– Я же вас найду. – Павел поднялся следом, он был серьезен и почему-то смотрел на Анну, будто говорил не об играх в прятки.

– Вы не играли с Ольгой Александровной, она даст вам фору. – улыбнулась Анна. Ольга гордо вздернула подбородок, показывая, что в таком деле, как прятки, она переиграет всех.

– Мне уже интересно. Вы устали? – Павел заметил, как Ольга потерла глаза пальчиками.

– Ей пора спать. Осталось найти Георгия. – Анна огляделась. Павел кивнул.

– Давайте, я отнесу ее, а вы найдете Георгия.

– Вы? – Анна опешила, как и Ольга, которая замерла на ее руках.

– Да. Если Ольга Александровна не против.

– Хочешь, чтобы Павел Александрович тебя отнес к нянечкам? – Анна заметила, как Ольга смутилась, но кивнула. Павел улыбнулся и забрал с рук Анны девочку.

– Идем. Где твои нянечки? Или твоя нянечка Аня? – он направился в сторону дворца. Ольга обвила руками шею брата и улыбнулась.

– Аня с нами играет, а еще она поет нам французские песни. – Ольга начала напевать веселую песенку на французском языке. Павел знал этот мотив и слова, так как сам в детстве учил эту мелодию и стишок про маленького щенка, который гулял по Парижу и искал друзей. Ольга рассмеялась, когда юноша начал подпевать ей.

– Вы хорошо поете.

– Вы так считаете? – Павел улыбнулся веселому нраву сестры.

– Да! А вы правда с нами поиграете?

– Правда, только когда вы научите Анну прятаться еще где-то, кроме шторы. – Павел открыл дверь и внес девочку в большой холл.

– Я научу.

– Ваше Высочество? – их встретила Екатерина Михайловна, она удивленно смотрела на дочь, которая удобно устроилась на руках молодого человека. Павел пытался скрыть неприязнь к женщине своего отца, но, кажется, по его лицу и так все было понятно.

– Княжна Голицына сейчас приведет Георгия, я просто помог. – Павел опустил Ольгу, поставив на пол. Екатерина Михайловна смутилась, но кивнула.

– Спасибо, Ваше Высочество.

– Ольга Александровна, еще увидимся. – он наклонился и слегка пожал ее ручку. Девочка с широкой улыбкой сделала книксен.

– Да, Ваше Высочество.

– До встречи. – Павел коротко кивнул и вышел. Он спустился по ступенькам крыльца и огляделся. Мимо пробежал Георгий, но потом замер на крыльце, посмотрев на брата.

– Ваше Высочество!

– Да?

– Аня упала в лужу! – выпалил Георгий. Его глаза испуганно уперлись в удивленного Павла.

– Она промокла, я хотел принести ей что-то теплое. Она же заболеет! – Георгий нервно дернулся к двери. Павел быстро зашагал прочь.

– Я ей помогу, не волнуйтесь.

– Благодарю вас, Ваше Высочество! – крикнул Георгий ему вслед. Павел почти бежал, пересекая сад по еле заметным тропинкам, чтобы добраться до лужи быстрей.

Анна уже стояла в стороне стряхивая с себя воду, платье было сырым и прилипло к ногам. На ее лице была широченная улыбка, ее явно это все веселило, но, когда она увидела Павла, который приближался, тут же смутилась. Появляться перед ним в таком виде просто не хотелось.

– С вами все в порядке? – Павел снял мундир и накинул его на плечи Анны.

– Да, я просто оступилась.

– Никто не толкал? – он улыбнулся, заглянув в ее глаза. На мгновение их взгляды переплелись, и отвести их они были не в силах. Что-то тянуло их друг к другу, что-то неведомое, что-то приятное.

– Нет, я сама. – Анна все же отвела взгляд, хотя совсем этого не хотела.

– Вас проводить?

– Не стоит. Спасибо. – она протянула ему его мундир, который нехотя сняла с себя. Павел принял его.

– Хорошо. Георгий за вас испугался, вам стоит с ним поговорить.

– Я поговорю. Спасибо, что поговорили с Ольгой, она была счастлива.

– Я заметил. – Павел улыбнулся.

– Мне нужно переодеться. – Анна коротко кивнула, бросив на юношу быстрый взгляд.

– Конечно. – он отступил в сторону, пропуская Анну вперед. Девушка заторопилась во дворец. Павел долго смотрел ей вслед, пока она не исчезла из вида. Чем-то она волновала его. Вот только чем, он так и не понял до сих пор. А она? Интересно, она тоже это чувствует?

Анна приехала в родовое поместье уже в начале лета. Погода была по-настоящему летней. Пахло в воздухе теплом, травой с полей и цветами. Анна любила бывать дома летом, наслаждаясь тихим умиротворением, которого не находила в Петербурге, хотя во дворце тоже была своя прелесть. Последние недели она все время думала о Павле, который так внезапно пошел на контакт и общался с ней, как когда-то в далеком детстве. Правда, общение это после случая в саду, повторилось еще пару раз, но совсем ненадолго. Павел спрашивал о делах, о том, как проходят ее дни, и на этом – все. Хотя, чего она еще от него ждала? Это было вполне дежурным общением между такими чужими и разными людьми. Анна ловила себя на мысли, что хотела бы еще раз столкнуться с ним в библиотеке, ведь тогда он был так близко. От этой мысли щеки залились краской, и Анна посмотрела в окно кареты, которая уже въезжала за ворота поместья. До встречи с матерью оставались считаные минуты. На пороге ее встретила служанка, которая была немного старше Елизаветы Петровны, и работала на семью Анны уже больше двадцати лет, ее звали Татьяна – милая и добрая женщина, которая вызывала лишь теплые чувства. Увидев Анну, она всплеснула руками.

– Ах, как ты выросла!

– Здравствуй, Татьяна. – Анна с радостью оказалась в объятиях женщины, которая сразу же тесно сжала ее руками.

– Здравствуй, дитя. Как дорога? Не размыло после дождей?

– Нет, все в порядке. Где маменька? – Анна вошла в дом и огляделась. Ничего здесь не менялось, даже запах был все тот же, каким Анна его помнила с детства.

– В кабинете. Приехал Петр Александрович.

– Граф здесь? – Анна опешила, общение с дедом ей никогда не давалось легко, да и избегал он ее, хотя причины этому она не знала.

– Да, прибыл утром.

– Я зайду поздороваться. Приготовь мою комнату. – Анна сняла с головы шляпку и отдала ее Татьяне.

– Может, не стоит их тревожить? Они давно уже общаются.

– Я только поздороваюсь. – Анна улыбнулась. Она хотела увидеть маму, потому что безумно скучала по ней. Татьяна останавливать ее не стала, лишь кивнула. Преодолев коридор, Анна оказалась у двери кабинета, в котором когда-то работал дед, а потом и ее отец, но после смерти отца его место заняла мать, занимаясь делами семьи. Повышенный тон голосов, доносившихся из кабинета, заставил Анну замереть. Грубость деда всегда пугала, как и сейчас. Анна представила его суровое лицо, сдвинутые к переносице седые брови, губы, сжатые так плотно, что от них оставалась лишь тонкая ниточка. Подойдя ближе, Анна прислушалась.

– Я все сказал!

– Ты не можешь распоряжаться ее судьбой! – Елизавета Петровна ничуть не уступала своему отцу в колкости и грубости.

– Могу, как и твоей. Как я скажу, так оно и будет.

– Это из-за Анны? – Елизавета Петровна внимательно смотрела на отца, который переменился в лице, на мгновение он стушевался, но потом снова вернулся в прежнее состояние. Анна нахмурилась – они говорят о ней?

– Ты всегда вставала на ее сторону, хотя прекрасно знала, какой она была.

– Она моя сестра! Как я могла иначе? – Елизавета Петровна почти кричала. Анна поняла, что говорят о ее тете – сестре матери, которая умерла на следующий день после рождения племянницы. Мама рассказывала Анне о ней, о тете, в честь которой ей дали имя.

– Могла бы объяснить ей, к чему все приведет! – Петр Александрович ударил кулаком по столу. Анна вздрогнула, прижавшись спиной к двери, но продолжила слушать.

– Она была уже взрослой.

– Я не желаю снова слышать эти оправдания. Если бы твой супруг был более строг, он бы не допустил того, что случилось. Он слишком мягок был с тобой, что ты его уговорила на это…

– Он просто любил меня! – перебила его Елизавета Петровна. Повисла тишина. Петр Александрович заговорил снова, уже тверже и суровей.

– Я все сказал. Когда Анне исполнится восемнадцать, я выдам ее за поляка и отправлю в Варшаву. Где родилась, там и сгодилась. Хочешь ехать с ней? Я тебя не держу.

– Нет, ты не сделаешь этого! Какая Польша? Какая Варшава?

– Обычная, революционная. Избавлюсь от Велёпольского и займусь судьбой твоей дочери. – Петр Александрович сделал почему-то паузу перед словом «дочери». Анна замерла. Стало даже страшно. Неужели, ее хотят отправить в Польшу? Но зачем? Хотелось сейчас же сбежать отсюда, чтобы ее никто не нашел, особенно – дед.

– Что? Велёпольский в России? – Елизавета Петровна почему-то побледнела и голос ее дрогнул.

– Да, Государь его назначил министром. Вишь чего удумали! Поляков в кабинет министров сажать! У него братец в подполье, а этот – возле Императора! Здесь все сошли с ума! – посетовал Петр Александрович. Елизавета Петровна молчала, глядя на отца.

– Ну, чего уставилась? Есть еще, чем возразить?

– Есть, и ты это знаешь.

– Избавь меня от разговоров о судьбе твоей дочери. Я уже все решил, и ты на это решение не повлияешь, она выйдет замуж, я все решу.

– Но она хорошо устроена при дворе… – Елизавета Петровна не хотела сдаваться, не хотела она, чтобы судьба Анны была такой, какой ее видел граф Валуев.

– Устроена? Прислуживать безродной девке? Или вы думаете, что эта Долгорукова станет Императрицей? Тьфу! Была любовницей, ею и останется, какие бы титулы ей не давали! Не забивай голову этим бредом! Устроена при дворе – что за блажь! Лиза, угомонись! – Петр Александрович снова ударил по столу ладошкой. Анна вздрогнула. Неужели, ее отправят в Польшу? Выдадут замуж через два года и отправят в Варшаву? Все мысли были только об этом, она даже забыла, что говорил дед о том поляке-министре, который прибыл в Россию и на враждебные высказывания в его адрес, и Екатерины Михайловны, не говоря уже о том, как дед отзывался о своей внучке.

– Полякам – место в Польше. – бросил Петр Александрович. Это было последнее, что Анна услышала перед тем, как поспешила уйти от кабинета, заметив, что Елизавета Петровна направилась к двери. Почему дед к ней так относится? За что он желает ей такую судьбу? Анна не хотела показывать матери, что ее что-то тревожит. Нужно сначала самой во всем разобраться. Может, поговорить с фрейлиной Софьей? Рассказать ей все и посоветоваться, что делать дальше? Анна решила поступить именно так, а пока она сделает вид, что ничего не слышала. Так будет проще.

За обедом дед не проронил ни слова, как собственно и Елизавета Петровна, она от чего-то была хмура и молчалива, то и дело поглядывая на дочь. Анна видела, что она хочет с ней поговорить, но присутствие графа за столом заставляло ее напрячься, как и саму Анну. Совсем скоро граф заговорил о делах поместья и Анна совсем отстранилась от этих бесед, даже не слушая, что говорят ее родственники. Мысли все еще занимал подслушанный недавно разговор в кабинете, и от этого точно было не легче. Анна была напряжена, даже есть не хотелось. Когда разговоры утихли, Елизавета Петровна внимательно смотрела на отца, который промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола. Он молча оглядел присутствующих, задержав взгляд на внучке, а потом все же вышел. Стало сразу спокойней. Елизавета Петровна будто выдохнула, ее плечи опустились, расслабившись. Анна посмотрела на мать, но ничего не сказала, просто не знала, как начать разговор.

– Аннушка, милая… – начала говорить Елизавета Петровна, не глядя на дочь. Голос ее был тихим, надломленным и каким-то неуверенным – это не сулило никаких добрых вестей.

– Да, матушка? – отозвалась Анна, желая, наконец, услышать все, что было ей уготовлено.

– Твой дед хочет отправить тебя на высшие женские курсы, в Киев, они открываются там осенью.

– Что? – Анна обомлела, ведь она слышала только конец разговора о том, что ее хотят выдать замуж и отправить в Варшаву, а тут – Киев! То есть, у нее нет времени в запасе до восемнадцати лет, как она думала?

– Это распоряжение Петра Александровича.

– Нет, я не поеду! – Анна подскочила на ноги, уставившись на мать. Елизавета Петровна спокойно кивнула, видимо, другого варианта не было, и ехать все равно придется.

– Это не обсуждается, я ничем не могу тебе помочь, как бы я не хотела оставить тебя в Петербурге.

– Поговори с ним, пожалуйста! – взмолилась Анна и бросилась к матери, упав на колени перед ней.

– Я пыталась, но он непреклонен, и уже говорил о тебе с Императором, который обещал помочь тебе там устроиться, все расходы он возьмет на себя, так как ты хорошо служила при дворе.

– Но я не хочу… – слезы огромными горошинами покатились по щекам. Хотелось кричать, хотелось рвать на голове волосы, хотелось сбежать. Сбежать? Может, ей нужно сбежать? От этой мысли Анна опешила, затаив дыхание.

– Я тоже не хочу, поверь мне. Это всего на два года. – утешала Елизавета Петровна, водя ладонями по голове дочери.

– Два года? – Анна отстранилась. А что потом? Брак с поляком? Ведь ей как раз исполнится восемнадцать. От этой мысли снова стало тошно.

– Да, они пролетят быстро, и поедешь ты только в августе, у тебя еще есть два месяца при дворе. Ты привыкнешь.

– Привыкну. – Анна опустила голову, глуша в себе новый поток слез. За что с ней так поступают? Самое обидное, что она ничего с этим не может сделать, остается только смириться. Может, что-то изменится за эти два года? Может, дед передумает отправлять ее в Польшу? Может, она снова окажется нужной при дворе? Оставалось только верить в это и ждать, ждать, пока все переменится.