Цитаты из книг автора «Кэти Макгэрри»

От этой фотографии не спастись, она преследует меня повсюду. На ней мы оба улыбаемся, и, хотя втайне я просто в нее влюблена, досадно то, что многие выносят суждения о моей жизни на основании одного-единственного снимка, о котором ничего не знают.

Снова падаю на кровать, но на этот раз Холидей не старается подобраться ближе. Смотрю на нее, она смотрит на меня. Мы сидим молча. Подбираю осьминога. Его зовут Оливер. Когда Холидей была маленькая, я прятал от нее игрушку, и она искала ее часами. Тогда все было легче. По-своему трудно, но легче. Холидей не грабила магазин. Одного вычеркиваем, еще один остается. – Ты не грабила, а Доминик?

– В какой цвет ты хочешь покрасить свою комнату? Холидей подбирается ближе ко мне и кладет игрушку мне на ногу, а голову на плечо. Я всегда напрягаюсь, когда меня трогают, но это же Холидей. В нашей семейке она одна ласковая и нежная. – Можно не желтый? – Комната твоя – выбирай. – Круто. Но образцов у тебя нет, да? – Я покажу тебе миллион образцов. Она усмехается: – Джереми изменился. Дай ему шанс.

– Ладно. А если бы я помогала, когда он вел медицинскую практику? – Никакую практику он сейчас не ведет, а передал управление ею, пока занимает губернаторское кресло, надежным людям. Так что, если бы ты действительно помогала отцу развивать его практику, я бы сам тебе давал по сто долларов. – Врунишка. Он протягивает руку, как будто клянется на Библии. – Тебе не нравится, что я работаю на папу. – Нет, мне не нравится, что ты собираешь для него деньги и участвуешь в его кампании. Если ему нравится заниматься политикой, быть политиком, это его выбор, но ему не следовало втягивать в это дело тебя.

Элль отпивает еще лимонада и крутит стакан между ладонями на столе. – Ты вовсе не обязан сообщать всем и каждому, что натворил. Я слышала, как Шон обсуждал это с Синтией. По ее словам, соглашение предусматривало, что все документы по твоему делу будут закрыты, и ты рассказал об этом всему миру только потому, что об этом тебя попросил мой папа. Ощущение такое, будто кожа к костям липнет. Я в углу, и отступать некуда. – Кто-нибудь в этом доме догадывается, что и как попадает тебе в уши? – Нет. Большинство обо мне просто не думает. По крайней мере, в связи с чем-то важным. Иногда – в этом я нисколько не сомневаюсь – они считают меня вещью такой же нужной, как краска. И все-таки почему ты рассказал всем о том, что сделал?

– Тогда музыка? Музыка нравится? Я чешу затылок и передвигаю с места на место стакан. Да, музыка – это мое. – Значит, музыка тебе нравится. – Да. – Слушаешь или играешь? – И то и другое. – Не представляю, как можно играть, если не любишь слушать. – А на чем играешь? Надо бы сказать, что на гитаре, ведь теперь я ее выбрал. – На ударных. Элль кладет локти на стол и переплетает пальцы. – Мне стоит тебя опасаться? Взгляд прыгает к ней. Ей нужен ответ, и она ждет его, не отводя глаз. Пугающих голубых глаз за стеклами очков. – Ты по-прежнему пытаешься доказать, какой ты большой, плохой мальчик. Мне поверить тебе на слово или судить тебя по твоим поступкам? Я, конечно, не хочу, чтобы она меня боялась, но с учетом того, в чем был обвинен, должен сказать «да». Сыграть свою роль. Меня уже тошнит. – Я действительно не подарок.

– Ладно, если уж ты настроен не использовать меня ради моего тела, используй для ума. Спроси о чем-нибудь. Это я могу. – Если «Звездные войны» не твое, то что твое? Она смотрит на меня так, словно я – учебник. – Компьютеры. Вот уж не ожидал. – Компьютеры? – А что ты так удивляешься? Эта штука, которая у меня между ушами, пространство внутри черепа, там не пустота. Очко заработала. – Ладно, согласен.

– Знаешь, я начинаю подумывать, что ты хочешь, чтобы тебя поцеловали. Щеки у нее вспыхивают красными пятнами, и у меня перехватывает грудь. Она и вправду этого хочет. Но тут Элль подмигивает. – С тобой забавно. От неожиданности усмехаюсь и прикладываюсь к стакану с лимонадом. Фейерверк.

– Думаешь, для такого парня, как я, поцеловать дочку губернатора – это здорово? Ты должна знать, каким я был раньше, чтобы держаться от меня подальше. А был я раньше не очень приятным парнем. Элль смотрит на меня серьезно и довольно долго. Так долго, что я переступаю с ноги на ногу. – Хочешь поцеловать меня? А кто бы, интересно, отказался? – Не самая хорошая мысль. – По крайней мере, для нее. – Я бы только попользовался твоим телом, но попытался убедить, что это настоящая любовь, чтобы уложить тебя в постель. И больше бы потом не позвонил. – Вау! Вы только на него посмотрите. Ты, наверное, только тем и занят, что возвращаешь в стадо заблудших овечек, а когда свободная минутка выпадает, переводишь старушек через улицу? Девушка, ради одного вечера с которой любой парень согласился бы пройти лоботомию, вступает в мою жизнь и задает мне перцу, а я не могу ее тронуть. Прошлый год не был наказанием за грехи. Наказание – вот оно. Этот миг. – Пропустила мимо ушей? Я – плохой парень. – Плохой парень в пузырчатой упаковке и с предупредительными ярлычками. Да, я тебя видела в предостерегающих видео в школе. Остерегайся парня, отговаривающего тебя от поцелуя, – он есть кошмар, повергающий в дрожь всех родителей по ночам. – Буду знать, кто я такой. – Пожалуйста, котенок. У меня даже глаза на лоб лезут. – Котенок? – Ты же знаешь, что хочешь получить мой номер. Дразнящая нотка бьет в цель и уже разносит по телу желание. В том-то и проблема, что я хочу получить ее номер. И поцеловать ее тоже хочу.

– Так ты действительно ничего не видел? – спрашивает Элль. – Вчера поздно лег, сегодня проспал, проснулся, когда уже отсюда позвонили. К тому же я в онлайне не бываю. Она удивленно моргает: – Правда? – Я семь месяцев провел в центре содержания несовершеннолетних правонарушителей, потом еще три в лесу. Не было необходимости обновлять статус. – Могло бы что-то интересное получиться. Вроде селфи с медведем. Ничего не могу поделать. Губы сами по себе разъезжаются в стороны, и то, что получается, можно даже принять за улыбку. – Раньше много времени в онлайне проводил? – А что? Планируешь следить за мной в Фейсбуке? В опасных голубых глазах искрится смех. – Может быть. Ты ведь не стал просить у меня номер телефона, так? А почему? Может, у тебя девушка есть? Вот я и узнаю. – Медведицы, как выяснилось, не любят, когда к ним пытаются подкатить, так что девушки у меня нет. Она прыскает со смеху, и мне это нравится – у нее мое чувство юмора. – В онлайне раньше бывал. Вычислял, какие девчонки в плохом настроении, чтобы не тратить на них время на вечеринках, а какие в хорошем, чтобы легче было подцепить. Элль пьет и закашливается. – Вот это откровенность! А ты еще меня называл непосредственной. Легче от признаний не становится. Скорее, наоборот. Я чувствую себя последним придурком. – Хочу, чтобы ты знала, какой я. По крайней мере, каким был.