Высокие деревья ровными рядами тянулись вдоль дорожки, словно направляя ее и в тоже время ограждая от попыток свернуть куда-нибудь в сторону. Солнце, проникая сквозь кроны этих великанов, нечастыми лучами рисовало на дороге пеструю картинку из света и тени. Всю дорогу все трое молчали, лишь негромкий звук электрического двигателя, приводящего в движение эту шутку современной инженерии, нарушал тишину. Но тишина длилась недолго, с приближением к месту проведения праздника ее начала прорезать спокойная музыка, постепенно наращивая звук и уводя на второй план шум двигателя. На горизонте начала проявляться острая белая крыша огромного шатра. С приближением к нему становилось понятно, что основная часть празднества будет проходить именно там. Вокруг шатра происходило непонятное движение. Множество людей из обслуги короткими перебежками перемещались с различными блюдами и тележками с напитками. Суета, происходящая вокруг, была лишь видимостью. Все было организовано на высшем уровне, все было четко спланировано, и никто не задавал лишних вопросов. Все делали свое дело, будто все это происходило внутри большого часового механизма, где все, были связаны между собой какой-то невидимой телепатической нитью. Несколько организаторов, чуть выделявшихся из общей массы за счет планшетов в руках, чинно расхаживали среди творящейся суматохи, изредка внося коррективы в поведение представителей рядовых официантов. Торжественные приготовления подходили к концу.

Гольфкар начал замедляться, подъезжая к зоне высадки пассажиров. После остановки Макс с Эммой выбрались из транспорта. Эмма, едва заметным кивком поблагодарили водителя, и они не спеша двинулись вперед. Гости уже собирались, сбиваясь в небольшие группы. На первый взгляд присутствующих было около сотни. Везде царила доброжелательность и, может быть, немного наигранная дружелюбность. От огромного количества идеальных улыбок пестрило в глазах. Отовсюду доносился чуть сдержанный смех и негромкие разговоры на различные темы, сути которых трудно было уловить, не подойдя ближе или прислушавшись. Официанты с полных бокалов подносами перемещались от одной компании к другой, постепенно раззадоривая легким алкоголем настроение публики.

Эмма настойчиво тащила Макса к большому шатру, где уже в тот момент собралось несколько десятков человек. Все их взоры были направлены на фигуру в центре. Высокий мужчина около шести футов ростом и телосложением бывшего спортсмена смотрелся очень достойно в своем темно-синем костюме. Коротко стриженные темно-серебристые волосы были аккуратно уложены. Пиджак был расстегнут, одна рука сжимала бокал крепкого алкоголя, вторая была в кармане брюк. Вся поза говорила об избытке уверенности, и даже для жестикуляции во время разговора хватило руки с бокалом. Зажим для галстука, сверкая камнями, дерзко кричал о неполноценности окружающих, как и идеально отполированная бляха ремня. Эта череда блеска завершалась шикарными итальянскими туфлями. Хозяин всего этого явно знал цену как себе, так и окружающим его людям.

«Похоже, именно здесь начнется череда лицемерия и наигранно-любезных фраз», – подумал Макс.

– Папа! – радостно воскликнула Эмма и бросилась на шею хозяину праздника. – Отлично выглядишь, ты сегодня как будто помолодел. Вот держи, это тебе. Эмма протянула аккуратно упакованный подарок. Это был небольшой кейс, вероятнее всего хранящий внутри не самые дешевы часы. Отец принял подарок с мягкой улыбкой на лице, которая тут же растаяла, оставив за собой гримасу недовольства, как только взгляд упал на Макса.

Макс протянул руку в знак приветствия, но взамен увидел надменный оценивающий взгляд и почувствовал паузу длинной в целую вечность, пока его оппонент протянет руку в ответ, если вообще сделает это. Тем не менее, мистер «Папа Эммы» протянул руку, но при рукопожатии не было попытки крепко сжать ее нерадивому мальчишке, это была скорее возможность подержаться за длань хозяина, по крайней мере, Макс почувствовал именно это.

Прошла пара секунд неловкого молчания, и малышка Эмма решила разрядить обстановку неожиданной новостью:

– Папа, Макс приготовил для тебя речь.

Последняя фраза прозвучала как гром средь ясного неба. Именинник был неприятно удивлен, а Макс, даже зная про речь, оторопел от неожиданности. Девушка не пыталась создать сложную ситуацию, но у нее хорошо получилось. Ее слова породили череду неудобных моментов, которая сыграла на руку Маску и тот, воспользовавшись секундной заминкой, выбрал верную стратегию:

– Да, я думаю, что смогу вас удивить, – сказал Макс, улыбнулся и, сделав вид, преисполненный уважения, продолжил. – Но я прошу Вас одолжить мне пару минут для последней репетиции. Не снимая с лица улыбки, Макс подошел к Эмме и, обняв ее, шепнул на ухо:

– Я думаю вам нужно побыть вдвоем, а я немного накаляю ситуацию. Я пойду в бар и еще разок прочту твое письмо. Постараюсь запомнить текст, чтоб не пришлось импровизировать.

– Будь аккуратней, в баре часто витают посторонние мысли, – сказав это, Эмма поцеловала Макса в щеку, улыбнулась и вернулась к разговору с отцом. Макс проводил взглядом волшебный взмах светлых локонов и направился в бар.

«Черт, что это было? Этот человек ненавидит меня, будто я не часть его семьи, а наоборот принимал участие в сожжении ее во времена инквизиции». Макс остановился и на секунду задумался: «А ведь я о них ничего не знаю, или просто не помню, зачем я так переживаю?».

Мысли разрывали голову, и в надежде быстрее избавиться от них он немного ускорил шаг. Ноги несли его вперед, попасть в бар не было основной целью, он хотел скорее избавиться от снобизма, висевшего в воздухе. Впереди был небольшой шатер с другой музыкой и чуть приглушенным освещением. Полумрачная атмосфера манила его. В это время суток бар не пользовался большой популярностью. Большинство людей просто боялись осуждающих мнений, поэтому все ждали официального начала вечеринки. Усаживаясь на стул возле стойки, Макс даже не успел найти взглядом бармена, как тот возник практически ниоткуда.

–Что вам налить? – раздался томный глубокий голос бармена.

Макс поднял глаза на него и, не пытаясь скрыть досаду, произнес:

– Двойной виски, – фраза с такой интонацией задала тон бармену и тот аккуратно начал разговор.

– Добавить лед или колу?

– Нет спасибо, – ответил Макс.

– Может, я могу предложить вам какие-то закуски или просто дружескую беседу?

– На самом деле есть то, что ты можешь мне предложить. Макс наклонился вперед в сторону бармена, тот в свою очередь наклонился в ответ.

– Я бы хотел остаться наедине со стаканом и своими мыслями. Сейчас я направляюсь в дальний конец бара, а ты будь добр прислать мне кого-нибудь с такой же порцией через пять или шесть минут.

– Как пожелаете, сэр, – бармен попытался не подавать вида, но по глазам стало ясно, что объект для оттачивания навыков выжимания денег просто парировал его выпад аккуратной фразой, не дающей возможностей ведения дальнейшей игры.

– Парень, еще одну такую же порцию за тот столик через шесть минут, – повторил Макс, небрежно указывая бармену на стол в самом темном углу бара.

Не спеша, с бокалом в руке он дошел до стола, и, выбрав стул, стоящий спинкой к стене, уселся в него издав протяжный вздох облегчения. Это было на автомате, стул в углу бара, никого нет за спиной, никакие проблемы не смогут застать тебя врасплох.

Сделав небольшой глоток, он достал из кармана записку, что передала ему Эмма в такси.

«Я ведь обещал ей не отходить от текста, так значит, самое время с ним познакомиться», – подумал Макс и начал читать.

«Дорогой Мистер Рочестер, Вильям, Папа!

Сегодня, в столь замечательный день Я и Эмма хотим поздравить тебя с твоим пятидесяти пятилетием.

Мы знаем, что за эти долгие и непростые годы ты добился многого,

Ты шел вперед вопреки всему, ты стремился добиться достатка и благополучия для семьи,

И вот теперь ты здесь, оглянись вокруг, все эти люди здесь,

Вся твоя семья, все друзья, все, все, все пришли тебя поздравить.

Ты тот, кто заслужил присутствие всех этих людей,

Всех людей, кто любит и ценит тебя.

С днем рождения, папочка»

«Да, концовка у Эммы не совпала с предполагаемым исполнителем. Но есть и положительные моменты, теперь я знаю, что меня ненавидит человек по имени Вильям Рочестер. Интересно, сколько времени она потратила на это письмо? Но не важно, девчонка старалась, я обещал передать суть точно, как написано, вот только думаю «папочка» в конце нужно заменить», – закончив мысль, он жестом показал бармену, что пора заменить бокал, и вернулся к тексту.

«Торжественный момент, гости, мистер Вильям Рочестер, не по мне это все, как я тут оказался?»

На столе появился новый бокал, и с каждым следующим глотком Макс все больше придавал значения словам Эммы о поездке на такси: «Если бы ты меня вчера в клубе послушал, и не взял бы тот коктейль, то сейчас мы уже сидели бы внутри одной из наших машинок, а не в этом ярко-желтом саркофаге». Каждый новый глоток все яснее открывал возможность, от которой нельзя отказаться вернуться во вчерашний день.

С этой мыслью Макс отодвинул стакан в сторону и просто поглощенный музыкой, избавившись от мыслей, смотрел на Эмму.

«Как она хороша», – думал он.

Легкие движения ее плеч были едва уловимы, но в них читалась грация и уверенность. Аккуратным взмахом левой руки она убрала вьющуюся прядь светлых волос за ухо, обретя неожиданно новый образ девчонки из колледжа. Многогранная и красивая, с каждым новым движением переменчивая, но все же та Эмма, которую он узнал только утром, но чувствовал, что знает ее целую жизнь, и в то же время не знает.

Одним глотком Макс допил виски и жестом, говорящим, что ему достаточно, остановил приближающегося официанта.

«Дорогой мистер Роче. . .

Раздались женские крики. В толпе началась суета. Люди побежали в разные стороны, музыка умолкла неожиданно свернувшейся какофонией, и Маску показалось, что он услышал выстрел. Толпа разбегалась, открывая бреши для обзора происходящего. Он заметил, как сквозь толпу мелькают люди, одетые в черное, в масках и с оружием в руках. Гости Рочестера бежали, толкая друг друга тех, кто упал, даже не пытались поднять, несмотря на крики, более того, они как дикие животные в страхе топтали тех, кто еще недавно был представителем их же компании. Это была настоящая паника. Макс наблюдал за происходящим сидя в пустом баре. Складывалось ощущение, что это все происходит на большом экране и не касается его. Но тут он встретился взглядом с Эммой, напуганной и ищущей помощи глазами в толпе. Он встал со стула и начал двигаться в направлении Эммы аккуратно, глядя по сторонам, опасаясь неожиданного прилива толпы.

– Макс, – раздался голос Эммы.

– Эмма! – отозвался он.

Люди в масках добрались до Рочестера, уложили его лицом на газон и начали разгонять толпу вокруг. Кто-то бежал, кто-то, рухнув на землю, пытался отползти в сторону, крича от страха или боли, а Эмма, как дикая кошка бросалась на людей с оружием. Макс увидел, как один из нападавших ударил Эмму в живот коленом и, уложив скорчившуюся от боли девчонку на траву, прижал одной рукой ее к земле, а другой приставил пистолет к ее голове.

Макс бросился вперед. С учетом, что обидчик не обращал внимания ни на кого, кроме Эммы, у него были все шансы помочь ей. Он бежал так быстро, как никогда в жизни не бегал. И вот до врага оставалось всего пара футов. Макс замахнулся, целя правой рукой в голову обидчика. Еще мгновение и… Удар прикладом в лицо вышиб Макса из равновесия. Словно целую вечность длилось падение. И наконец, удар. Затылок с пустым и неприятным звуком стукнулся о землю, будто переспелая тыква рухнула с высоты на засохшую почву. Затем руки как две безжизненные плети синхронно упали вслед за телом. Реальность перед глазами сменялись темными пятнами, и он медленно погрузился в темноту. . .

2.

Невыносимый шум заставил Макса открыть глаза. Пара секунд на фокусировку и …

«Где я? Где Эм, где гости, люди с оружием, сколько я был в отключке?» – мысли плескались в голове, разбиваясь о картину происходящего вокруг. Череда мощных звуковых приборов и вспышек яркого света сбивала с толку. Воспринимать пространство с полным размахом сразу не получалось, мозг отказывался усваивать такое количество информации, и Макс решил сконцентрироваться на ближайших объектах. Он осмотрелся вокруг. Провел рукой по лицу в том месте, куда пришелся удара прикладом помпового ружья, затем посмотрел на нее. Не было ни крови, ни боли, ничего, что должно было стать последствием такого удара. Осмотрев себя, он понял, что итальянский костюм тоже куда-то испарился. Вместо него на нем был потертый джинсовый комбинезон и футболка темно серого цвета. На ногах пара тяжелых рабочих ботинок. Руки были испачканы чем-то темным и маслянистым. Поднеся ладонь к носу, он сделал глубокий вдох.

«Мазут, – Макс безошибочно определил запах. – Но откуда это?» Еще раз осмотревшись по сторонам, он понял, что вероятнее всего находится на какой-то фабрике.

Вокруг группировались какие-то машины, станки, элементы сложной робототехники, люди сновали то в одну, то в другую сторону. Все вокруг были чем-то заняты. Вдруг он заметил приближавшегося к нему быстрым шагом мужчину. Невысокий, коренастый, с густой рыжей растрепанной бородой, он был одет в одежду, как у Макса, только чуть более чистую и аккуратную. В руке он держал планшет с прицепленной к нему ручкой и небольшой стопкой каких-то бумаг. Мужчина подошел к Максу вплотную и начал разговор на повышенных тонах:

– Ты опять отсиживаешься здесь? Когда ты уже начнешь спать дома? Что с тобой вообще происходит? – практически прокричал он, уставившись Максу прямо в глаза.

«Я снова оказался в странной ситуации. Нельзя показывать вида и прикидываться непонимающим. Хотя, чего тут прикидываться, я на самом деле ничего не понимаю. Нужно сделать вид, что все в порядке, а дальше по ходу происходящего попытаюсь понять, где я и что происходит. Вероятнее всего это какой-то начальник, может быть мой», – потратив всего секунду на размышления, Макс включился в игру.

– Простите, я сегодня себя неважно чувствую. Я решил присесть, отдохнуть, – сказал он, а сам аккуратно посмотрел на бейдж. «Грэмм Мак Алистер». Дальше Макс прочесть не успел, его отвлек голос мужчины, срывающийся на крик, и тот тут же направил свой взгляд прямо в глаза оппоненту.

– Я наблюдаю за тобой уже двадцать минут, и ты даже ни разу не пошевелился за это время! Я было подумал, что ты умер, – сказал Грэмм и, сделав паузу, добавил. – Не в мою смену!

– Прошу прощения, такого больше не повторится.

– Вот именно! Если я еще раз увижу тебя спящим, это будет твой последний день в нашей компании. А сейчас отправляйся на свое рабочее место и займись делом, – сказав это, Мак Алистер указал Максу резким движением руки на остановившийся неподалеку транспортер и быстрым шагом скрылся из виду.

Макс встал и направился туда, куда ему указали. Это был широкий транспортер с систематично уложенными на нем штампованными дисками автомобильных колес. Вокруг было чисто, и лишь в одном углу у стены он обнаружил контейнер с набросанными в него дисками. Судя по внешнему виду, это был брак, и Макс понял, чем ему тут придется заниматься. Около транспортера он обнаружил небольшой пульт управления, имеющий на лицевой стороне всего пару кнопок, большую красную и зеленую поменьше.

– Так, с управлением я, думаю, разберусь, – с улыбкой на лице сказал он и легким нажатием зеленой кнопки привел транспортер в действие.

Конвейерная лента ожила, и мимо него на медленной скорости начали проезжать потенциальные колеса бюджетных автомобилей. Макс пытался рассматривать диски, прокручивая в голове возможные варианты развития событий, но из нее не выходила картинка лежащей на газоне Эм с пистолетом, приставленным к голове.

«И так, что мы имеем? Ряд вопросов и ни одного, даже глупого варианта ответа. Кто я? Пока непонятно, имя вроде тоже, но воспоминаний никаких. Помню скорую, операционную, потом провал…Дальше милашку Эм и дорогие апартаменты, непонятно с чем связанное надменное отношение Вильяма Рочестера. Затем паника и стрельба, Эм и Рочестер на газоне. Теперь работяга на фабрике. Ааааа… голова сейчас лопнет… Успокойся, нужно определиться, что делать дальше», – копаясь в мыслях, Макс продолжал браковать штамповку. Руки и плечи наливались свинцом, но тяжесть казалась привычной, и он продолжал работать. Монотонные однотипные операции не были сложны, но постоянная нагрузка все-таки заставляла полностью концентрироваться на работе.

Через несколько часов Макс окончательно оставил попытки разобраться с мыслями. Он уже потерял счет времени, все его существо занимала только усталость и легкое отчаяние. За ним медленно подкралось чувство страха и животное желание просто бежать отсюда, бежать, не оглядываясь, куда угодно…

Прозвучала громкая и ужасно раздражающая сирена, ознаменовавшая окончание рабочего дня. Безумный звук принес облегчение. Руки, заполненные тяжестью, опустились. Макс аккуратным движением остановил конвейер и огляделся. Люди собирались в небольшие группы и медленно тянулись в неизвестном направлении. Макс последовал их примеру. Не спеша двигаясь в толпе, он шел, словно на автопилоте, стадное чувство вело его вместе с остальными неизвестно куда и он, поддавшись течению толпы, стал частью ее.

«Неважно куда, лишь бы отсюда подальше», – думал он.

Тем временем толпа, длинными коридорами, вывела его в блок, заставленный рядами шкафчиков и душевых кабин. Это было место, где такие же как он работяги, оставляли позади рабочий день и, сбрасывая с себя рабочее облачение, забирались в повседневную одежду. В воздухе царил тяжелый мужской запах, к которому, как казалось, невозможно привыкнуть.

Макс на автомате безошибочно выбрал шкаф, к которому с первого раза подошел ключ, недавно найденный в кармане комбинезона. Скрипнув дверцей, шкаф открыл ему темноту двух секций. В одной стоял тюбик с гелем для душа и висело полотенце. Во второй висел комплект несложной одежды: простые синие джинсы, черная футболка, старая потертая кожаная куртка коричневого цвета и пара затасканных кед. Не придавая внимания убранству, Макс протянул руку к мылу. Как бы трудно ему не давались движения, смыть с себя запах долгого дня было просто необходимо. Теплый душ должен был помочь избавиться от него и хоть отчасти сбросить усталость.

Внутри душевой было совсем небогато, и в голове у Макса скользнула тоскливая мысль: « Да уж, совсем не ванная комната в доме Эммы. Эти мысли и тусклый вид убранства не смогли помешать ему погрузиться под струю горячей воды. Боль и усталость понемногу уступали место мыслям, и через несколько минут возникла новая: «Что дальше?»

Он отключил воду, вышел из кабинки и направился к шкафчику. Капли воды все еще стекали по телу и, только достигнув шкафа, он взял полотенце. Люди потихоньку расходились, и настала пора покидать раздевалку вслед за оставшимися. Макс быстро запрыгнул в джинсы, обулся, затем натянул футболку и с курткой в руках снова слился с толпой. На этот раз течение вывело его из череды коридоров под осеннее небо.

На улице его взору предстала небольшая автостоянка. Работяги разбредались и скрывались из виду в своих автомобилях, кто-то в одиночестве, а кто-то небольшими группами. Солнце пряталось за горизонт, и на город плавно опускался вечер. На удивление легкий октябрьский ветер, негромкими порывами, пытался растрепать его волосы, но Макс не обращал на него внимания, он просто уходил в свои мысли.

«Итак, куда дальше? Слепо отправиться вперед навстречу городу и утонуть в раздумьях, или…»