4.

Анна вернулась в Петербург три дня назад. Поговорить с Софьей так и не получилось – она уехала к своей семье в Москву. Во дворце вообще было подозрительно тихо и безлюдно, что совсем несвойственно летнему периоду, когда в Петербург съезжалась знать и вся большая Императорская семья, включая очень дальних родственников. Не было во дворце и Екатерины Михайловны с детьми, этот месяц они должны провести в Крыму, на побережье. Отсутствовал и сам Император, как и его сыновья. Анна слышала, что Александр Николаевич уехал решать дела с Британией вместе с Цесаревичем, а вот про Павла и его старшего брата Сергея – не было известий. Анна ловила себя на мысли, что очень хочет увидеть младшего Романова, что хочет просто знать, что он тоже во дворце, совсем рядом, где-то в своей комнате. Неужели, она скучала по нему? Мысли Анны прервал стук в дверь, а после в покои вошел лакей. Он коротко кивнул девушке.

– Княжна Голицына, ее Императорское Величество желает видеть вас.

– Сейчас? – Анна опешила. Неужели, Мария Александровна знает, что она вернулась во дворец?

– Да, я должен вас проводить. – лакей пытливо смотрел на молодую фрейлину, явно давая понять, что времени на размышления, а тем более на отказ, у нее нет. Анна лишь кивнула и пошла за лакеем из комнаты. Коридор до покоев императрицы казался сейчас длиннее, чем обычно. Анна волновалась, даже боясь предположить, о чем будет сейчас разговор. Может, Мария Александровна тоже преподнесет ей сюрприз, как дед и мать? Хотелось верить в лучшее. Остановившись у одной из дверей, лакей вошел внутрь покоев, оставив Анну в коридоре. Она слышала, как он доложил о ее прибытии и тихий ответ Марии Александровны, что гостья может войти. Когда лакей пригласил ее внутрь, Анна осторожно переступила порог покоев, оказавшись в незнакомой обстановке – тут она не была ни разу. Императрица широко улыбнулась, она выглядела болезненно и бледно, в общем-то, как и обычно, но эта искренняя улыбка вызвала в Анне чувство облегчения – плохих новостей быть тут не должно.

– Ваше Величество. – Анна сделала глубокий реверанс, опустив голову.

– Дитя мое, не стой на пороге, подойди. – Мария Александровна сидела в кресле у окна, она не вставала. На столике перед ней стояли две чашки и фарфоровый чайник.

– Вы хотели меня видеть? – Анна подошла ближе и посмотрела на Императрицу.

– Да. Мы с тобой тогда так и не попили чай. Присядь. – Мария Александровна улыбнулась снова. Анна тоже не смогла спрятать улыбку, понимая, что это будет простая беседа наедине, ведь в покоях больше никого не было.

– Ты была у матушки?

– Да, вернулась недавно. – Анна помогла Императрице разлить чай по чашкам, когда заметила, как задрожал чайник в ее руках.

– Как Елизавета Петровна? Не собирается в Петербург?

– Пока нет, граф Валуев помогает ей с делами, которые накопились.

– Я так понимаю, дел много? – Мария Александровна улыбнулась, сделав небольшой глоток чая.

– Кажется, да.

– Александр Николаевич сказал, что граф Валуев просил за тебя? Ты едешь в Киев?

– Да, на два года. – кивнула Анна, почувствовав тоску, говорить на эту тему было больно и тяжело.

– Это прекрасный шанс получить образование, Киевские высшие курсы будут одними из престижнейших, я знаю профессоров, которые там будут преподавать.

– Я в этом не сомневаюсь, Ваше Величество.

– Что-то не слышу радости. Ты не хочешь туда ехать? – Мария Александровна отставила чашку с чаем в сторону и внимательно посмотрела на Анну.

– Не знаю, не хочу покидать Петербург, да и маменька будет далеко.

– Граф Валуев хочет для тебя хорошего будущего, он очень просил Государя позволить тебе обучаться.

– Знаю, он и замуж меня выдать хочет сразу после обучения. – Анна не знала, нужно ли было это говорить Императрице, но выговориться хотелось. Может, она даст ей какой-то совет?

– Правда? Он уже нашел тебе подходящую партию?

– Нет, просто сказал, что когда мне исполнится восемнадцать, то я выйду замуж.

– Это же прекрасно. Уверена, что он подберет тебе достойного мужа. – Мария Александровна улыбнулась, а вот Анне было совсем невесело. Говорить про поляка и Варшаву она не стала – это будет лишним и вызовет ненужные вопросы, на которые ответить Анна не сможет.

– Я в этом не сомневаюсь, но хотелось бы выйти замуж по любви.

– Ох, деточка, я тоже вышла замуж совсем юной, мне тогда казалось, что это навсегда. Да, я знала, что мой супруг влюбчив, как и все Романовы, но он относился ко мне так, что я даже представить не могла, что когда-нибудь мы будем просто супругами – решать лишь дела наших детей, нашей страны. Между нами давно нет страсти, которая была когда-то, мы давно не смеемся, как влюбленные, не держимся за руки, не шепчемся о чувствах, не спим в одной постели. Все это прошло, но мы уважаем друг друга, любим, но уже не так, как раньше. Чем сильнее ты любишь, тем больнее потом понимать, что не любят тебя. Иногда я задумываюсь, как бы все сложилось, не будь я так влюблена в Александра Николаевича.

– Вы обижены на него? – Анна покраснела, поняв, что задала некорректный вопрос. Мария Александровна лишь улыбнулась, но ответила.

– Мне было больно, вот тут. – она приложила ладонь к груди, задержав ее в таком положении довольно надолго.

– Но это его выбор, я понимаю его натуру, и принимаю ее. Да, и что тут ходить вокруг да около, я уже давно больна и скоро могу вообще перестать вставать с постели, но я рада, что подарила своему мужу детей, что подарила этой стране себя и достойного наследника. Надеюсь, Александр Николаевич тоже мне за это благодарен. А ведь когда-то он восхищался мной, моей смелостью и стойкостью, когда-то он говорил, что никто не будет в его жизни лучше меня. – Мария Александровна улыбнулась. Анна задумчиво смотрела на свою чашку с чаем, перекручивая в голове все слова, что сейчас услышала. Неужели, лучше не влюбляться? Неужели, любовь принесет лишь страдания?

– Любовь – прекрасное чувство, но оно порой приносит лишь боль. Конечно, испытать его в юности хочет каждый, но нужно понимать и последствия, ведь никто не знает, как сложится жизнь. – Императрица замолчала. Анна тоже не знала, что говорить, и нужно ли. Спустя минуту, или даже две, тишины, Мария Александровна снова заговорила.

– Павел говорил о тебе. – говорила она как-то осторожно, будто это было какой-то тайной, или тем, чего Анне знать вовсе не следует. Внутри что-то сжалось от этих слов, и Анна удивленно посмотрела на женщину.

– Обо мне? – выдохнула Анна, не поверив до конца в услышанное.

– Да, он говорил, что ты прекрасно ладишь с младшими детьми Александра Николаевича. Сказал, что общался с ними. – Мария Александровна наблюдала за девушкой, щеки которой почему-то начали пылать. Да, она так и знала, что Павел не просто так упоминал Анну в разговорах, она прекрасно знала своего сына и его любвеобильность. Хотелось предостеречь эту юную душу от боли, хотелось уберечь это сердце, чтобы его никто не разбил.

– Да, это было в саду перед моим отъездом.

– Павел очень влюбчив, как и его брат, как и его отец. – тихо произнесла Мария Александровна. Анна вспыхнула еще сильнее, она не ожидала такого резкого перехода беседы. Неужели, Павел не просто так говорил с матерью о ней?

– Почему вы мне это говорите?

– Ты умна не по годам, и должна понимать, что связь с великими князьями лишь погубит твою репутацию, и тебя саму.

– Но я не… – Анна не успела договорить. Мария Александровна помотала головой, давая понять, что эта тема будет закрыта и продолжать ее нет смысла. Все уже было сказано.

– Расскажи о поездке в поместье. – Императрица улыбнулась. Да, она ловко поменяла тему разговора. Анна не стала спорить и что-то выяснять, но думать о том, что услышала, не переставала, даже когда рассказывала о своей поездке домой.

После чаепития с Императрицей прошло два дня. Анна до сих пор думала о словах, что услышала, особенно о связи с Павлом, которой быть не должно, именно это имела в виду Мария Александровна. И да, Анна это прекрасно поняла тогда. Но что делать, если мысли и чувства хотят иного? Столько думать ей на такие интересные темы до этого не приходилось. Кажется, даже сны ей снились о Варшаве, о Киеве, о муже, о матери и графе Валуеве, о Павле, о детях Екатерины Михайловны, об Императрице и чаепитии с ней. Анна мучила себя раздумьями и терзаньями – она не хотела уезжать, она не хотела всего, что готовил ей ее дед. Как этого избежать?

Анна вышла в сад после полудня, должна была прибыть Софья и хотелось с ней быстрее увидеться и все рассказать. Пасмурное небо нависло над Петербургом с самого утра, но дождя не было. Воздух был наполнен прохладой и влагой, хотя дышать было легче, чем в последние дни жары. В саду почти никого не было. Лишь у фонтана Анна заметила трех мужчин, они тихо что-то обсуждали. Мужчина справа был высок, подтянут, в мундире темно-синего цвета, он был явно из кабинета министров, по крайней мере, именно эти чины так одевались. У министра были темные волосы, хотя кое-где уже виднелась седина, как и в густых усах на его лице. На вид мужчине было слегка за сорок, он улыбался и выглядел добрым. Анна перевела взгляд на мужчину, что стоял слева – напротив министра – он был ростом ниже своего собеседника, тучнее и приземистей. Седых волос заметно не было, хотя борода и усы придавали его лицу возраста, на первый взгляд ему можно было тоже дать больше сорока. Одет мужчина был в черный костюм, сюртук был застегнут на одну пуговицу, которая с трудом удерживала полы одежды на округлом животе. Анна посмотрела на третьего мужчину, хотя мужчиной его было трудно назвать – он был юн, ему было лет двадцать, не больше. Юноша был высоким, статным, с прямой спиной, широкими плечами, длинной шеей. Его лицо имело острые черты, выделялись скулы и острый нос. На лоб падали кудрявые темно-каштановые волосы, которые трепал легкий ветерок. Молодой человек держал руки в карманах брюк, его сюртук был расстегнут, как и рубашка под ним – на первые три пуговицы. Анна поняла, что в упор разглядывает юношу, который скучающе осматривал сад. Ему был неинтересен разговор мужчин, это было очевидно, поэтому он просто ждал, блуждая взглядом по летнему саду. Тут он заметил девушку, которая стояла по ту сторону фонтана и пристально смотрела на него. Анна поймала его взгляд и тут же смутилась. Что делать? Просто уйти? Она почему-то слегка кивнула, как бы извиняясь за свой интерес к его персоне. Юноша немного склонил голову вправо, и уголки его губ дернулись – это была улыбка, хотя даже больше походило на ухмылку. Анна поняла, что краснеет и тут же отвернулась, ища причину убежать. Как же вовремя появилась Софья! Она спасла ее от неловкой ситуации.

– Анна! Я так рада тебя видеть! – взвизгнула Софья, обняв подругу.

– Я тоже рада. – Анна улыбнулась, приняв объятия подруги и ответила на них.

– Я попросила приготовить нам чай, чтобы мы с тобой смогли спокойно поговорить. – подруга отстранилась и посмотрела на Анну, на лице которой было явное волнение, и оно тут же передалось Софье. Она нахмурилась.

– Что-то случилось?

– Да, мне столько нужно тебе рассказать. – вздохнула Анна, понимая, что ее все эти перемены уже не так сильно и беспокоят. Наверное, она уже просто с ними свыклась.

– Тогда, идем скорее? – Софья потянула подругу в сторону выхода из сада.

– Постой. Ты не знаешь, кто эти люди? – Анна кивнула в сторону троих мужчин, которые все еще стояли по ту сторону фонтана. Юноша уже не смотрел в сторону Анны, он говорил что-то министру.

– Где? – Софья взглянула на незнакомцев в саду и уверенно кивнула.

– Знаю. Тот, что справа – Велёпольский, из кабинета министров, а слева – граф Радолинский – он занимает должность в управе, в Варшаве. Говорят, Александр Николаевич созвал всех, чтобы обсудить обстановку в Польше.

– Они поляки? – Анна снова посмотрела на мужчин.

– Да. Тот юноша – племянник Радолинского. Его, кажется, зовут Юлий, я точно не знаю. – Софья неопределенно отмахнулась. Впервые она не стала обсуждать красивого юношу, как это было раньше. Анна бросила на него короткий взгляд и снова молодой человек в этот момент обратил на нее внимание. Тут к компании поляков подошел граф Валуев, дед Анны, и что-то стал весело говорить. Было странно видеть его таким с человеком, о котором он говорил, что хочет избавиться от того, а именно с Велёпольским.

– Идем, пока нас не заметил мой дед. – Анна схватила Софью за руку и быстро пошла прочь из сада.

– Почему ты от него сбегаешь?

– Сейчас расскажу, и ты все поймешь. – отозвалась Анна, даже не оборачиваясь.

В столовой было тихо и безлюдно, Анна и Софья устроились за столом. Чай уже ждал их вместе с конфетами и пряниками, которые томились в большой миске. Анна схватила одну из конфет и с улыбкой развернула обертку.

– Я так давно не ела сладкое.

– Предлагаю, спрятать немного в подкладку и съесть потом в комнате. – Софья воровато огляделась и, убедившись, что никто не идет в столовую, схватила из миски конфеты. Анна засмеялась ребячеству подруги, но пару сладостей все же спрятала тоже.

– Рассказывай, что у тебя случилось.

– Когда я приехала в поместье к матушке, то услышала ее разговор с дедом. Он был зол, кричал, снова упрекал ее за что-то, и моего отца тоже. Говорил о моей тете. Но главное – он хочет выдать меня замуж за поляка и отправить в Варшаву, когда мне исполнится восемнадцать.

– Это ведь вполне нормально, что девушка в восемнадцать выходит замуж.

– За поляка? Почему именно за него? – Анна не понимала, как реагировать на этот факт до сих пор.

– Это странно. Зная нелюбовь твоего деда к Польше и всем, кто там живет.

– Меня это тоже удивило, он говорил, что хочет избавиться от Велёпольского, сказал, что полякам место в Польше.

– А как это тебя касается? – Софья нахмурилась. Анна пожала плечами и посмотрела в чашку с чаем.

– Я родилась в Варшаве, но это же не делает меня полячкой?

– Нет, твои родители русские.

– А зачем мне тогда муж поляк? – слезы подступили к глазам, но Анна старательно их отогнала, не давая им пролиться.

– За два года еще все изменится. Может, он передумает? Нужно, чтобы кто-то посватался к тебе раньше, чем твой дед найдет тебе кандидата в мужья. Точно! Нам нужно найти тебе жениха! – рассмеялась Софья. Анна улыбнулась этой идее, понимая, что она все равно ничего не изменит.

– Давай подумаем, кто же мог бы им стать? Может, князь Уваров? Уверена, что граф его уважает и примет факт того, что вы вместе.

– Нет, Соня, я не хочу играть в эти игры. – Анна отмахнулась. Идея, конечно, была бредовой, но радовало лишь то, что Софья хочет помочь.

– Почему играть? Разве Андрей Михайлович тебе совсем не по душе?

– Нет, не по душе. Тем более, я уезжаю в Киев в конце лета. На два года. – уточнила Анна. Софья молча уставилась на нее.

– Дед просил за меня Императора, чтобы тот помог мне с оплатой обучения на высших курсах.

– И ты, правда, поедешь?

– Да. Как я могу не поехать?