Глава 2

— А-а-а-а, — из меня вырвался хриплый стон, — больше никогда… — все, что смогла выдавить из себя.

Боль в горле вынудила замолчать. Тело словно перекрутили через мясорубку, а потом заново собирали по кусочкам. В этот момент ненавидела Жорика и Светку не так сильно, как родную сестру Машку. Знала ведь, что ничего путного не выйдет из этой затеи, но все равно поперлась и чуть богу душу не отдала.

— Ну, попадись мне, — подумала со злостью, — мне бы только выжить.

А вот с этим и были проблемы, твердую почву ощутила, но все еще находилась частично в воде.

— Хорошо, что меня на берег выбросило. — И это единственный плюс, который смогла найти во всем случившемся.

Голова ужасно кружилась. Попыталась открыть глаза и сразу пожалела об этом. Солнечный свет ослеплял.

Больше всего досталось правой руке, даже не смогла ей пошевелить. Вернее, попыталась и потеряла сознание от боли. Все это при том, что подняться или даже ползти, сил не было.

Что уж говорить, дышала с трудом, будто меня несколько часов били по ребрам. Куда-то исчез шлем и спасательный жилет, я больше не чувствовала этих пыточных приспособлений.

Прав был Жорик, когда говорил, что мне нужно худеть, а не заедать стресс сладеньким. Вот до чего себя довела, до пятьдесят шестого размера одежды, развода и нищеты.

— Наверное, сорвало, пока билась об камни. — Размышляла, продолжая раскисать в воде.

Желающих спасать женщину в беде, как-то не прибавлялось, а я тем временем начинала замерзать. Водичка, по весеннему прохладная или даже ледяная. Ветер только усугубил мое положение. Несильный порыв и я стучала зубами, промокшая одежда не спасала.

Шумов только меньше стало, будто река, издеваясь, замедлила течение, а листва на деревьях не желала шуршать. Преодолев собственные муки, чуть приоткрыла глаза и, опираясь на одну руку, подтолкнула себя к берегу.

Картинка не становилась четче, все казалось мутным и расплывчатым, деревья, трава, земля, все превратилось в цветные пятна.

— Фух. — Резко выдохнула, припав грудью к сырой земле, усыпанной мелкими камешками. — Сейчас, немного полежу и буду звать на помощь. — Успокаивала себя, проваливаясь в сон.

По ощущениям прошло не больше пары часов, но очнулась отдохнувшей и готовой выбираться из этой передряги.

Пф, вру… Стоило попытаться сесть, как тело напомнило, что я не молодая козочка, а потрепанная жизнью коза.

Неведомым чудом, удалось проморгаться и осмотреться. Я все еще была на берегу реки, впереди виднелся лес. Не сразу заметила, что он, какой-то неправильный, слишком яркий и густой, местами, выглядел непроходимым.

Насыщенный запах чего-то сладкого, коснулся обоняния, будто приторные духи разлили поблизости.

Меня снова затошнило.

Сделала несколько вдохов ртом, вроде бы полегчало, но предчувствие надвигающейся беды не отпускало.

— Все плохое уже случилось, — горько усмехнулась, — мне сорок пять, меня ограбил муж вместе со своей любовницей, а я упала с лодки в бушующую реку и нахожусь непонятно где. — Рассуждала, медленно пытаясь шевелить конечностями. — Ах да, еще у меня отберут квартиру, а я переживаю из-за странного леса.

И так мне гадко на душе стало, так обидно, что захотелось выть и плакать, пока никто этого не видеть, а еще долго жалеть себя любимую.

— Какая же я жалкая, — всхлипнула и поднесла ладонь к лицу, чтобы утереть слезы, но оторопела, — что это? — Глаза выпятились от ужаса.

Смотрела на свою и не свою руку, слишком молодую, с тонким запястьем и совершенно не моим цветом кожи. Я всегда была чуть смуглая, с множеством родинок, рассыпанных по телу, а сейчас вдруг побелела, да еще и похудела, килограмм эдак на тридцать.

— Это не мое. — Пискнула, пытаясь сесть.

Приняв вертикальное положение, почувствовала, как на плечи упали тяжелые от воды волосы, часть из них упала на лицо. Я истошно закричала, выдыхая весь кислород из легких.

Творилась настоящая чертовщина. Была старой блондинкой с избыточным весом, а очнулась побитой и тощей, так еще и рыжей, причем цвет волос напоминал ржавчину на старых трубах.

— Спо..кой..но, Ли..да, — всхлипывала, продолжая разглядывать новую шевелюру, — ты ударилась головой и бредишь. — Другого оправдания у меня не было.

И ладно бы только прическа изменилась, с этим еще как-то можно смириться, а вот то, что обнаружила после, окончательно отправило меня в глубокую истерику.

Галлюцинации превратили меня в тощую девушку, примерно лет двадцати, да еще и в промокшей ночной рубашке, какой свет не видывал, лет двести. Рыжие волосы волнами окутывали плечи и небольшую грудь с торчащими от холода сосками. Сквозь просвечивающуюся мокрую ткань, на фарфоровой коже отчетливо виднелись фиолетовые синяки и багровые кровоподтеки.

Дрожа не то от холода, не то от страха, попыталась встать, но ноги подкосились, и я рухнула на колени.

— Ш-ш-ш-ш, — втянула воздух сквозь сжатые зубы.

От боли из глаз брызнули слезы, заскулила, как побитый щенок.

В голове не одной здравой мысли, только вопросы: что происходит, где я нахожусь? почему тело не мое, я уже умерла? Один бредовей другого.

Еще раз огляделась, но картина не менялась: впереди был лес и небольшая полянка перед каменистым берегом реки, а сзади тихая водная гладь, совсем не похожая на ту, по которой мы сплавлялись.

Берег другой, да и цвет воды тоже, слишком голубая, будто не река, а океан. А размеры этой реки стали в несколько раз больше.

Единственное, что казалось привычным и естественным — это небо, голубое, чистое, без единого облачка. Погода не испортилась, только это спасало, но все же, я продрогла до костей.

Выживание не мой конек. По правде говоря, никогда не любила походы и леса, моя стихия — это квартира в центре города и комфортный офис, а не палатка и костер в горах. Я даже дачу долго не соглашалась покупать по той причине, что к земле меня никогда не тянуло. За десять лет посадила только самые неприхотливые цветы: анютины глазки. Ни грядок, ни клумб, ни палисадников, а о теплицах и речи не шло.

Если кто-то умел разводить костер трением, строить шалаши из палок, листвы и мха, то я об этом знала лишь в теории. А как выживать, когда не можешь отличить ядовитые грибы от съедобных? Я путала волчью ягоду с черникой, и понятия не имела, как ловят рыбу, а уж об охоте никогда не мечтала.

В общем, уровень моего уныния рос с каждой секундой, паника крепко ухватила меня за горло и душила.

Единственное, что знала наверняка, что если не хочу умереть от переохлаждения, нужно двигаться, в идеале развести костер, чтобы согреться и просушить одежду, и только потом искать ближайший город или выход к трассе.

Только что-то мне подсказывала, что выбраться из этого места просто так не получится, и не ошиблась.

Глава 3

Я переоценила свои возможности, вернее, побитого и хрупкого тела. Уж не знаю, почему умирающий разум решил сделать меня такой худой, видимо, после всех обидных слов Жорика, слишком сильно об этом мечтала, но не до такой же степени.

Одним истощением организма дело не закончилось, обнаружила на теле странные следы, словно от чьих-то рук, на запястьях, предплечьях и щиколотках. Очень странно, ведь я была в реке, а после тщательного осмотра кожи, подумала, что меня куда-то тащили.

С каждой минутой, мысль о том, что это реальность, становилась все более навязчивой.

Во сне или под наркозом не ощущала боли, а сейчас чувствовала совершенно все. Дело не только в боли, запахи, цвета, дуновение ветра, ощущение собственного тела в пространстве, ход мыслей. Все это было слишком реальным, как если бы я стояла на кухне в своей квартире.

Каждый камешек под босыми стопами чувствовала, каждую травинку, а пальцы рук, прикасаясь к дереву-исполину, каждую зазубрину и шероховатость ствола.

— Так не бывает во снах. — Твердил голос разума, но я продолжала отмахиваться от него, не желая признавать очевидного.

Да и как? Разве можно признаться себе, что оказалась в чужом теле? Или как это правильно называется?

Конечно, я не из пещеры вылезла, слышала что-то о переселении душ, реинкарнации и даже о странствующих душах, но это больше похоже на сказку. А бухгалтера со стажем в сказки не верят.

Чтобы не сойти с ума, не стала дальше думать о своей судьбе, заставила себя встать и прогуляться по ближайшим окрестностям. От идеи развести костер не отказал, нужно было найти хворост, в идеале сухой мох или что-то очень сухое и легко возгораемое. Хотелось бы спички или зажигалку, но довольствоваться приходилось малым, проще говоря: своими руками.

Лес оказался по-настоящему странным, никакого хвороста, а по земле стелился зеленый мох, он покрывал корни деревьев, которые вылезли наружу и напоминали скрюченных змей. В общем-то, все было сырым, листва, кора, мох, и не одного сухостоя.

Испытала разочарование и усталость, ведь передвигалась с трудом, каждый шаг отдавался болью, и это уже не говоря о том, что сильно хромала.

Далеко продвинуться не удалось, хотя по мху ходить удобней, чем по мелким камешкам, силы быстро покидали меня, как и световой день.

Ни ягод, ни грибов, ничего, что смогла бы съесть, не нашлось, зато воды было в избытке. Рискованно было пить прямо из реки, не прокипятив воду, но другого выхода не было.

Солнце медленно уходило за горизонт, и чем темнее становилось, тем холоднее становился воздух на полянке. Толстый ствол дерева, о который опиралась, лишь частично спасал от порывов ветра, но не спасал от холода.

Костер так и не развела, не нашла из чего, как назло, ни одной опавшей веточки, будто за этим лесом кто-то тщательно ухаживал. А какие там запахи витали… Это не лесополоса недалеко от моего города, это настоящая, первобытная местность, пропитана всевозможными ароматами, каждое дерево, каждый листочек и травинка, будто благоухали.

В общем, ночь у меня предстояла длинная и холодная, а чтобы не умереть от скуки, холода и голода, не переставала терзать себя догадками о произошедшем.

— Что же со мной творится? — Спросила в темноту ночного неба, усыпанного звездами. — Звезды. — Резко выкрикнула, осененная догадкой. — И как раньше не заметила?

Присмотревшись к ночному небу, с ужасом осознала, что знакомых созвездий нет. Не то чтобы я сильно разбиралась в астрологии, но кое-что все же знала. Ни большой медведицы, ни пояса Ориона, ни лебедей, не было на небосводе.

— Этого не может быть. — По щеке скатилась одинокая слезинка.

Продолжала вглядываться в яркие точки, надеясь увидеть знакомое и родное, хотя бы похожее. Местные звезды словно насмехались надо мной, слишком яркие, крупные, а некоторые, и вовсе, светились фиолетовыми оттенками.

Уснула с мыслью, что нахожусь не просто в лесу, а в другом мире, планете или черт знает где, только не в родной стране.

Спать, полусидя, в лесу, на сырой земле, да еще и без огня, то еще удовольствие. Несколько раз, просыпалась, как от толчка, слушая пугающие звуки, доносящиеся из леса, то вой диких зверей, то крики птиц, шелест листвы, даже мерещились голоса, чьи-то крики и шаги.

Вздрагивала каждый раз, плакала, молилась и мерзла. Холод пробирался под кожу, сковывал, снова отправлял меня в сон, медленно убивая. Конец мучений был близок, совсем перестала чувствовать ноги, они не просто онемели, а не слушались меня.

Снова провалилась в сон, а проснулась от удара об землю, завалившись на бок, потом распласталась на животе, а встать так и не смогла.

Рассвет все не наступал, сколько бы я ни открывала глаза, видела лишь темноту ночи. Спасали лишь короткие передышки в виде сна.

Хотелось верить, что жизнь не закончится вот так, неизвестно где, а тело не будет потеряно, хотя оно уже не было моим. Под утро даже надежда оставила меня.

Видимо, кто-то свыше решил, что мне мало страданий, поэтому вместе с рассветом, пришла и простуда. Горло болело, меня бил озноб, глаза слезились, хотела позвать на помощь, а изо рта вырвался лишь тихий всхлип.

Мысленно попрощалась с жизнью, когда услышала нечто очень странное. Вроде бы и не шаги, но что-то двигалось и очень близко.

Попыталась приподнять хотя бы голову, чтобы посмотреть, есть ли кто-то поблизости. Попытка провались. Слез уже не было, перед глазами стояла пелена.

Звук становился все отчетливее и громче, послышались грубые, хрипловатые голоса. Не смогла разобрать, сколько было говоривших. Это и неважно, молилась, чтобы меня заметили.

— Нагри… довольна. — Услышала обрывки фраз.