– Поверить не могу, что ты согласилась на что-то подобное! – в голос рассмеялась Офелия. Пересказ моих впечатлений о прошедшей неделе взбудоражил её больше, чем я рассчитывала.
– Да уж… Сама себе не поверила бы, если бы смотрела со стороны, – хмыкнула я, продолжая разглядывать брызги красок на потолке. Не знай я Офелию, вопрос о том, как они там оказались, возможно, посетил бы мою голову, но несколько раз мне доводилось наблюдать эту сумасшедшую девчонку за работой, и такие вещи уже совсем не казались удивительными.
Квартира Офелии была для неё одновременно и домом, и студией. Большое пространство на верхнем этаже старого здания из красного кирпича, бывшего когда-то текстильной фабрикой, с массивными колоннами, высокими потолками, железными балками и впечатляющих размеров окнами, теперь превратилось в просторное жилое помещение с минимальным количеством стен и перегородок. Спальня, кухня, гостиная, столовая, рабочий кабинет – всё одна зона. Хоть танцуй, хоть бегай, хоть на лошади скачи. Настоящий рай для клаустрофоба.
Днём солнце заливало всё ярким светом, по вечерам закаты окрашивали помещение розовым золотом. Здесь всегда дышалось легко и свободно, и Офелия могла позволить себе по-настоящему разгуляться, работая с такими полотнами, которые в обычную квартиру не уместишь и даже не затащишь. И, конечно, ей хватало места, чтобы хранить своё добро: все разнокалиберные холсты, куски фанеры, листы картона и металла, на которых она творила, жестяные банки, тюбики и баллончики с краской, растворители, масло, валики и кисти, испачканные тряпки, многочисленные вырезки из газет и журналов, обрывки фотографий… Она могла создать шедевр из мусора, и следы её бурной деятельности, творческого процесса, который частенько больше напоминал мне припадок, транс и поле битвы одновременно, можно было обнаружить повсюду: в чернилах, навсегда въевшихся в паркет, в крошке угля, размазанной на кухонной столешнице, в бумажных обрезках, застрявших в щели под шкафом, в беглых скетчах и граффити, которыми она покрыла едва ли не каждую стену.
Я любила упорядоченный хаос и, пусть заглядывала не часто, чувствовала себя по-сказочному уютно в этом месте, как если бы вдруг перешагнула невидимую грань и очутилась в совершенно ином мире. Мире, наполненном всеми возможными оттенками красок, рождественскими гирляндами, горящими в любое время года, запахами имбиря, корицы и сандала.
Чтобы номинально разграничить зону отдыха от всего остального, спальное место Офелии располагалось на довольно приличном подиуме, а от утренней зари грешные глаза спасали непроницаемые плотные шторы, которые сейчас были собраны, но по ночам превращали постель в роскошный шатёр.
Лёжа на пропитанных запахом цветочного парфюма простынях, я продолжала разглядывать всё вокруг так, словно была тут впервые, и каждый раз примечала какую-то новую крошечную деталь.
– Как я предлагаю что-то подобное, так ты бескомпромиссно уходишь в отказ, а как парень позвал, так ты побежала, виляя хвостиком? Сердце мне разбиваешь! – наигранно возмутилась Офелия, поднимаясь по ступеням с двумя кружками красного чая.
– Я почти уверена, что всё ещё была в бреду, когда писала ему. И уж точно не собираюсь повторять этот аттракцион быстрого полёта в травматологию!
Офелия поставила кружки на низенький круглый столик и плюхнулась рядом.
– Ну хорошо. Вы покатались, вернулись, сели смотреть фильм, а дальше? Дальше-то что?
По её выражению лица и горящим глазам я поняла, что она жаждала любых горячих подробностей, да побольше. Хотелось бы мне самой её не разочаровывать, но…
– В том-то и дело, что ничего, – протяжно вздохнула я.
– Не поняла.
– Ага. Я тоже поняла, что ни черта не поняла. Всё ждала, что он сделает шаг, что… не знаю, хотя бы приобнимет меня или вроде того. Но нет, он был полностью сфокусирован на происходящем на экране. В итоге я просто упала ему на плечо и уснула на середине фильма.
– От скуки, что ли? – хохотнула Офелия.
– Скорее от того, что просто вымотала себя, но кино тоже совсем не помогало. Лучше бы слэшер посмотрели. Любой из тех, где компания друзей приезжает отдохнуть в хижину в лесу и всё заканчивается месиловом.
– Ладно. И что потом?
– Да ничего, говорю же! Он потрепал меня по голове на финальных титрах. С утра нужно было гнать на студию ради очередного заскока Джейсона, так что я собралась ехать домой. Эд сказал, что уже довольно поздно и предложил проводить до станции. Я не возражала. Думала, что, может, под конец предпримет что-нибудь, но он только обнял меня на прощание и отшутился, что в следующий раз постарается выбрать что-то менее усыпляющее.
Офелия пихнула меня в бок локтем и состроила загадочную гримасу.
– Ну вот, видишь! Он сказал «в следующий раз». Значит, явно хочет встретиться снова.
– Да? Чтобы на сей раз позвать прогуляться в парке или уток покормить? Мы что, в средней школе? Слушай, я обычно считаю, что дружба между мужчиной и женщиной – это невероятно редкий зверь, но, по-моему, его ко мне интерес сугубо платонический.
– Нет, не думаю. Иначе он бы просто продолжил переписываться с тобой ещё неделю-другую. Хотя вообще-то сам факт, что он заморочился тем, чтобы нарыть твои контакты, уже ставит эту теорию под сомнение.
– Тогда, в чём прикол? Почему он ничего не сделал?
Офелия пожала плечами и задумчиво уставилась в пустоту.
– Не уверена… Может, он просто хороший парень? Не хочет торопить события? Не знает, как намекнуть?
– Тем более! Что «хорошего парня» могло привлечь в ком-то вроде меня? Всё вот это, – сумбурно замахав руками вокруг, продолжила я, – точно не его типаж.
– Как же?! – воскликнула Офелия. – Людям нравится экзотика. Возможность разнообразить серые будни крайне привлекательна. Ну а сама? Скажи лучше, что ты про него думаешь?
Снова вопросы, на которые я бы сама себе не дала вразумительных ответов.
– Ну… Он довольно милый, – промямлила я, теребя в пальцах пушистую кисточку на плетёном покрывале.
– И всё? Ты поэтому сорвалась к нему, невзирая на полнейший раздрай? В то время как мне приходится чуть ли не силой вытаскивать тебя куда-то?
Как и всегда, Офелия не собиралась легко сдаваться. Она продолжила бы давить до тех пор, пока не получит желаемое. Хуже любого терапевта.
– Он… Он меня рассмешил.
Я отвернулась, стараясь избежать её пронизывающего взгляда, но она успела заметить тень неловкой улыбки, которую я пыталась скрыть.
– Дай угадаю – и ты была бы не прочь повторить? Ужасная ведьма на самом деле оказалась заколдованной принцессой, и только поцелуй прекрасного принца сможет развеять проклятие?
С коварной ухмылкой Офелия набросилась и повалила меня на спину, злобно хихикая. Тонкие пальцы забегали по моим рёбрам, заставляя корчиться и визжать от щекотки.
– Ну всё, хватит! – рвано хватая воздух, взмолилась я и сбросила с себя неугомонное тело. – Что вы все на сказках-то помешались? Где я, а где хэппи-энды? Забудь. Было занятно, но я уже говорила, что не хочу больше ввязываться в эту мелодраматичную тягомотину. Не нужен мне никакой принц.
– Ну уж нет! Меня не обманешь! – строго отчеканила Офелия, и снова ткнула меня в бок. – Я же вижу, что тебе это пошло на пользу.
– О чём ты?
– Я же не слепая, Кристи. Посмотри, ты ведь ожила на глазах! Эмоции вон какие-то появились, глаза блестят… А ещё ты позвонила мне первой. И пришла сюда. Сама. По собственной инициативе.
Я вздохнула. В очередной раз в её словах был определённый смысл, но я отчаянно не желала признавать это. Признавать, что где-то очень глубоко внутри какая-то маленькая частичка меня нуждалась в любви.
– Окей. Может и так. Но ты сама сказала, что он «хороший парень». Так что это по умолчанию плохая затея. Хорошие парни – не для меня.
– С чего ты взяла?
С губ невольно сорвался нервный смешок.
– Да ты посмотри на меня! Я же ходячая катастрофа!
Офелия приподнялась на локтях и вдруг заговорила совершенно серьёзно.
– Вот и прислушайся к опыту. Оглянись назад и подумай хорошенько. Плохие парни ломают тебя.
Оглянуться назад и прислушаться к опыту? Да я бы продала душу, чтобы перестать это делать. Если бы, конечно, верила в существование души. Но дурные воспоминания – как плохо сросшийся перелом: навсегда остаются частью тебя и постоянно дают о себе знать в самые ненастные дни, зудят и ноют, мешают спать… Я могла бы ответить ей, что именно по этой причине и не собиралась ввязываться в отношения, но для мечтательной Офелии нужен был более доходчивый аргумент.
Я прикрыла глаза на секунду и попыталась сказать ровно и чётко, так, чтобы до неё дошло, но голос предательски надломился, и слова прозвучали каким-то болезненным, надрывным полушёпотом:
– А хорошего сломаю я.
Офелия прикусила губу, замолчала ненадолго, а затем мягко накрыла мою ладонь своей, и на её лице вновь расцвела беззаботная улыбка.
– Так постарайся этого не сделать, – сказала она так, будто это было нечто совершенно элементарное. Её бесконечная вера в меня не переставала удивлять.
– Думаешь, у меня получится?
– Думаю, тебе стоит хотя бы попробовать. К тому же ты не пыталась взглянуть на это с другой стороны? Что, если всё наоборот? Что, если хороший парень сможет тебя исправить?
То был запрещённый приём. При иных обстоятельствах я бы вскочила и поспешила убраться отсюда до того, как она додумалась бы сказать что-то ещё, потому что я всё равно не стала бы слушать. Однако Офелия была права, когда назвала меня «оживлённой». Я действительно замечала некий подъём всю последнюю неделю с вечеринки близнецов. И пусть её теория и звучала слишком невероятно, я ощущала противоречие внутри, слабый голос надежды, который говорил, что, может быть, удастся хотя бы продлить это чувство немного дольше обычного. Вот только…
– Допустим. Но он всё равно не звонил мне с тех пор.
– Что, прям совсем тишина?
О проекте
О подписке
Другие проекты