Цитаты из книг автора «Китами Масао»

Но я привел туда Масамунэ не для того, чтобы полюбоваться видом. — У себя на севере вы уже получили опыт нескольких мелких стычек, но генеральное сражение еще впереди, — сказал я. — Позвольте показать вам, как устроен наш лагерь. Вы можете использовать наш боевой порядок как образец для собственной армии. Я снял с себя и передал Масамунэ свой вложенный в ножны меч — якобы потому, что двумя руками мне было удобнее показывать ему схему расположения наших сил. Затем я намеренно повернулся к свирепому Одноглазому Дракону спиной. Мы были одни, и если бы у Масамунэ возникло такое желание, он без труда мог бы убить меня и скрыться. В конце концов, как он мог быть уверен в том, что я снова не передумаю и не прикажу его казнить? Но он стоял неподвижно и почтительно выслушивал мои объяснения. Молодые самураи, которым я рассказываю эту историю, поражаются моей беспечности. Они ошибаются: это была демонстрация храбрости! Увиденная военная мощь произвела на Масамунэ сильное впечатление, но этого было мало. Кроме того, ему следовало показать, что я не уступаю ему и в личном мужестве.

Каждому японскому школьнику знакома история о том, как заносчивый самурай зарубил заботливого крестьянина лишь потому, что тот обратил его внимание на блоху, ползавшую по спине господина. Нелепым оправданием убийства послужило то, что крестьянин посмел поставить вредное насекомое в один ряд с благородным воином, чем нанес последнему непростительное оскорбление! Мне глубоко отвратительны высокомерие и мелочное подчеркивание социальных различий. В этом вопросе я полностью согласен с мнением Масамунэ, одного из величайших полководцев и губернатора северных провинций. «Приличие, перешедшее известные границы, — сказал он однажды, — становится ложью».

окружили и перебили. Я думал, что могу быть уверен в согласии Тадасигэ, и моя глупость стоила жизни многим людям. Истинную верность нельзя купить, как мешок крупы или риса. В моей жизни было много случаев, когда обстоятельства заставляли меня вступать в союз с недостойными людьми, но я никогда не забывал об ужасном уроке, полученном в тот трагический день. В наши дни «секрет верности» остается таким же актуальным, как и прежде: верность можно завоевать, но нельзя купить.

У хозяина замка был влиятельный вассал по имени Тадасигэ. Я попытался переманить Тадасигэ на свою сторону, пообещав ему щедрое пожизненное содержание, если он тайно присягнет мне на верность и поможет моим войскам пройти через внешние ворота крепости. Тадасигэ согласился. Он назначил время и в условленный час впустил во внутренний двор замка около тысячи моих солдат. Но оказалось, что предательство Тадасигэ было лишь военной хитростью! Моих солдат быстро окружили и перебили.

В те дни бесконечных раздоров каждый клан стоял сам за себя. Любое мирное соглашение между ними могло быть разорвано через несколько недель, а то и раньше. Даже отношения между семьями иногда оказывались запятнанными предательством и ложью. Это еще больше укрепляло мое решительное намерение внимательно следить за благополучием моих вассалов и их семей. Некоторые самураи ведут себя как наемники, продавая свою лояльность тому, кто больше заплатит. Только чуткое внимание и любовь лидера к своим вассалам породят подлинную верность, что и подтвердилось, к моему глубокому сожалению, во время осады замка Микки.

А я обращался с моими последователями так, словно они были членами моей семьи, и всегда заботился о том, чтобы перед сражением они могли наполнить желудки. При Сидзугатакэ я изрядно потратился на то, чтобы заранее закупить огромное количество риса, чтобы накормить пятьдесят тысяч солдат. Никто из тех, кто согласился рискнуть жизнью под моим командованием, не должен был умереть голодным! Кроме того, я на личном опыте убедился в справедливости старой поговорки «Армия хорошо сражается только с полным желудком».

Мудрые лидеры умело используют «секрет победы»: начинайте сражение только после того, как создадите условия для победы. Обращайтесь с последователями как с членами семьи

Как сказал Сунь-цзы, «победоносная армия сначала осознает условия победы, затем ищет битвы; проигравшая армия сначала сражается, затем ищет победу». Используя определенные тактические преимущества, небольшое войско способно одержать победу над крупными силами противника, однако фундаментальный принцип ведения войны заключается в том, что сражения чаще выигрывает армия, обладающая численным перевесом. Не сомневаясь в том, что Нобутака и его союзники в конце концов прибегнут к силе, я принялся сколачивать собственную коалицию. Ключевой фигурой моего стратегического плана стал князь Токугава, военный губернатор провинций Микава и Тотоми. Не уступая мне в размерах собственных земельных владений и армии, он мог легко изменить баланс сил в пользу врага, если бы присоединился к лагерю Нобутаки. Поэтому я приложил все усилия, чтобы привлечь его на свою сторону.

Кроме того, я искал союза с Кагэкацу, губернатором провинции Этиго. Мне было известно, что у Кагэкацу были враги в коалиции Нобутаки, и я использовал это знание, чтобы убедить его в том, что нас с ним объединяет общая цель. Как говорится в пословице, «враг моего врага — мой друг».

Все лидеры феодальной Японии изучали методы ведения войны легендарного китайского полководца Сунь-цзы. Он учил, что в битву следует вступать только после того, как будут созданы условия для победы. Это правило выглядит очевидным, но выполнить его не всегда легко. В век войн лишь немногим князьям удавалось претворять в жизнь это наставление Сунь-цзы. Однако я сумел сделать это во время подготовки к битве при Сидзугатакэ.