– Куда топаете? – Внешне Зоя была куда больше похожа на Севу, чем на отца. Зоя как-то говорила, что они похожи на прабабку, что ли. На кого был похож Денис – в общем, непонятно, но не на родителей точно. Даже Роман был больше похож на Сомовых старших, чем Денис.

– В скверик, где качели, – пискнула Зоя.

– Садитесь, подвезу, – Сева открыл заднюю дверцу. И в этот момент все застыло.

– Гена, что-то заело? – крикнул Лев.

– Нет, – спустя мгновение ответил тот, – по показаниям системы в «Шаге» всё в пределах нормы. – Программа когда-то успела завершиться, та, что утром запускали, чтобы понять, что за «призрачная баба».

– И? – поторопил Лев.

– Это – проекция, – ответил Гена.

– Что это значит? – возмутилась Анна. – Что у меня дома действительно была какая-то тетка? И, что она там делала? И, как она туда попала?

– Это, может быть, ошибка, потому что ИИ показывает, что там был еще и «призрак».

– Прямо «призрак»?

Я не знаю, что это, Лева. Неустойчивый алгоритм, частично копирующий код проекций. «Призрак» или ошибка. Злой доппельгангер.

– Что это значит? Мне кто-нибудь пояснит?

– Доппельгангер – это баг, – исчерпывающе объяснила Афина. – Разновидность бага. Иногда бывает.

– Гена, запусти каталоги, по «Зоне наблюдения», выясним, чья это проекция, – решил Лев.

– Проекции зависли, – напомнила Афина.

– По показаниям системы все в норме, – ответил Геннадий.

– Запись в облаке вероятностей продолжается. Черт! Это – трындец, товарищи, – прошептал Гена. – Теперь ИИ нужно будет вернуть все на круги своя.

– Сделай что-нибудь! Гена!

– Афина, не ори, я – не глухой!

– А! – Зоя отшатнулась в сторону. – Кажется, я уже на ходу засыпаю, – пробубнила она.

– Она нас что слышала? – спросила Анна, махнув рукой. – Зоя! Ты меня слышишь?

– Не слышит, это – невозможно! – ответил Лев.

– Что-то я не уверена, что так и было, – усомнилась Анна.

– Зоя, что с тобой? – поинтересовался Сева.

– Я плохо спала ночью, – ответила Зоя, садясь в машину. – Еще кот сбежал.

– Серьезно? – удивился Сева. – Вот этот, вечно сонный и голодный котяра? Как его там? Морда?

– Мордотряс. Он сбежал.

– Как это он умудрился?

– Пробрался в зал, прогрыз сетку от комаров и просочился сквозь решетку.

– А, мы сейчас точно о твоем коте говорим?

– Хм, да. Мы тут все облазили, но Всепуховича не нашли.

– Зоя, я сейчас очень занят, но попозже попробую помочь с поисками. Хорошо? – Сева сдерживал смех.

– Да, когда «попозже»? Вечером на концерт собрались. Завтра-послезавтра уже мама приедет, от дурацкого кота ни слуху, ни духу.

– Зоя не расстраивайся, на концерте я куплю тебе, что захочешь.

Аня рассмеялась: – А на нас с Глебом, отец сказал, что ни фига не купит! Мы себя плохо вели, в общем, так и было… ладно, пока он ни чего не покупает и Глебу, меня устраивает. Если бы тут проезжал мой отец, то он бы не остановился, только бы потом спросил, что мы тут делали.

– Да, мой – то же, – согласилась Зоя. – Только бы потом и спрашивать не стал, да и говорить я бы с ним не стала.

– Приехали, – объявил Сева, машина остановилась возле детской площадки.

– Спасибо, – пискнула Зоя и вылезла из машины.

– Да, не за что, – ответил Сева.

– Спасибо, – так же поблагодарила Аня. Захлопнуть дверцу не удалось. Сева сказал, что закроет сам. Девочка еще несколько мгновений смотрела в след удаляющейся машине.

– Самим им было так лень идти, что их «Несуразный» привез. – Аня вздрогнула. То, самое: «несуразный» пробрало до глубины души. Так Севу обзывала, только одна…знакомая. Аня резко обернулась: – Что ты сказала, Каракатица?

– Да, что слышала! Или ты – оглохла? – перед ней стояла невысокая, смуглая девочка и несколько ее подружек.

– Почему «Несуразный»? Что это значит? – Аня сделала шаг вперед. .

– А, ты не знаешь? Так пойди в словаре посмотри. Несуразный он и есть несуразный и все!

– А ты только в школе Каракатица? Или вне школы то же? – спросила Зоя. – Каракатица, же она и есть Каракатица!

– Пошли, девчонки, – смуглая девочка махнула рукой в сторону. – Ну, их нафиг, с этими дурами связываться. Та, что скелет – вообще не нормальная.

Еще какое-то время Аня молча смотрела на малышей на качелях.

– Аня! Ты, чего? – в конце концов, окликнула ее Зоя.

– Ни чего, – отмахнулась та.

– Ты, что? – Зоя все-таки подошла к ней. – Я то же не думала, что Каракатицу встретим. Но, она с этими… свалила.

– Да, ни чего. Давай кота искать.

Аня честно опросила нескольких малышей, один мальчик все-таки видел утром похожего кота, примерно в трех кварталах от дома Зои.

– Блин, меня сейчас просто вырубит! – призналась Зоя, заняв освободившиеся качели. – Я хотела включить кино и подремать. Не перевариваю, когда меня днем спать пытаются уложить, что я, в детском саду что ли? Сейчас сама усну просто. Во всем виновата «Зеленая комната».

– Может, так и сделаем? – спросила Аня. Сейчас Зоя ее, наверно, проклинает. Выходит, что она выпустила ее кота, а теперь вместо поисков собралась пойти домой и поваляться на кровати или посмотреть телевизор.

– Не, дома холодно, – отмахнулась Зоя. И что, она ей про Морду ничего не скажет? – А пытаться уснуть дома у Сомовых не хочу. Да еще этот кот дурацкий.

– Мы же там не искали, – напомнила Аня. – Кот где-то возле дома бегает.

– Это по-твоему – возле? «Там», где видел моего кота этот мальчик, это за большой дорогой, – напомнила Зоя. – Как бы кот через нее перешел? До дороги мы доходили.

– А как этот… мелкий перешел?

– Да он постоянно здесь, в скверике. Каракатица здесь же тоже как-то очутилась. Может, «там» полно котов, похожих на моего. А здесь мы даже этого не нашли.

– Может, разойдемся на обед, а потом продолжим поиски кота? – предложила Аня.

– Да, можно, – согласилась Зоя. – Если что, я попрошу меня через часик разбудить, – с улыбкой добавила она.

На кухонном диванчике, где обычно сидела Аня, лежала груда белья. Мать как раз принесла из зала гладильную доску: – Что? Уже нагулялись? – спросила она.

– Я – обедать, – Аня села на стул.

– Ты час, наверно, пирог ковыряла. И только ушла, я даже белье не перегладила. Как прибежала обедать.

– Я хочу есть, – не говорить же, что она не хочет искать кота Зои.

– Хорошо, суп будешь? – женщина отставила доску в сторону. – Никакого покоя от вас: только что Глеб приходил, потом отец чайку попить, теперь ты. Зоя к Сомовым пошла?

– Да.

– Могла бы позвать ее, – упрекнула женщина. – Потом скажет, что мы ее даже не звали.

– Мам, она так не пойдет.

– Ты суп будешь или нет?

– Да.

– Сейчас погрею, – женщина подошла к холодильнику, достала большую кастрюлю, налила несколько половников в железную чашку и включила плиту. Положила перед Аней доску и через несколько минут поставила на нее чашку.

– Ну, мам, чашка горячая, – пожаловалась девочка.

– Не пудри маме мозги, – отмахнулась женщина. – Вы здесь уже больше часа, наверно, по одному ходите и всем: дай, подай, унеси, принеси. Я вам что, прислуга? Или, по-вашему, у меня других дел нету? Ешь по-быстрому и… иди.

Суп девочка и впрямь съела относительно быстро. В голове все время крутилось: «Несуразный, несуразный – что это значит? Если я не знаю, что это значит, то почему так думаю? Что ж за бред!»

Поблагодарив женщину, девочка вышла из-за стола. Аня заскочила в зал, взяла с полки «толковый словарь». Чувствовала она себя при этом крайне глупо, но значения странного слова не понимала. Отец, укрывшись пледом, дрых на диване, рядом с ним на полу валялась какая-то книга.

Девочка зашла в свою комнату: «Так: «А», «Б», дальше, дальше, дальше, вот, «Н». Несуразный, нескладный, антиматематик». – Все ясно! На самом деле – нет. С Каракатицей они не общаются, она вообще в параллельном классе учится. Она и раньше слышала, что кто-то говорил так о Севе, но вот кто? И, когда? А, еще почему она тогда сама о нем так думает? Это именно то слово, но когда это она научилась думать словами, значения которых не знает?

Что из этого следует? Думай, думай, думай. «Анька-попугайка» – Глебу бы понравилось. Но, может, попугайничает за кем-то не только она? Она не только от Каракатицы слышала про это про Севу. Спрашивается: сколько попугаев в их городе?

Девочка пошла на кухню: – Мама.

– Что еще? – женщина поставила утюг на подставку.

– Мне нужно поговорить, – Аня села на стул. Может, это не лучший способ, но ничего другого в голову не пришло.

– Мне некогда болтать, у меня дел много. Это у вас всё просто: поесть всегда приготовлено, белье поглажено, в доме порядок наведен…

– Я доглажу белье, – девочка кивнула на диванчик, где все еще лежала одежда. Иначе она так и будет бухтеть…

– Ладно, – женщина присела напротив. – О чем ты хочешь поговорить?

– Несколько людей, которые между собой не общаются, говорят одинаково об одном человеке. Но я тоже о нем так думала. А я даже значения этого слова не знала.

– В вашем-то возрасте, – выдохнула женщина. – Вы просто повторяете все друг за другом. Не знаешь значения слова? Какого?

– Мама, не буду белье гладить, – обиделась Аня.

– Да ты просто от кого-то услышала. Вот и попугайничаешь теперь.

– Выходит, все, кто так говорят, попугайничают за кем-то?

– Может быть? Тебе это так важно? И что за слово такое?

– Несуразный, – выдохнула Аня, признаваться почему-то не хотелось.

– Ты не знаешь, что это значит? – женщина улыбалась.

– А вот не знала. Никогда не попадалось мне это слово. Я слышала раньше, кто-то говорил так и сейчас девочка из параллельного класса. И, кажется, я сама тоже так думала. Выходит, мы повторяем за кем-то другим? От кого это слышали? Какой-то заговор попугаев…

– Ладно, слушай, был такой эксперимент…

– Ну, мама… Ты сейчас очень долго будешь рассказывать что-то нудное… А мне еще белье гладить.

– Это про твой «попугайский» заговор. Я же так понимаю, ты не согласна с попугаями?

– Ладно, – выдохнула девочка.

– Был такой эксперимент: детям показывали две пирамидки разных цветов. Но с некоторыми детьми договорились, чтобы они говорили, что обе пирамидки одного цвета. Они говорили так другим детям. И те в большинстве случаев тоже начинали говорить, что обе пирамидки одного цвета. Редко кто настаивал на своем мнении.

– Ну да, это, наверно, то же самое. Так люди и начинают попугайничать? Всем все равно, где правда?

– Нет, не все равно. Люди способны начать сомневаться даже в элементарных вещах, если какое-то чужое мнение кажется им более авторитетным и значимым. Поэтому я тебе всегда говорила: думай сама. Подумать самой лучше, чем быть попугаем.

– Но ведь выходит, что их кто-то подговаривает?

– Ага, все, гладь белье.

– Блин…

– Не блинкай.

Девочка подошла к гладильной доске. Гладить белье ей, конечно, не хотелось. Но это все равно лучше, чем лазить по кустам в поисках кота Зои.

– Знаете, я начинаю думать, что в этом что-то есть, – пробубнил Лев. Коментировать сейчас, он ни как не стал. Он уже давно собирался сходить в буфет перекусить, ну или хотя бы чая попить. Противное чувство голода становилось все сильнее.

На кухню заглянул отец семейства: – Ах ты ж! Анька что-то делает, не горланя при этом свои любимые песни. Наверно, я еще сплю.

– Ходят тут всякие: все им дай, подай, принеси! – передразнила мать Аня.

– Точно, вспомнил. Аня, где тут такое: лохматое, в халате и орет, что сегодня выходной?

Вздохнув, девочка молча перевела на него взгляд: – Все, все, понял, ухожу.

Минут через двадцать девочка догладила белье, выключила утюг и, сложив гладильную доску, тоскливо выглянула в окно.

Потом она пошла в зал, какое-то время смотрела, вместе с отцом, телевизор. Шла какая-то нудная передача, но ей сейчас было все равно. Когда она уже начала подремывать, в зал заглянула женщина: – Аня, Зоя пришла.

– Я даже не слышала, – девочка нехотя встала.

– Машка! Ты где шаталась? – крикнул в след жене отец семейства.

– Где надо, – с кухни ответила та.

– То есть вот так, да? – не унимался отец. – Вот спросишь у меня когда-нибудь: «Стасик, а ты где был?» Я тебе тоже так скажу!

– Что ты скажешь? – женщина зашла в комнату с утюгом. -Им только что гладили. Следил бы за языком.

– Это я такое кино смотрел.

– И?

– И все. Дурацкое кино, конечно.

– Ну ладно, – женщина поставила утюг на пол.

– Ты где шаталась? – повысил голос отец.

Девочка вышла в коридор: – Зой, не обращай на них внимания. Иногда мне даже не верится, что это – мои родители.

– Зато они прикольные, – ответила Зоя, прислонившись к стене в коридоре. – Мои вот до последнего делали вид, что у них все хорошо.

– Зоя, может, хоть чайку попьешь? – мать Ани зашла на кухню.

– Беги, – посоветовала Аня.

– Спасибо, я только что поела, – пискнула в ответ Зоя.

– Зоя, давай чайку попьем: с баранками, с конфетками. Ты такая худая, что на тебя смотреть больно.

– Хорошо, – сдалась Зоя.

– Ура! – женщина хлопнула в ладоши. Включила плиту и поставила чайник. – Проходи, садись.

Зое женщина налила чай в большую кружку, подсыпала в вазочку конфет и поставила на стол пакет с баранками. Все читалось по выражению лица Ани: худая Зоя может съесть много баранок. Пока она будет жевать одну, думая о том, как бы не поправиться.

За время чаепития Зоя взяла всего одну конфетку, а баранок в пакете заметно уменьшилось.

– Спасибо, – Зоя медленно встала из-за стола.

– Может, еще чайку?

– Не, не, спасибо, все – я пойду.

– Девочки, если хотите съездить на концерн и посмотреть салют – гулять не долго, – напомнила женщина, когда Аня уже начала обуваться. – Через пару часиков возвращайтесь.

– Хорошо, – кивнула Аня.

– Зоя, Сева с нами поедет?

– Да, – кивнула Зоя. – Тетя Роза сказала, что перед тем, как идти к вам с ночевкой, после концерта, я зашла и показалась ей.

– Конечно, она ведь волнуется. Аня, шапка!

– Ну блин! – девочка уже накинула куртку и, судя по всему, собиралась по-быстрому выскочить из дома без дурацкой шапки. – Я так и знала…

– Не блинкай! Правильно, что знала. Забыла, как в прошлом году Глеб решил повыпендриваться и как потом у него уши болели?

– Когда я вырасту, я буду всегда ходить без шапки.

– Когда ты действительно вырастишь, то поймешь, что тебе нет никакого дела до того, в шапках ходят другие или нет.

– Что, пойдем опять искать кота? – спросила Аня, как только они вышли за калитку.

– Ой, не знаю, – тяжело вздохнула Зоя. – Давай просто на качелях посидим. Я действительно только поела. У Сомовых нет нормального чаю. Фу, блин! Какой-то странный, гадкий, тетя Роза сказала, что он с какими-то там лепесточками. Я не хочу какие-то там лепесточки, я хочу нормальный чай. Ну их. Хочу домой! Ой, ой, ой…только сначала посидим немного, пусть баранки, суп и картошка переварятся. Морда, держись! Я иду, почти…

На площадке, как обычно, собирались дети: одни качались на качелях, другие, в стороне, играли в «дочки-матери», девочки немного постарше играли в мяч. На скамейке сидели ребята: – О, девчонки! Идите к нам.

– Идите! Нам как раз игроков не хватает.

– С чего это вы взяли, что мы будем с вами играть? – спросила Зоя.

– Ну все равно лучше, чем «дочки-матери» с мелкотой, – ответил Матвей, низкорослый, полненький и конопатый.

– Только в колоде нет одной карты, вот, – Аня взяла в руку карту, которую показывал Влад. У карты была другая расцветка «рубашки». Сверху карты, было написано, что это – король, правда, не совсем понятно какой масти. Даме была подрисована борода, усы, немного переделано лицо и перерисована фигура.

– Что это? – спросила Аня, с сомнением покрутив карту в руках, показала ее Зое.

– Это – король червей, – почти с гордостью ответил Влад.

– Сам нарисовал, что ли? Даже тот кто совсем рисовать не умеет нарисовал бы лучше. Король червей? Это дама и она из другой колоды, – Зоя поднесла карту поближе к лицу горе-художника.

– Не придирайся! Где я тебе другую возьму, в смысле другого? Папа, мне нужны деньги на колоду карт! Папа будет рад, – Влад, забрал карту и вернул ее в колоду. – Вы будете играть или нет?

– Раздавай! – кивнула Зоя. – Кышь от сюда! – она толкнула мальчика, который сидел на скамейке, напротив Влада.

– Может в буфет пока сходим? – предложила Анна. – Они все равно долго играть будут.

– Я не против, – согласилась Афина. Зачем она настаивала на том, что бы посмотреть на свой день? Скучно же? Что бы узнать был ли там призрак? Или «невидимый человек»? Да, это важно. Для нее. В остальном толку от этого нет. Как появляются заговоры попугаев она и так знала. Кто-то просто говорить, что пирамидки одного цвета, а попугаи просто с ним соглашаются. Своего-то мнения у них нет.

Или, может, она хотела увидеть Зою? Сколько времени прошло, а чувство вины так и не проходило. Она все так же чувствовала себя маленькой, жадной девочкой, которая баранок пожалела. К тому времени, когда они вернулись назад, проекции все еще играли в карты.

Лев, который ушел из буфета раньше, тоже был любителем карточных игр, он бегал вокруг скамейки, в зоне наблюдения заглядывая в карты игроков: – Зоя, кстати, почти всегда выигрывает, даже с паленой картой. А вы, – он указал на Анну, – ее уже только что не материте.

– Она действительно часто выигрывала, – ответила Анна, с грустью взглянув на худощавую девочку. – Я всегда думала, что другие ей поддавались. Что у меня всегда карта хуже, что во всем виноваты все. Но, может, я просто хуже играла? – хмыкнула она.

– Так все, давайте: последний кон, и я пошла искать кота, – в этот раз сыграли вничью с Матвеем. У Зои оставалось две девятки против двух козырей Влада: девятки и паленого короля.