Глава 2. Побег

К моменту, когда сознание в очередной раз вернулось к ней, горячая, пульсирующая боль начала отступать, однако Ева не спешила открывать глаза.

Пускай лучше думают, что она ещё в отключке…

Все её худшие кошмары вновь обретали форму. Форму ужасающего, безвыходного, фатального. Если бы её сердце умело биться чаще, оно наверняка пыталось бы сейчас вырваться из груди от подступающей к горлу паники, но кожа по-прежнему оставалась холодной, как сталь лабораторного стола, к которому Ева была прикована, а медицинские мониторы своим слабым пищанием по-прежнему отсчитывали ровный, аномально медленный ритм.

Сколько ещё она должна вынести? Что ещё они не успели испробовать? Каковы могут быть пределы фантазии извращённого пытливого ума? Мысли путались, она начинала теряться во времени и собственных гранях боли… А сумасшедшим ублюдкам в лабораторных халатах, похоже, всё это доставляло неподдельное удовольствие. Замерев, почти не дыша, она продолжала вслушиваться в их голоса.

– Невероятно! В жизни не видела ничего подобного! Феноменальные результаты.

– Нам точно ничего за это не будет? Задача была дождаться корабля конвоя, а не начинать тесты…

– Мы предоставим всю отчётность. За что нас наказывать? За восстановление части утерянных данных? Мы им одолжение делаем, не тратя время впустую. К тому же разве можно упустить такую возможность?

– Хм… сколько уже прошло? Кажется, она стала возвращаться медленнее. Может быть, стоит ненадолго прерваться?

Молчание. Женщина раздумывала, а Ева молила вселенную о милости – вполне возможно, это был её единственный шанс.

– Да. Давай сделаем небольшой перерыв. Я и так пропустила обед. Перехватим чего-нибудь в столовой и продолжим.

Послышались шаги, звук открытия и закрытия шлюза. Ева шумно выдохнула и распахнула глаза.

Холодный голубой свет резанул по сетчатке. Поморщившись, Ева дёрнулась, попыталась встать, хотя бы приподняться, но железные оковы лишь до боли впились в запястья и лодыжки, сорвав с губ глухое шипение. Она судорожно замотала головой, оглядываясь, стараясь найти хоть что-то, что могло бы помочь, но тщетно – кандалы слишком тугие, до кнопки, открывающей механизм, не дотянуться, как и до любого инструмента на ящике, стоящем издевательски близко.

Выход оставался один. В отчаянии, Ева жалобно проскулила, не желая верить в это, но иначе она просто не сможет, не вынесет больше ни минуты. Всё тело напряглось. Будет чертовски больно…

Она задержала дыхание, снова зажмурилась, стиснула зубы едва ли не до хруста и резко, изо всех сил потянула левую руку. Душераздирающий вопль, рвущийся наружу не удалось сдержать никакими усилиями. Острый край кандалов вошёл в кожу, как в масло, и воткнулся в сустав. В контраст с ледяным металлом и холодным фильтрованным воздухом пальцы обожгло нервным импульсом и хлынувшей горячей кровью.

Только бы никто не услышал…

Кровь начинала бурлить. Как бы нестерпимо ни было, следовало поспешить, если не хотелось начинать с самого начала. Сделав глубокий вдох, Ева закусила губу и что было мочи дёрнула руку снова. И снова. И снова.

Слёзы катились из глаз, зубы прокусили губу насквозь, и во рту стоял мерзкий солёный привкус железа. Ей казалось, что всё без толку, что сейчас она просто потеряет сознание и всё окажется напрасным, но с последним рывком раздался тихий хруст, и твёрдый край оков пробил хрящ, подобно мясницкому разделочному ножу.

Мясо рассекло почти без труда. Дыша рвано, надрывно, Ева со стоном высвободила руку и сквозь пелену слёз посмотрела на кисть. Большой палец болтался на крупном лоскуте кожи, точно раздутый пунцовый слизняк. Разорванные ткани кошмарно торчали кусками, и в этом сочащемся тёмной кровью месиве можно было различить лишь белеющие края сухожилия и изувеченного сустава.

Лужа крови на блестящем металле стола вдруг прекратила расползаться. Она завибрировала, покрылась мелкой рябью, а затем, становясь всё более густой и вязкой, пошла крупными пузырями, будто вскипела. Всхлипнув, Ева потянулась к ней.

– Давай, миленький. Давай, скорее, – прошептала она, и, как по команде, вопреки искусственной гравитации капли оторвались, взмыли в воздух прямиком к зияющей ране. Одинокие частички дрожали, плавно сливались вместе, вытягивались в тонкие струйки, которые переплетались друг с другом, соединяя два повреждённых участка, и наконец стремительно сжались.

Палец встал на место, словно ничего и не было. Ни шрама, ни покраснения, ни гематомы. Даже крохотной капли крови не осталось ни на коже, ни под ногтями, ни на столе.

Пошевелив восстановленной конечностью, будто бы проверяя, Ева потянулась к кнопке, отпирающей замки и, наконец освободившись, спрыгнула со стола и принялась нервно оглядываться. Она не знала, сколько времени у неё оставалось, а значит, действовать придётся импульсивно и необдуманно. Как будто бы без этого она могла бы придумать идеальный план…

Первым делом Ева бросилась к компактному передвижному ящику и наспех перемотала запястье заживляющей повязкой. Зачем? Она и сама бы не дала чёткого ответа. Дурацкая привычка ещё с детства.

Взгляд поневоле остановился на ровном ряду инструментов, аккуратно разложенных на подносе: пила, бур, высоковольтный шокер, плазменный резак и несколько разнокалиберных ножей. Сколько раз её успели вскрыть каждым из них? Ей почудился шум за дверью, и, схватив первый подвернувшийся скальпель, она бросилась к шкафу с препаратами. Глаза разбегались от многообразия рассортированных по цветовым кодам ампул за мерцающим стеклом, но память никогда её не подводила – несколько знакомых склянок всё же нашлось. Ева попыталась открыть шкаф, но тот не поддался. На замке насмешливо мигал красным индикатором сканер авторизации.

Позади раздался писк, и Ева в панике вжалась в угол между шкафом и стеной. Две женщины в плотных белых халатах вошли внутрь. Секундный ужас от вида пустующего стола сыграл на руку. Этого короткого замешательства хватило, и, пока они не успели поднять тревогу, Ева кинулась к той, что стояла ближе, и прижала острое лезвие к пульсирующей на шее вене.

– Только дёрнись, тварь! – пригрозила она, не сводя глаз с другой женщины. Та, медленно подняв руки, сделала осторожный шаг навстречу.

– Спокойно. Не делай глупостей.

– А ну стой! Клянусь, я вспорю ей глотку быстрее, чем ты успеешь пискнуть!

– Ладно. Ладно, хорошо. Давай поговорим. Чего ты хочешь?

Женщина замерла, и Ева мотнула головой в сторону шкафа.

– Открывай. Медленно и без глупостей. – Та послушалась и, продолжая глядеть на Еву и тяжело дышащую коллегу, провела карточкой по сканеру. Огонёк сменился зелёным. – Теперь бери инжектор… Так, отлично. – Ева сощурилась, наблюдая за тем, как женщина выполняла команды. Голос сочился ядом. – А теперь вставляй ампулу. Вон ту, с белой маркировкой. Которые вы так любите использовать на особо агрессивных.

– Что ты задумала?

– Ну, не могу же я вас так оставить… Так что давай, коли! Или предпочтёшь умереть?

Жилистые ладони неуверенно зарядили инъекцию, дрожащая рука приставила иглу к коже над ключицей. Одно нажатие кнопки – и золотистая жидкость устремилась в кровоток. Женщина качнулась. С ненавистью уставилась на Еву и даже попыталась сделать шаг, но ноги не послушались, тело повело. Тонкие губы искривились, приоткрылись, но слова так и не сорвались с них. Женщина въехала плечом в шкаф. Её глаза закатились так сильно, что радужка совсем пропала, а в следующее мгновение, сшибая на пути препараты с открытых полок и ударяясь головой о край, она рухнула, как подкошенная.

Та, что осталась стоять, издала тонкий звук, больше похожий на скулёж. Глядя на бессознательное тело перед собой, Ева вдруг поняла одну простую вещь.

– Ой, кажется, на тебя рук уже не хватает, – тихо произнесла она, чем заставила пленницу испуганно дёрнуться. Лезвие задело шею, и кровь выступила на светлой коже. Женщина вмиг замерла и только тихонько всхлипнула.

– Нет, пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Прошу…

– Я бы попросила прощения, но мне не жаль.

Движение руки было коротким, уверенным. Женщина захрипела, машинально зажала рану, но крови было слишком много, и вскоре на полу уже лежало два тела.

Ева и правда не собиралась никого убивать. Она никогда прежде не убивала человека. Но после всего, что они сделали, этих ублюдков нельзя было назвать людьми.

Недолго думая, она метнулась к той, что валялась в отключке. Забрала карту, стянула халат и спешно накинула на себя. Грубая влагоотталкивающая ткань противно воняла антисептической обработкой, но всяко лучше, чем шататься по коридорам голой. В кармане Ева нашарила портативный компьютер принялась искать схему комплекса. Был только один способ выбраться со станции. Сама она ничего не смыслила в управлении кораблями, но точно знала того, кто справился бы с этой задачей.

Опустив голову и показательно уставившись в экран, Ева засеменила босыми ногами по длинному коридору. На её счастье, от медотсека до блока с заключёнными было рукой подать, оставалось только не попасться никому на глаза. Когда она была уже почти у цели, из-за угла раздался топот чужих ног. Отступать и прятаться в этом похожем на длинную кишку проходе было некуда. В ужасе Ева ссутулилась ещё сильнее и почти перестала дышать, когда шаги приблизились, однако утомлённый патрульный, судя по всему, не стал вглядываться в очередную проплывающую мимо фигуру в белом и принял её за одну из лаборанток. Не веря собственной удаче, Ева прибавила шаг, едва грозная тень скрылась из поля зрения, и вскоре добралась до нужного шлюза. Тяжёлые двери с глухим лязгом захлопнулись за спиной, и она наконец выдохнула.

Ряды капсул стазиса с заточёнными в них людьми, плавающими в прозрачной жиже, по-настоящему наводили жути. Точно выставка мутаций, аномалий и неизвестного происхождения мертвечины в колбах с формальдегидом. Зато организовано здесь всё было чётко и педантично. Как в крупнейшей библиотеке Солнечной системы. Если бы библиотека состояла из усыплённых преступников. А значит, местная «картотека» должна была работать по тем же принципам. Переведя дух, Ева подошла к терминалу и вбила нужное имя в поиск.

Заключённый 34-CK-1. Мини-модель в правом углу экрана закружилась, и иконка, обозначающая искомую точку в пространстве, прерывисто заморгала.

Нужную капсулу Ева отыскала почти сразу. Глядя на молодого человека со смуглой кожей, тёмными прядями волос, торчащими вверх, чуть колышущимися в густой жиже, и с титановой пластиной вместо куска черепа на выбритом виске, она думала о том, что оранжевый тюремный комбинезон ему отлично подходит. Сквозь мутное стекло лицо пирата выглядело даже хуже, чем ей запомнилось: измученное, с хмурой морщинкой, застывшей между бровями, под глазами залегли тени, а кожа вокруг густых ресниц отдавала краснотой, будто он и не спал всё время, что провёл здесь.

Это была гарантированно дурная затея. Хуже просто не придумаешь. Но, за неимением вариантов хоть мало-мальски получше, Ева разблокировала замок и, продолжая мысленно ненавидеть себя за необходимость будить этого человека, стала наблюдать, как жижа медленно исчезала, а затем, издав короткое шипение, стеклянная крышка уехала в сторону.

Секунда, десять, тридцать… Он так и лежал там неподвижно, не приходя в себя. Время поджимало, и Ева начала всерьёз волноваться. Склонившись к нему, она сперва с опаской коснулась его холодного, как у покойника, лица, хорошенько тряхнула за плечо, вслух упрашивая его очнуться, а затем в отчаянии с размаху залепила пощёчину.