Глава 7

Габриэль

«Gimme Shelter» — The Rolling Stones

— Габриэль, прошу простить непристойное поведение моей дочери. Мы вам очень признательны за помощь в это нелёгкое время, — сказал Тициано Бьянки, пожимая мне руку.

— Да, мы благодарны за ваше предложение и готовность защитить наших дочерей, особенно Беатрис. Она вовсе не та, какой вы её видели сегодня. Ей трудно доверять людям… особенно мужчинам. Пожалуйста, не считайте её дерзость основанием для окончательного суждения, — умоляла Тереза.

Пожилой Бьянки усмехнулся.

— Впредь она не будет так себя вести. Даю вам слово, синьор Барроне.

По блеску в его глазах я предположил, что именно он и был той самой «злосчастной дверью», через которую она вошла в прошлом месяце.

— Не волнуйтесь, семья Бьянки. Мне приходилось сталкиваться и с худшими ситуациями, чем бурный нрав молодой женщины, — заверил я их. — Не хочу преувеличивать, но будут ли девушки в безопасности этой ночью? Рисковать не стоит: при первой же возможности Галло попытается причинить боль или даже убить кого-то из ваших близких.

Страх и тревога отразились на лице Терезы, когда она прижалась к Тициано, будто ища утешение в этой запутанной ситуации — той самой, к созданию которой я приложил руку.

— Сегодня вечером у нас никто не работает, — сказал Тициано. — Но я могу попросить Карло остаться с ними. Обычно они просят, чтобы их подвезли домой или, наоборот, забрали, когда выходят из дома.

— Попробуйте узнать, в каком клубе они собираются отмечать день рождения, и сообщите мне. Я отправлю туда пару человек, пусть присмотрят за ними, — предложил я.

— Grazie (спасибо), Габриэль. Это так великодушно с твоей стороны, — Тереза улыбнулась и поцеловала мне руку.

— Габриэль, — Тициано встал передо мной и глубоко вдохнул, прежде чем продолжить: — Мои дети — это моя жизнь. Я не могу выразить словами, как благодарен тебе за всё, что ты делаешь для нас. Прошу, знай: я доверяю тебе свою Беатрис. Я понимаю, что теперь её жизнь и, возможно, даже её сердце — в твоих руках.

Я кивнул, с трудом сдерживая удовлетворение от осознания того, что они впустили меня в свою семью.

— Я свяжусь с вами насчёт семейной встречи, которая состоится через пару недель. Пусть наши семьи познакомятся, — сказал я, поднялся, застегнул пиджак и, извинившись, вышел из кабинета.

На губах невольно появилась усмешка, когда я вспомнил наш разговор с Беатрис. Я был готов к тому, что моё прошлое рано или поздно всплывёт, но ожидал, что об этом заговорит сам Тициано — с его связями и родом деятельности это казалось неизбежным.

Вероятно, Беатрис узнала обо мне от Луки во время его недолгого ухаживания за её сестрой. Ему, возможно, пришлось поделиться некоторыми подробностями ради правдоподобного прикрытия.

Лука так и не смог довести дело до конца. Правда в том, что он никогда и не был по-настоящему заинтересован в этом плане — участвовал скорее из преданности, чем по какой-то иной причине. Я же зашёл слишком далеко, чтобы позволить себе отступить из-за упрямой, избалованной и невоспитанной принцессы. Конечно, если бы я не допустил ошибку в тот первый вечер, когда она услышала, как я говорил о ней гадости, мне не пришлось бы прилагать столько усилий, чтобы завоевать её доверие.

Но она даже не подозревала, что я уже завладел её мыслями и сердцем, не зная, что именно я поцеловал её тогда — в той пустой комнате отеля. Я понимал, что наш разговор на быстрых свиданиях пошёл не по плану, и должен был сохранить лицо. И всё же я по-настоящему удивился себе, когда вдруг поцеловал её.

Я отогнал эти мысли. Похоть можно оставить на потом. Сейчас нужно сосредоточиться. Для удовлетворения подобных потребностей существуют другие способы.

— Гр-р! — тоненький голосок привлёк моё внимание. — Серьёзно? Почему? Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, почему?!

Я направился на звук и заглянул на кухню. Младшая из сестёр Бьянки сидела за кухонным островом, окружённая разбросанными учебниками и тетрадями.

— Какая пустая трата времени! Ну правда, зачем мне знать площадь параллелограмма, если я собираюсь стать ветеринаром? И кто вообще придумал эти названия? Задачи и без того сложные, а тут ещё эти дурацкие слова, которые даже выговорить трудно. Проклятье!

— Buona sera (Добрый вечер).

— А-а-а-а! — закричала девочка, едва не свалившись с барного стула.

Я успел подхватить её, чтобы она не упала. Она в замешательстве подняла на меня глаза снизу вверх.

— Пиноккио?

Я закатил глаза и усадил её обратно:

— Меня зовут Габриэль. А я, признаться, не расслышал вашего имени, синьорина.

— Я Майя, — представилась она, протягивая мне маленькую ручку — не для рукопожатия, а чтобы я поцеловал. — Этим летом мне исполнилось семь. Я люблю рисовать. «5SOS» — моя любимая группа, потому что мне нравится Люк. Я предпочитаю закат рассвету, потому что люблю поспать. И я — Рыбы.

Я улыбнулся, взял её ладошку и легко коснулся губами её тыльной стороны:

— Я очарован.

— Так и должно быть, — ответила она с улыбкой, и я заметил, что у неё не хватает двух передних зубов.

— Итак, почему ты крадёшься по моему дому, Пино-габ-дри-э-э…

— Зови меня Габ. И я не крался, а просто уходил после встречи с твоими родителями.

— Ты правда собираешься жениться на моей сестре Беатрис? — Она приподняла бровь и скрестила руки на груди. Сходство между ней и Беатрис было поразительным, если не считать того, что у Майи цвет глаз и волос был чуть светлее.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил я.

— Я хороший слушатель, — ответила она. — А ты?

— Нет. Это будет только выглядеть так. Всё это нужно, чтобы обезопасить её и остальных членов вашей семьи.

— Как притворство в любви может нас обезопасить? — Майя недоумённо сморщила лицо.

— Это слишком сложно объяснить. Уверен, ты поймёшь, когда подрастёшь.

Я не хотел продолжать этот допрос с ребёнком, даже если она казалась слишком умной для своих лет. Я жестом указал на учебники, разложенные перед ней.

— Я слышал, у тебя проблемы с домашним заданием по математике? Не слишком ли ты мала для таких задач?

Майя выпрямилась на стуле.

— Я одарённая, — дерзко сказала она, откидывая волосы назад.

— Что ж, даже одарённым людям иногда нужна помощь. Могу я взглянуть?

Её глаза расширились, и она быстро кивнула.

— Ты хочешь мне помочь? Папа всегда занят, мама обычно спит, чтобы избавиться от головной боли, а Карла работает до утра. Единственная, кто раньше сидела со мной, — это Беа. Но она больше не хочет жить с нами, — надула губы Майя, глядя на учебники.

— А как же твоя вторая сестра?

Она закатила глаза и наклонилась ко мне, понижая голос:

— Между нами говоря, она не самый яркий карандаш в коробке, если ты понимаешь, о чём я. Однажды она помогла мне, и я получила за задание два балла из десяти. Могла бы и сама догадаться — получила бы больше!

Она покачала головой.

— Ну что ж, я ничего не обещаю, но давай посмотрим, что у нас получится, хорошо?

После того как мы разобрали каждую задачу и она объяснила свои ответы, Майя выглядела совершенно довольной результатом.

— Да! У меня ещё есть время посмотреть любимую передачу перед сном! Спасибо, спасибо тебе!

Она наклонилась, обняла меня за шею и поцеловала в щёку.

— Ты самый лучший, Габ! И… эй, может, сейчас ты и не хочешь жениться на Беа, но я знаю — ты её полюбишь. Она самая лучшая!

— Не за что, cucciola. Спокойной ночи.

Я остро чувствовал вину, которая настойчиво пыталась пробраться внутрь, но отгонял её — так, как меня учили с детства.

Майя выскочила из кухни. Я на мгновение застыл, стараясь взять себя в руки и сосредоточиться. Телефон зазвонил, и я опустил взгляд, чтобы увидеть, кто звонит.

Выйдя из дома, я сел в машину и только тогда ответил.

— Pronto(слушаю).

— Как её зовут? — скучающий голос Домани донёсся из динамиков.

— Кого?

— Ту, из-за которой ты не взял трубку сразу.

— Я один. Только что выходил из дома Бьянки, — сказал я, откинув голову на подголовник.

— И что же?

— Дело сделано. Ситуация с Паоло улажена. Он даже не задумался, когда я предложил ему деньги, чтобы он ушёл, — я включил громкую связь и выехал со двора.

— У каждого есть своя цена, Габ. А что насчёт девушки?

— Сегодня вечером она собирается отпраздновать день рождения. Я жду ответа от Тициано — куда они направились.

Телефон завибрировал, и на экране появилось имя Бьянки.

— Легок на помине! — усмехнулся я. — Он только что прислал название клуба. Отправлю тебе адрес. Попроси ребят немного пошуметь там — без фанатизма. А потом я появлюсь и спасу положение.

— Думаешь, всё пройдет так гладко? — скептически спросил собеседник. — Судя по тому, что ты рассказывал, она упряма как черт. Неужели один геройский поступок заставит её в тебя влюбиться?

Я рассмеялся:

— Она меня ненавидит до бешенства! Но я добьюсь своего. Заставлю её есть с моей ладони, прежде чем Тициано узнает, кто я на самом деле. Главное — завоевать доверие. А лучшего способа, чем спасти её и сёстёр от нападения нескольких бандитов, просто не придумать.

— Теперь дороги назад нет.

В голове вертелась одна навязчивая мысль, но я отогнал её прочь.

— Поговорим позже. Нужно позвонить тёте Розетте и рассказать последние новости. Caio (пока). — Я активировал голосовую команду, и система набрала номер.

— Габриэль, я всё гадала, услышу ли я тебя сегодня или нет, — из динамиков прозвучал строгий, уверенный голос женщины.

— Сегодня я собираюсь сделать первый шаг, чтобы завоевать доверие девушки, — ответил я. — Это займёт время. Хочу выглядеть максимально искренним, чтобы она поверила в наши отношения. А через пару недель нужно будет организовать встречу — пусть Бьянки познакомятся с нашей «счастливой семьёй».

— Две недели — это слишком долго. Давай договоримся о встрече в конце следующей недели. Чем дольше это продлится, тем больше у него времени, чтобы понять, кто ты. Мы не можем позволить себе потерять элемент неожиданности после стольких лет. Ты понимаешь, да?

— Sì (да). Как пожелаешь. Тогда я договорюсь с Бьянки на следующие выходные.

— Хорошо. Сосредоточься, nipote (племянник). Ты так далеко зашёл. Твои родители гордились бы тем, что ты отомстил за них спустя столько лет, Габриэль, — сказала она, и в голосе её послышалась хрипотца. Я сжал челюсти, чтобы сдержать собственные эмоции.

— Grazie, Zia (спасибо,тётя). Я буду на связи.

Когда разговор закончился, меня переполнили ненависть и боль, которые я сдерживал в себе день за днём. Я несколько раз ударил по рулю и закричал в отчаянии, чтобы выплеснуть накопившуюся ярость.

Мои родители наконец обретут покой, а я покончу с теми, кто разрушил нашу жизнь: с врагами семьи, причинившими нам столько боли и горя с тех пор, как Тициано запустил события, лишившие меня родителей в детстве.

Он — последний. И мы не зря приберегли его напоследок. Он должен понять, что мы придём за ним.

Он заплатит.