она никак не могла поверить в происходящее. Пока однажды вечером не застала меня прячущейся под кухонным столом. В тот момент она наконец поняла, что все всерьез.

Сейчас Сэди ничуть не легче принять тот факт, что моя жизнь меня устраивает или, по крайней мере, что я чувствую себя лучше, чем в тот период, когда пряталась под столом. Жить «на троечку» не самый плохой вариант. Думаю, она все понимает, но время от времени заводит свою любимую песню.

– А как же люди? – спрашивает она.

– Какие люди?

– Разные! Те, которых встречаешь, когда выходишь из дома. Случайные люди, с которыми твоя жизнь становится интереснее.

– Моя жизнь никогда не становилась интереснее благодаря случайным людям.

– Помнишь вечер, когда мы встретили парня, который гадал нам по руке?

– Он сказал, что ты станешь шеф-поваром.

– Все еще возможно!

– Ну, не думаю, что у меня будет шестеро детей.

– Кто знает.

– Я знаю.

– Ладно, значит, он был никудышным предсказателем. Но разве ты не скучаешь по таким вечерам? По встречам с невероятными, увлеченными людьми?

– Сэди, половину из них я даже не помню. И они не были настолько уж невероятными.

Ее лицо мрачнеет, и мне становится не по себе. Люди – это только часть истории. Мы с Сэди всегда развлекали себя сами: ходили по барам, смеялись, танцевали, строили планы на жизнь.

– Разве ты не скучаешь по общению «глаза-в-глаза»?

Она говорит это тихо, словно боится, что я запла́чу.

– Я сейчас с тобой именно так и общаюсь, – мягко отвечаю я.

– Да, но тебя, наверное, уже тошнит от моих глаз.

– Конечно нет. У тебя красивые глаза. Меняют цвет в зависимости от твоего настроения.

Она корчит рожу и высовывает язык.

– А сейчас красивые?

Я улыбаюсь своей смешной подруге, которая готова ради меня на все.

Сэди так просто не сдается:

– А свежий воздух?

– У меня постоянно открыты окна, и я часто высовываю голову из задней двери, чтобы глотнуть чистейшего воздуха Глазго.

– Мередит, не издевайся.

– И не думаю.

Так продолжается до тех пор, пока одной из нас не надоедает и мы не переключаемся на другие темы.

– Не могу видеть тебя такой, – сказала она мне в канун прошлого Рождества, когда мы уже обменялись подарками, взорвали хлопушки и крепко обнялись.

Она собиралась забрать Джеймса и Матильду от Стива и пойти домой готовиться к завтрашнему семейному обеду.

Я сделала шаг назад и вздохнула:

– Какой?

– Такой… Ты совсем одна.

– Я не одна, Сэди. У меня есть Фред. – Всегда готовый прийти на помощь, мой кот громко мяукнул из кухни. – Я не страдаю от одиночества и не чувствую себя несчастной. Такое бывало, но сейчас все точно не так.

– Никто не должен быть один в Рождество, – заявила она сердитым тоном, за которым обычно прятала более сложные эмоции.

– У меня есть Фред, – повторила я. – Посмотрю «В джазе только девушки» и начну собирать новый пазл. Мне уже не терпится.

– Ох уж эти твои пазлы! – Ее голос звучал уже не так сердито.

Она легонько ткнула меня в плечо, прежде чем закрыть за собой дверь. Я постояла, касаясь ладонью дверной рамы. Иногда, когда она уходит, кажется, что из дома высосали все живое.

Сегодня у Джеймса насморк, у Матильды лезет новый зуб, а у Сэди похмелье.

– Мы ненадолго, – уверила она, пока они разбрасывали шапки, пальто и ботинки по всему коридору. Фред не очень любит детей, поэтому он спрятался под кроватью.

– Чем занималась? Ты какая-то измотанная. – Мы дружим всю жизнь, так что я могу позволить себе подобное замечание. – А вообще-то… – я вглядываюсь ей в лицо, – выглядишь потрясающе. Глаза аж сияют.

– Я кое-кого встретила, – прошептала она, не в силах сдержать улыбку. Бросила на меня взгляд, означающий, что разговор не для детских ушей.

Пока она высыпа́ла на пол в гостиной мешок с игрушками и разворачивала печенье каждому из отпрысков, я заварила чай и наполнила любимую винтажную тарелку – одно из моих лучших приобретений на интернет-аукционе – лакомствами для взрослых.

– Я ничего не могу есть, – пожаловалась Сэди между глотками чая. – Правда, выглядит очень аппетитно, разве что кусочек. – Она откусила брауни с арахисовым маслом. – Мер, вкус просто сказочный.

– Да ладно, расскажи лучше про своего «кое-кого».

– Колин.

Клянусь, когда она произнесла его имя, ее щеки вспыхнули, а глаза засверкали.

– Познакомились две недели назад в интернете. У нас было три свидания. Никогда раньше никого похожего не встречала. – Она потянулась через стол и взяла меня за руку. – Я так счастлива, Мер.

После двух чашек чая я узнала, что Колину сорок два, он столяр, разведен, детей нет, но он ничего не имеет против встреч с матерью-одиночкой («В отличие от большинства идиотов, которые мне попадаются», – добавила она). Он высокий, щедрый, веселый, не лишен самоиронии, и ему абсолютно плевать на футбол. В общем, идеальный мужчина по меркам Сэди.

– Он совершенно не похож на Стива, – заключила она. – Мер, мне кажется, я правда могу в него влюбиться. Представляешь?

Мне передалось ее радостное возбуждение, я улыбнулась. И тут же осознала, что сама лишена этой части спектра человеческих эмоций. Когда я думаю о Гэвине, то вспоминаю, что была в отношениях, но не помню, что при этом чувствовала. Как будто кто-то просто мне об этом рассказал. Моя жизнь разделена на «до» и «после», и «до» мне по-прежнему недоступно.

В кухню вбежала Матильда, по ее лицу был размазан шоколад. Она бросилась ко мне и спрятала голову у меня в коленях.

– О боже, ты вся в шоколаде! – Сэди вскочила. – Сейчас возьму салфетки. Тилли, иди сюда, маленькая негодница.

– Сэди, все в порядке. – Я взъерошила кудряшки, которые щекотали мне подбородок. Уже давно никто не подходил ко мне настолько близко.

Я приобняла извивающуюся Матильду, с наслаждением вдыхая ее сливочный аромат. Я знала, что уже через минуту она переключится на что-нибудь другое. Пока Сэди рылась в куче сумок, оставленных в коридоре, я любовалась крошечными ножками Матильды, обтянутыми полосатыми колготками, ее испачканными в шоколаде пальчиками. Я щекотала ее круглый животик, и она хихикала. Я тоже засмеялась, а она подняла на меня лукавый взгляд.

– Покажи-ка мне свои зубки, – сказала я, и она широко открыла рот, запрокинув голову, чтобы я могла получше рассмотреть.

– Ух ты! Сколько у тебя больших зубов!

Она восторженно закивала, не закрывая рта. Голубые глаза не отрывались от моих, и она оставалась на удивление неподвижной до тех пор, пока Сэди не вернулась в комнату.

– Ой, посмотрите-ка на эту парочку! – воскликнула Сэди, тут же подхватила Матильду на руки и унесла в гостиную, а я поняла, что для меня все закончилось.

Мне внезапно стало холодно без теплого тельца рядом. Я спрятала ладони в рукава свитера и скрестила руки на животе, пытаясь найти в себе тепло, которого никогда ни от кого не получала, и сидела так до прихода Сэди, замерзшая и понурая, с неприятным комком в горле.

* * *

Час спустя, когда мои гости простились, я обошла дом, подметая крошки, стирая с поверхностей следы шоколада и возвращая вещи на их законные места. Я знаю, Сэди трудно расслабиться, когда она здесь с детьми. Думаю, она считает, что беспорядок, который они устраивают, меня раздражает, но это не так. «У тебя безупречно чистый дом!» – всегда говорит она. Иногда это звучит как обвинение.

Это правда, но как иначе? В доме только я и уникальный рыжий кот, невероятный чистюля, который вылизывается несколько раз в день. Мытье одной тарелки и одной вилки не занимает много времени. Чтобы заполнить корзину для белья, мне требуется больше чем два-три дня. Мусора у меня очень мало. И вообще, я во всем люблю порядок. Бардак меня бы очень напрягал.

Другое дело беспорядок, устроенный детьми. Он напоминает мне о том, что в моей жизни есть люди, которым не все равно. Люди, которые будут приходить ко мне в дом, пока я в нем живу, и будут оставлять после себя следы. Убирая за ними, я могу вообразить, каково это – быть матерью. Когда от тебя зависят чистота, тепло, счастье и безопасность маленьких человечков. Мне больно думать об этом слишком часто.

Я убирала посуду с кухонного стола и вспоминала, как Сэди лежала, свернувшись калачиком, на диване и с улыбкой смотрела в телефон. Читала сообщения, от которых в самом начале отношений всегда екает сердце. Я не знаю, будет ли мое сердце снова так екать.

Убирая совок и щетку в шкафчик под раковиной, я заметила желтый поильник Матильды в большом цветочном горшке в углу кухни. Интересно, почему она решила спрятать его именно сюда? Сначала я хотела оставить все как есть, чтобы в следующий раз Матильда нашла его на том же месте, но потом унесла находку в гостиную и поставила на стеллаж с книгами. Хочу поглядывать на нее вечерами, когда собираю пазл или читаю книгу. В комнате бутылочка выглядела чужеродным, но в то же время абсолютно уместным предметом.